Nothing is forever

Феликс лежит на своей большой двуспальной кровати, находясь в своей комнате. Он устало смотрит в потолок, стараясь не закрывать глаза, дабы случайно не заснуть. Парень решает как-то отвлечься, и берёт в руки телефон. Открывает приложение с сине-белой иконкой, с названием "bubble for JYPnation", подписанное маленьким, белым шрифтом. Ли заходит в чат, в котором появляется всегда, как только появится свободное время, и начинает рассказывать стэй о том, как он провел этот день. После седьмого сообщения, в дверь негромко стучат, и Феликс, быстро прощаясь с фанатами, встаёт с мягкой постели и подходит к двери. Он открывает её, и увидев на пороге Хёнджина, налетает на него с объятиями. Он крепко обнимает его за спину, и тычется носом в шею старшего, вдыхая любимый аромат – запах Хвана. Старший же, явно не заморачиваясь над этим, и лишь немного приобнял того за талию. Ёнбок этому не придал особого смысла, ведь старший уже давно не горел желанием даже обниматься с ним, что уж говорить о поцелуях. – Хённи, привет! – поднимая голову произносит Ликс, смотря в глаза своему парню. – Привет. – сухо ответил тот. – Идём на кровать. Два парня проходят внутрь комнаты, и садятся на широкую заправленную кровать в позе лотоса. – Так о чём ты хотел поговорить, Хённи? – Ликс решил сразу начать разговор, чтобы не тянуть, ведь ему интересно о чём же таком серьезном хотел поговорить его парень. Хёнджин заметно теряется. Он начинает бегать глазами по комнате, чтобы найти за что зацепиться, ведь не может смотреть на парня перед собой. Нервничает. Хван начинает дёргать заусенец на большом пальце правой руки, и тут Ли уже не выдерживает и говорит: – Хёнджин, не переживай, говори как есть. – парень нежно поглаживает старшего по плечу, вкладывая в этот жест свои чувства, которые испытывает к брюнету. Хёнджин, немного подумав, собрал все свои мысли в кучу, и все таки решается на это, резко выпаливая: – Я изменил тебе. В комнате наступила тишина. «Хёнджин, не переживай». Это кому тут ещё стоило переживать. Уж точно не старшему. Не это Феликс ожидал услышать от Хёнджина, когда тот после тренировки сказал, что у него есть серьезный разговор. Младший даже и думать о таком не мог, когда впускал Хвана в свою комнату, и садился рядом с ним на кровать, не то что подозревать. – В смысле? С кем? – Феликс не поверил. Может это шутка? Хотя уже давно не первое апреля... Не может же это быть правдой? Да нет, бред какой-то... – Если это такой прикол, то ни капли не смешно. Они же так любили друг друга. Они столько дерьма прошли вместе. Это просто невозможно. Хёнджин не такой. Он любит Феликса. Он всегда говорил ему об этом, всегда показывал это и доказывал своими поступками. Он же не врал? Правда же? – С Сынмином. В мой день рождения. – на одном дыхании выдает Хёнджин, решая не томить и сразу сказать всю правду, и опускает голову, ведь он не может смотреть на Ли сейчас – точно заплачет. – Прости. Заплачет вместе с Ликсом. Ведь тот сидит на кровати в полнейшем шоке, и в глазах у него нет ничего, кроме слёз, которые он даже не старается сдерживать, и те текут к его щекам, спускаясь на шею. А Феликс до сих пор не может поверить. В день рождения Хвана, когда Ли хотел остаться у него на ночь, тот сказал что он очень вымотался за этот день и хочет побыть один. Младший конечно же не стал перечить, ведь ему очень важен комфорт своего хёна. Обуваясь в коридоре, он заметил Сынмина, сидящего на кухне, и тогда он почуял что-то неладное, ведь тот и не торопился уходить. В тот момент Ликс не придал этому особого значения, ведь может он ждёт такси, либо ещё что-то. Какого же было теперь разочарования Феликса, узнав всю правду. Хёнджин изменил ему с Сынмином. – Как же так? – ели проговаривает Ли, задыхаясь от слёз, которые так и лились из его карих глаз. Хёнджин смотрел на него с сожалением и виной в глазах, ведь он мог рассказать все раньше, но не делал этого. Хван знал, что чем дольше он тянет, тем больнее будет Ликсу. Знал, но все равно продолжал молчать. Сынмин чёртову кучу раз говорил ему что