Фамильярность в вопросах признаний

Нил редко мог бы назвать свой сон спокойным. Скорее утренняя рутина, оптимально найденная под запросы большинства из его триггеров, сглаживала углы после пробуждения. И лишь известная переменная могла помешать исполнению ритуала сегодня, та, у которой был запасной ключ от его дома. — У нас серьезная проблема. — Нет. Проблема будет у тебя, если не свалишь из моего дома в ближайшую минуту, Кевин. — Не только помещению тесно от присутствия эго Кевина Дэя, но и Нил не из тех, кто приветствует внезапные вторжения. — Сейчас тебе нельзя спать, — со всей настойчивостью продолжает непрошенный гость, когда видит, что Нил закрывается от него одеялом. — У меня вчера была ночная смена, — начинает он раздраженно. — Мне надоедало столько убогих. Точно, ты тоже там был. И все это в единственный день в неделю, когда моя лавка становится баром. Сарказм не самое действенное оружие против кого-то, кто знает Нила уже довольно давно: — Ворчишь, совсем как Эндрю, — особенно не действенное, когда этот кто-то знает их обоих. Нил зарывается в подушку и машет рукой, как бы отгоняя мошку. — Мы отвлеклись! У нас проблема, — одеяло тут же выскальзывает из рук Джостена. — Заткн… — это уже начинает раздражать его. — Эндрю вчера выпил зелье, предназначенное мне. — То самое, которое трансформирует чувства в слова? — Нил все еще не заинтересован, он помнит прошлую ночь в подробностях и он бы знал, если с Эндрю было что-то не так. Верно? Этим вечером Кевин просил о волшебстве, которое помогло бы ему прекратить собственные мучения и наконец предложить Тее встречаться. Оценив Дэя так же, как Нил делал с каждым своим посетителем, что просили о магии, он дал ему зелье. Тогда играющие на лице Кевина тени и света от неоновых прожекторов нисколько не исказили искренности его намерений. Между этими двумя уже какое-то время было не скрытое напряжение, даже такой не интересующийся человек как Нил начал это видеть после того, как Эндрю указал на это. В чувствах Кевина сомневаться было просто оскорблением, они в красках наслышаны о тех ярких эмоциях, которые тот испытывает рядом со своей коллегой. Оставалось ждать, когда она сможет услышать все это дерьмо от мистера влюбленного месива. — Да. Вчера я был…пьян, — глаза Нила резко раскрываются, он садится и кивает Кевину, чтобы тот продолжал. — После пяти лет без капли алкоголя меня унесло с одного бокала той крепкой херни, которую мог бы заказать Эндрю. Тея несла меня до дома. Как можно было так облажаться? — Кевин повышает свой тон, едва не паникуя. — И где она сейчас? — Спит на моем диване. Я выскочил, сразу как проснулся. Двое в небольшой спальне на время замолчали. Нил разглядывает все то множество растений, которые должен был начать поливать сразу как проснется. Это было его первым пунктом рутины после пробуждения. Сейчас каждое из них, пропитанных магией, возвращает Нила к неразрешенному вопросу между ним и Эндрю. К тому, из-за которого Эндрю соблюдает дистанцию между ними. Джостен не уверен, что именно так стоило бы назвать происходящее в их отношениях. Очень хороших дружеских отношениях. — И ты в этом точно уверен? — спрашивает он. Кевин, отвлекаясь от мыслей о собственной ситуации, смотрит на него с прищуром: — Ты…вы, — он указывает пальцем в пустоту и на мгновение тушуется, будто не уверен в дальнейших словах. Не найдя на лице Нила нечто, ведомое только ему, он тяжело вздыхает, — Ладно. Не знаю, что произошло между вами вчера, как и не знаю, понял ли Эндрю, что выпил. У него все-таки на такие вещи нехилая чуйка. Но…да, я уверен. Он выпил его. — Вчера он довольно долго был со мной. Эндрю и что-то магическое, еще и меняющее рассудок зелье, ха. — Даже в теории ситуация не из веселых. — Мы оба знаем его отношение к этому, но… — Кевин мнется, — я не ошибся. Вспомни, как ты вчера подавал нам напитки… Нил помнит. Короткий разговор с Кевином на слегка повышенных тонах из-за музыки в заведении. Нил оставил барную стойку пустующей, когда уходил в хранилище за уже готовым зельем. Ожидающих алкоголя было не так много, они могли ждать чуть дольше. В своей специализации — зельеварении — Нил