он должен обо всем рассказать, ведь ему тоже тяжело спать с человеком, который состоит в отношениях, но при этом любит тебя. А Хёнджин все тянул и тянул. Позавчера, когда он сидел вместе с Феликсом у второго в комнате, на этой самой кровати, в момент когда младший лез к нему целоваться, старший понял что он больше не может молчать. Он в очередной раз мягко отказал Феликсу в поцелуе, и некрепко обняв его, вышел из комнаты, направившись к Сынмину. Хван рассказал ему о своих намерениях, и тот его поддержал, ведь так продолжаться больше не может. И вот, сейчас, сидя напротив Феликса, который рыдает себе в руки, он не выдерживает и тянет его на себя. Тот обхватывает его шею двумя руками, утыкается лицом старшему в плечо, и продолжает плакать, пока Хён поглаживает его по спине. Он явно жалеет что не рассказал ему раньше. – Прости, Ликси, прости меня.. Я должен был сказать тебе раньше. Пожалуйста, прости. – он и сам начинает плакать. Это так глупо... Чувства к Ли у него начали пропадать месяцев пять назад. Ему переставало нравится обниматься с ним. Он больше не хотел его целовать. И именно в тот период начал ближе общаться с Сынмином. И как-то так получилось, что в день рождения Хвана, когда он, будучи немного выпившим, мыл руки в туалете, к нему зашел Ким Сынмин. Тот подошёл к нему, стал рядом, и тоже начал мыть руки. А потом их пальцы соприкоснулись, и в следующее мгновение они уже страстно целовались. Очень долго целовались, да так, что звуки были довольно громкие, но из-за шума воды их никто не услышал. Оторвавшись друг от друга, они с ужасом оглянулись, но никто не сожалел о содеянном. Наоборот, им очень понравилось. Именно поэтому, когда все разошлись, они отдались чувствам, проведя ту ночь вместе. – Хёнджин, почему... Мы же так любили друг друга. Как ты мог? Я же так люблю тебя.. За что...? – Феликса всего трясет. Футболка Хвана стала полностью мокрой, но слёзы Ли так и не прекращаются. Его предал самый близкий человек. Он не просто предал, он изменил ему с его другом. И ладно, если бы он сразу все сказал, но нет. Феликса все это время обманывали. Когда говорили, что любят его, когда целовали в лоб, но не в губы, когда обещали подарить всю вселенную, когда говорили, что жить без него не смогут. Все это была ложь. И от осознания этого на душе будто огромный огромный камень, который не сдвинуть без помощи машин. Просидев ещё минут пять – Ликс точно не знает сколько времени прошло – в объятиях Хёнджина, младший резко отстранился от него, встал с кровати, и мигом вышел из комнаты, направляясь в ванную. Хван же остался сидеть на кровати с мокрой рубашкой, ужасным холодом из-за прерванных объятий, опухшими глазами от слёз, и давящим чувством пустоты внутри. Неделю спустя. – Феликс, ты тут? – в комнату названного постучался самый старший участник – Чан. – Феликс? – ответа не последовало. Постучавшись ещё пару раз и не услышав ответа, Бан решил зайти внутрь. – Я захожу. Комната Ли встречает его ужасным бардаком, и едким запахом каких-то очень крепких сигарет, от запаха которых старший в ужасе закрывает нос, дабы больше не вдыхать этот ужас. Оглядев комнату, он заметил лежащее на кровати в разы исхудавшее тело, которое лежало лицом к окну. Одеяло вздымалось вместе со спиной лежащего. Дышит, уже хорошо. – Феликс, вставай. – Чан принялся будить младшего, присев на край его кровати. Лица Ли он не видел, так как тот лежал к нему спиной, а проходить через эти горы вещей на полу – настоящее испытание. Бан дёргал его спину, в надежде что младший проснется, но, просидев так уже минут пять, все попытки оставались тщетны. – Ликс, это не смешно! Просыпайся, я и так пошел тебе на уступки, разрешил отдохнуть целую неделю. Хватит спать. – и опять же – ответа он не услышал. Тогда Чан решил действовать по другому. Он вышел из комнаты и побрёл в гостиную, взял там пшикалку для цветов, поменял воду, и вновь побрёл в убежище Феликса. Он обходит кровать младшего, пробираясь через "мины" на полу, подходит к спящему лицу, и в ужасе вскрикивает: — Феликс! То что увидел Бан, не описать словами. На лице младшего стёрлись все признаки жизни. У него было ужасно бледное и в разы худее лицо, чем неделю назад. Под глазами чёрные синяки, а на щеках много царапин, которые не сосчитать. Чан так и знал, что нельзя оставлять Феликса одного... На крик старшего прибежал Минхо. Он посмотрел сперва на Криса, а потом на спящего Ликса. Хо подошёл к Чану, и тот указал на лицо Ли младшего. Он в ужасе открыл глаза. – Какой кошмар, Ликс... – сказал Минхо. Его и правда было не узнать, нужно срочно его разбудить. – Чани-хён, помоги разбудить его. Стяни с него одеяло, а дальше я сам попробую. Бан поступил так, как сказах Хо. Он стянул с Феликса одеяло, и тот заёрзался от холода. Минхо принялся пробуждать Ли младшего из сонного царства, дёргая его спину, как это ранее делал Чан. Ликс начал недовольно мычать, и шаркать руками, в поисках одеяла, но, когда он понял, что одеяла на кровати нет, Ли нехотя открыл тяжелые от недосыпа веки. – Что? – сонно пробубнил он, своим и так низким голосом, который после сна и десяток пачек сигарет, стал ещё ниже. Феликс не ожидал увидеть своих хёнов у себя в комнате, поэтому он был удивлён, увидев их рядом с собой. – Почему ты не проснулся сразу, как я начал тебя будить? – с небольшой ноткой строгости спросил Чан. – Ты меня будил? А... – Ликс поднимает свои руки к ушам, и что-то из них достаёт. – Я был в берушах. Сегодня ночью шёл дождь и гроза, мне было страшно, поэтому я решил надеть их. – он кладёт два белых комочка на тумбочку возле кровати. Сладко зевает из-за того что не выспался, и спрашивает: – Так что вы хотели то? – Как что? – проговорил Бан. – Ты неделю назад попросил небольшой отдых. Я отмазал тебя перед компанией, чтобы те не вели тебя к доктору и не разводили из мухи слона. Они дали тебе всего неделю, и ты сказал что тебе этого хватит. Неделя уже прошла, так что пора возвращаться в обычный ритм жизни. Но, кажется, к прежней жизни ты уже не вернёшься. – на последнем предложении Чан грустно вздохнул, посмотрев сначала на Минхо, потом на Феликса. Хо все это время сидел за столом на стуле, не проронив ни слова. Ликс же, кинув грустный взгляд на своих старших, закрыл глаза рукой. – Я знаю, что не смогу. На самом деле, я хотел сегодня поговорить с вами. Со всей группой. Мне нужно вам кое что сказать. – признался Феликс. Он принял это решение ещё в тот день, когда Хёнджин рассказал о своей измене, сидя в ванной и умывая опухшее от слёз лицо. Он не поменяет своего решения, он решил что так будет лучше для всех. – Хорошо... – отозвался уже Минхо. – Я напишу мемберам, пускай приходят к восьми часам вечера. Хёнджина и Сынмина тоже звать?.. – осторожно спросил Хо, зная, насколько это больная тема для младшего. Конечно же все знают о случившемся, и все знают о том, что Ликсу плохо. Правда, не знают насколько плохо. В этом и проблема. – Да, их в первую очередь. – сердце Ли сжалось, когда он услышал имя своего любимого, который теперь принадлежит другому. – Только пожалуйста, посадите их так, чтобы я их не видел. Не смогу смотреть на них рядом друг с другом без слёз. – попросил Феликс. Он правда не сможет. Ли думал о Хване и Сынмине всю эту неделю, выкуривая по две пачки сигарет в день. Три дня назад, когда Ликс стоял на балконе своей комнаты и курил, в балконе напротив – втором общежитии – он увидел две фигуры, которые направлялись к входу на балкон, но при этом двигаясь как-то странно. Ли вдруг вспомнил, что напротив его балкона находилась комната Ким Сынмина. И тут, в этот самый момент, на балкон входят два человека, чьи языки заплетаются в развязных поцелуях. Они улыбаются друг другу в уста, шепча какие-то слова друг другу в губы, явно наслаждаясь происходящим. Конечно же, Феликс сразу узнал этот до боли родной ему силуэт. Узнал такие родные ему волосы, в которые он раньше часто любит зарываться своими маленькими пальцами, пока Хёнджину не перестало это нравится. Узнал его профиль лица, на который мог смотреть часами без остановки. Его руки на чужой талии, которыми Хван до этого прикасался к Ликсу с такой нежностью... Хёнджин и Сынмин были так увлечены своим занятием, что не сразу заметили наблюдающую за ними фигуру. Хван отстраняется от своего возлюбленного, поворачивает голову, и видит.. Видит Феликса, который в руках держит сигарету – уже непонятно какую по счёту – по его исхудавшим, бледным щекам текут солёные дорожки слёз, а в глазах видна вселенская боль. Сердце Хёнджина сжимается. Сынмин, проследив за взглядом своего парня, поворачивает голову в ту же сторону что и он, и увидев своего друга, тут же отпрянул от Хвана, сам не зная зачем. Ему тоже стыдно за то, что он так врал своему другу, но он признаёт свою вину. Но разве Ёнбоку это поможет?.. Ликс же, когда увидел что его заметили, мигом опустился на колени. Чёрт, как же ему больно... У него дрожат руки, ему холодно, слёзы сами продолжают литься по веснушчатым, расцарапанным щекам, а самые крепкие сигареты никак не успокаивают. Наоборот, они ещё больше поднимают тревогу, заставляя слёзы идти в двух кратном размере. Феликс начинает сильно кусать губы и вытирать с щек следы мокрых дорожек, при этом начиная сильно чесать глаза. Будто это поможет ему забыть картину, увиденную пяти минутами ранее. *** Веснушчатый парень выходит из запотевшей ванной комнаты после водных процедур, дабы хоть как-то вернуть себе человеческий вид. В прочем, это ему не сильно помогло – он просто перестал выглядеть заспанным. Ли слышит шум чьих-то голосов на первом этаже общежития, и это даёт ему понять, что все уже на месте. Там, внизу, его ждут ребята, для того чтобы Феликс сказал им что-то важное. Там его ждёт Хёнджин. Феликс идёт в свою комнату, надевает поверх футболки огромную чёрную толстовку с капюшоном, с целью если что прятаться в неё. И так же, чтоб никто из мемберов не увидел его до жути истощенное тело, ведь он не хочет чтобы они за него переживали. Ликсу и так придется пугать их своим тощим, бледным, неживым лицом, покрытое свежими царапинами на когда-то пухлых щеках. Эти царапины он сделал позавчера вечером. Тогда Феликс подошёл к зеркалу, чтобы посмотреть на себя и оценить весь масштаб катастрофы. И когда он увидел свое лицо, которое было мало того что без макияжа, так ещё и походило на какого-то хилого зомби, с паникой поднёс руки к щекам и начал раздирать свои отвратительные, по его мнению, веснушки. Ли никогда не любил эти пятна на его лице, он считал, что они делают из него урода, ведь что в детстве, что сейчас – он единственный у кого они были. Но потом в его жизни появился Хёнджин, который не упускал возможности лишний раз восхвалить и поцеловать эти коричневые пятнышки каждый раз, когда видел Феликса без макияжа. В самом начале их отношений, как только стеснение пропало, он каждый день целовал их, трогал, гладил, изучал, и даже посчитал их количество на лице младшего. У Ликса на щеках 137 веснушек. А ещё на кончике левого уха – их Хёнджин тоже внимательно изучал – было одно маленькое пятнышко в форме сердечка. Ему старший уделял особое внимание во время близости. Он вечно целовал то место, лизал и кусал, а ещё он любил трогать уши Ли. В такие моменты Феликсу казалось, что ничего не сможет разрушить их крепкую связь, выстроенную годами. Как оказалось – сможет. Осмотрев свой внешний вид через большое зеркало на шкафу, Ликс вышел из комнаты и медленными шажками поплелся вниз, пытаясь унять волнение и не обращать внимания на зарождающийся внизу живота узел страха. Он спускается по деревянным ступеньками общежития, и сердце пропускает удар, когда он слышит: – А где Феликс? – сказал до жути родной чужой голос. У Ли пошли мурашки. – Уже должен спускаться. – ответил на вопрос Минхо. Он вместе с Чаном переживает не меньше Ликса (но все же в десятки раз меньше), ведь они догадываются, о чём хочет сказать их младший, а этого допустить никак нельзя. Ни в коем случае. Иначе все совместно прожитые взлеты и падения не будут иметь смысла. Из-за стены, которая закрывала собой вид на ступеньки на второй этаж, показалась чья-то макушка, завернутая в капюшон. Собрав всю свою силу духа, Феликс направился прямиком к парням, сидящих на чёрном кожаном диване, находящийся в гостиной. Ни от кого не укрылось физическое состояние Ли, который будто уменьшился в несколько раз. Черт, как же они могли допустить такое? У Хёнджина кольнуло сердце. Тяжелое осознание серьезности всей ситуации моментально свалилось ему на плечи, и теперь оно сидит там на пару с чувством вины, которое не покидает его с начала отношений с Сынмином. Это все из-за него. Феликс выглядит так из-за него. Из-за него сейчас от блондина несёт жёстким перегаром, который учуяли все, как только он сел на кресло рядом с Ханом. Из-за него он страдает. И все потому что он не сказал о своей измене сразу. Какой же он идиот. Хван сидит в дальнем углу, в котором, по просьбе Ли, он не сможет его видеть, но этот ужасный запах доносится даже ему и Сынмину, который сидит недалеко от него. А ведь раньше Феликс ненавидел запах сигарет. – Кхм.. – сразу заметив изменение атмосферы, когда пришёл Ликс, Чан пытается разрушить это витающее напряжение в комнате. – Как у кого дела? Есть какие-нибудь новости? – Я за это время написал две песни. Я давал послушать их Чанбин-хёну, он сказал что получилось очень классно. Могу и вам дать послушать, если захотите. – воодушевлено произнес Джисон. У него сразу загорелись глаза, стоило начать говорить о музыке. Такая вот у него особенность, он жить не может без создания музыки, в текста которых он вкладывает свои мысли и переживания. – Мы обязательно их послушаем, обещаю, Хани. – отозвался Феликс своим просевшим от курения голосом. – Но только чуть позже. Я лучше сразу скажу о том, что хотел. Чем быстрее – тем лучше. Все семеро парней сильно напряглись, даже понятия не имея о том, что же хочет сказать Ликс. А если точнее, и не хотят иметь понятия. Но вариантов хороших развитий событий очень мало. Нет, не так. Их нет. – Мы тебя слушаем. – с нотками очевидного беспокойства говорит Чан. На некоторое время в комнате наступает пугающая для мемберов тишина, но точно не для Феликса. Он шумно набирает воздух грудью, и произносит довольно тихо, но так, чтобы услышали все: – Я хочу уйти из группы. – Феликс! – моментально вскрикнул лидер, подскочив со своего места. Он смотрел на Феликса строгим взглядом, но тому было так всё равно. – Нет, Феликс. Ты не можешь просто так уйти из группы. – Просто так? – он поднял стеклянный взгляд на Чана, и тот мигом осознал, что он только что сказал. – Нет, Феликс, я не это... – Не это имел ввиду? А что же? Ты правда считаешь, что это тоже просто так? – в этот момент Ликс задрал рукава кофты левой руки до локтя, выставляя на показ это. На руке находилось множество длинных, возможно даже глубоких порезов. Некоторые из них выглядят совсем свежими, будто они были сделаны прямо перед тем как спуститься вниз к парням. Раны были по всей руке, начинаясь на худых запястьях, и уходя под ткань огромной черной толстовки. – Вы правда думаете, что я смогу выступать с этим? Они то заживут, но вы представляете, какие останутся шрамы? Они не сойдут никогда. И дело не только в шрамах, – произносит Феликс. В уголках его глаз начинают собираться слёзы, которые он то и дело пытается сдержать. Сидевший рядом Джисон, заметив это, придвинулся ближе к нему, кладя руку на плечо младшего, сжимая её, показывая, что он рядом, на что тот тихо айкнул. Хан подозрительно уставился на него, мол, что это значит? Но Феликс будто не замечает его проезжающего взгляда, продолжая выливать душу участникам. – Да и вообще... Из-за меня группа пойдёт на дно. Я начал курить, этим уже можно о многом сказать. Думаю, вы чувствуете каким перегаром от меня несёт. Но это же не всё... Я перестал следить за своим здоровьем. Нет, не так, мне вообще стало все равно на него. За эту неделю я ни разу не ел, даже блевал пару раз. Я живу на сигаретах и кофе. Я-я.... – он начинает откровенно рыдать, утыкаясь в любезно предоставленное плечо Джисона, который начал поглаживать его по спине, в попытках успокоить. Сказать, что мемберы не ожидали того, что Феликс вывалит им всё что на душе, ничего не сказать. Все заметно потускнели, обдумывая всё что сказало солнышко их группы. – Ликси... – задумчиво протянул Чан. Он понимает, что Ли скорее всего не захочет оставаться в группе, после всего что произошло. Не захочет видеть Хёнджина и Сынмина вместе. Не сможет. Чан понимает. Понимает, но всё равно спрашивает: – Ты уверен? – Д-да. – немного заикаясь проговаривает Феликс. – Я хотел завтра пойти в компанию и разорвать контракт. – Можно пойти с тобой? – откуда-то из стороны отозвался Чанбин. Парень выглядел подавленным, но по твердому взгляду можно было понять – настроен он решительно. Они с Ли были лучшими друзьями, так что он не мог просто сидеть сложа руки и смотреть, как его друг медленно, но верно умирает. Он хотел поддержать его хотя бы тем, что просто будет рядом. – Хорошо, спасибо тебе. – Тогда можно и мне? – вызвался Хан. – Я тоже хочу. – грустно произнес Минхо. – И я! – Чонин. – Ну тогда и я тоже. – промямлил Чан себе под нос. – Ребята... – Феликс был удивлён, что почти все участники вызвались сходить с ним. Все, кроме Хёнджина и Сынмина. Что ж, ожидаемо, но все равно до боли обидно. Ли старался не зацикливаться на этом, и обдумав сказанные друзьями слова, ответил: – Нет. Я пойду один. Все удивлённо переглянулись, смотря то друг на друга, то на Феликса. Да что уж там, даже Хёнджин и Сынмин были удивлены. – Эм, ладно... Как скажешь. – немного разочаровано сказал Чанбин. Он явно расстроился из-за этого, но не собирается настаивать на своем. Ликс как никак его лучший друг, и последнее, что тому хочется сейчас – спорить с близкими. – Вот и славно. – Феликс встаёт с кресла, перед этим хлопнув себя по бёдрам своими маленькими ладошками. – Ну, это всё что я хотел вам сказать. После завтра у меня самолёт в Сидней, билет уже куплен. И пожалуйста, давайте без проводов. Завтра просто попрощаемся, и всё. Не нужно ехать со мной в аэропорт. – В смысле без проводов? – уже хотел начать возражать Джисон, но остановился, увидев прожигающий его взгляд Чана. – Хорошо, как пожелаешь... Ли, оглядев всех присутствующих, стараясь не задерживать взгляд на Хёнджине, молча уходит на второй этаж собирать вещи, даже не оглянувшись. *** Через два дня Феликс покинул Сеул. И больше о нем никто ничего не слышал. Ребята то и дело пытались связаться с ним, дабы хотя бы просто спросить как у него дела. Звонили ему, его родителям, его родственникам, друзьям и знакомым. Никто не говорил где он и что с ним. Фанаты очень переживали за Ли и поддерживали остальных участников как могли. Все были на пределе. Группа объявила о своём распаде спустя три месяца после пропажи Ликса. Это конец. Феликса уже не найти. Будто сквозь землю провалился. Так и есть. Сейчас, тело когда-то яркого, веселого парня, который наполнял жизни миллионов людей счастьем, разглагается под землёй на одном из австралийских кладбищ. Феликс убил себя. Не смог справится со своей болью. А он ведь действительно пытался. Обращался к психологу, ходил на приёмы, принимал приписанные ему антидепрессанты. Ничего не помогало. С каждым днём становилось все только невыносимей. И он не смог больше этого терпеть. Тело Ли нашли в океане. На берегу спасатели заметили стеклянную бутылку с запиской, зарытую в песок, оставленную Феликсом, в котором он просил никому не говорить о его жалком поступке, ведь так будет лучше для всех. Любовь — непредсказуемая вещь. Кому-то она приносит радость, счастье, уют, покой, волнение от скорой встречи со своим избранником. А кого-то от неё разрывает на куски от боли, ненависти, отвращения, злости. Кто-то верит, что любовь к друг другу – это на вечно. Ведь что может быть не так, когда вы, казалось бы, любите вдвоем? Феликс тоже верил, тоже так думал, и в конце поплатился жизнью за свои преданные чувства. Ведь в итоге, ничего, что находится на нашей земле, не останется тут навечно. Все здания будут разрушаться. Люди, животные, растения – будут продолжать умирать друг за другом, ведь так велено нам судьбой. Ничто не вечно, все мы когда нибудь умрём. И зная это, люди продолжают жить: учиться, развиваться, работать, чувствовать, любить. Ничто не вечно, но кого это волнует?