разбирался куда лучше барменского дела, поэтому быстро нашел необходимое. После выхода из хранилища воспоминания путаются. Он тогда увидел Эндрю. Тот был одет как всегда безупречно. Хотя Нил обожал его вид в рабочей униформе — отдел полиции по делам мифологических существ действительно постарался над дизайном — в гражданской одежде он также был хорош. Миньярд знал как подчеркнуть свою фигуру. Каждый раз Нил с трудом отводил взгляд от его рук, пока не начиналась новая борьба в попытке оторвать взгляд от лица Эндрю. — Нил, — коротко приветствовал его Эндрю. Он стоял рядом с Кевином и явно прервал разговор, когда глазами нашел Нила. Всегда находил. Рядом с ним Нил чувствовал себя видимым, той версией себя, которой больше нет нужды прятаться. — Эндрю, — он поставил бокал с зельем на рабочую поверхность, автоматически начиная готовить то, что обычно тот заказывает. — Вы оба сегодня раньше обычного. — Не знаю, что случилось с нашим любителем переработок, — Эндрю облокотился рукой о стойку, приблизившись. С такого угла обзора Нилу удобнее всего вторить ему в игнорировании упомянутого. — Должно быть осмелел для чего-то важного. Пришел за дружеским пинком. — Нилу не важно, о чем говорить или молчать. За работой над напитком он почти не смотрит, отдавая внимание человеку перед ним. — Спасибо, что заметили мое нескромное присутствие. — Не благодари, — Нил поставил перед друзьями два бокала. Именно в этом действии и заключалась ошибка. Кевин осушил свой почти в мгновение: — Что? Это не алкоголь, — отвечал он в ответ на взгляд Эндрю, жмурясь и не замечая своей лжи, — Но кислый какой-то. Нил, тебе бы проверять сроки годности почаще. Кевин, избавляясь от всего налета недовольства, сделал резкий выдох. Два кивка каждому из них, и он ушел, решительно и не оглядываясь. Они остались наедине. Насколько это возможно со всеми абсолютно неважными посетителями вокруг. Эндрю выглядел слегка усталым. Ничто в толпе не могло удержать его внимание надолго. Так же как и алкоголь в тот раз. Он занимался тем, что отвлекал Нила. Сначала пристальным взглядом к каждому движению. Нил не сомневался, что внутренне он с легкостью классифицировал их. Знал, какое продиктовано тревожностью, как двигали раздражение или злость, что лишь предмет автоматизма и заученных положений. Эндрю предпочел сидеть вполоборота от толпы и наблюдал, пока это не наскучило ему. — Сегодня Ваймак привел новичка, — прервал он тишину между ними. — Смотрел на нас всех почти с таким же презрением, как ты в нашу первую встречу. Похожая ситуация. — Почти? — Нил закинул небольшое полотенце на плечо и отвлекся от работы. — Сложно сравниться с твоей неприязнью к правоохранительным органам и по-глупому добрым людям, как некоторые из наших. — Корпус Эндрю стал полностью повернут к нему, а Нил стал единственным из них, кто может следить за происходящим за спиной Миньярда. — Вспоминал обо мне даже на работе, значит. — Вспоминал о моменте появления проблемы в моей жизни, — Эндрю смотрел на него поверх бокала, когда делал последний глоток своего напитка. Свет, отражающийся о стекло, бликовал в радужках его глаз. — Для меня тогда это было большей проблемой. Полицейские, ведущие тебя, когда ты в бегах, да еще и с амулетами против ведьм. Первый год их знакомства действительно был нелегким. Нил почти уверен, что Эндрю до сих пор держит у себя голове, что он ведьма. Казалось, в отношениях между ними было много исключений. Эндрю, который открыто презирал магию, терпел присутствие Нила — ее воплощения — рядом с собой. Дружба, начавшаяся еще со времен колледжа, оставалась неясным явлением и вместе с тем очень ценным для Нила. При их знакомстве Эндрю был студентом на своей первой практике в участке, а Нил ценным свидетелем, которого поручили охранять до завершения дела. Теперь они здесь. Полицейский и бывший свидетель. Посетитель и владелец. Эндрю, который не знает о том, что он объект влюбленности, и Нил, который в него влюблен. За присутствие Эндрю в его жизни Нил благодарен. И, пока он работал, то вспоминал те былые годы, отказываясь сожалеть о характере их отношений. Само знакомство Джостена с теми людьми в участке — дар, который он оберегает больше, чем что бы то ни было. Еще около часа спустя пришел помощник Нила, который заменял его на остаток рабочего времени. Эндрю удалился через заднюю дверь, ничего не сказав. Он знал, что Нил пойдет за ним после того как закончит с передачей обязанностей и запечатыванием всех доступов к магическим предметам в свое отсутствие. Выбраться на прохладный воздух было благословением. Делить пространство с толпой незнакомых людей никогда не было пределом мечтаний Нила. По сравнению с этим присутствие Эндрю, дыма сигареты вокруг него, темноты скрытого от чужих глаз переулка ощущались правильнее. По обыкновению Нил остановился около Эндрю, после чего тот сократил расстояние между их телами. Чувство тепла от соприкосновения плеч рассеивало напряжение, накопленное за долгую ночь. — Много магии продал сегодня? — сказал Эндрю. Через его тон было не ясно, интересовало ли его это на самом деле. Эндрю изредка и без особой охоты приходил в рабочие часы Нила, когда его заведение было лавкой для продажи магии. Нил знал: причина в том, что Эндрю ненавидит магию. На свою работу он жаловался почти так же как и на потенциальных клиентов Нила. Его позиция проста, не скрытая для каждого, кто хоть немного знает его. Магия — просто что-то требующее внимания немного больше, чем остальные безнадежные проблемы общества. — Не больше, чем обычно. Но сегодня был интересный случай, — Нил устало вздохнул, устраиваясь поудобнее: он отступал ногами чуть вперед от стены, к которой прижимался спиной, они с Эндрю поравнялись макушками. — Все, кто интересуются магией по большей мере раздражают, — Эндрю мог бы быть чемпионом по скепсису, не было бы ему лень соревноваться или, упаси его, доказывать кому-то что-либо. — Сегодня я выполнил заказ, связанный с любовными чувствами, — сказал Нил. Он не отрицал, что знал, что это вызовет еще одну волну скепсиса. — Означает ли это, что сегодня стало на одного обреченного больше? Твоя магия заполонит их разум и станет угрозой нормальному существованию, — Эндрю сделал затяжку и наконец повернул голову к Нилу, который уже какое-то время подстегивал его на это. — Припоминаю что-то такое. Эндрю — из ряда вон выходящее явление в его жизни. Он тот, кто пробыл с ним достаточно долго, не только чтобы разрушить весь налет лжи с Нила, но и создать нечто новое. Принадлежащее только ему в душе Нила. — Все немного проще, в этот раз раскроются тайны. — Твои бы разрушились каким-то мелким заклинанием? — Эндрю облокотил голову о стену и приблизился к лицу Нила, выдыхая дым на него. — Нет. Полагаю, кто-то, кому я доверяю, подействовал бы на меня намного сильнее, — отвечал он в дюймы между ними. — Самое безрассудное доверие, которое вообще существует, между магом и фамильяром, — констатировал Эндрю, просто потому что мог. — Фамильяры, у которых умер хозяин — жалкое зрелище. Но только подобная преданность оправдывает доверие, не любовь. Все, что Нил слышал о любви, не оправдало его ожиданий. Если определение слова «любовь» таково, как он знал, то оно не стоило внимания. Все рассказы знакомых и определения из интернета меркли перед тем интересом и увлеченностью, с которыми Нилу хотелось бы находиться рядом с Эндрю. Он был интригой, на этот раз разжигая любопытство Нила тем, что продолжал добровольно говорить о магии. Пусть он и не признавал это, но Миньярд знал намного больше прочих. — Чувства фамильяров не так далеки от романтической привязанности людей. Рене рассказывала мне о деле мага и его фамильяра, — Эндрю говорил ровно и приглушенно. — На них ставили опыты, оттуда известно, что нейронные связи и выработка дофамина и норадреналина фамильяра и влюбленного человека схожи. — Удивлен, что ты подобным интересовался, — Нил чувствовал, как уголки его губ невольно приподнимаются. — Людям просто нравится ссать мне в уши про магию. Как будто с присутствием тебя и этой дурацкой работы мне ее недостаточно, — в этот раз слова Эндрю вызвали неумелый хохот когда-то разучившегося смеяться человека. — Брось, в твоем рейтинге я должен быть выше работы, на которую ты постоянно жалуешься. — В рейтинге по проценту ненависти, определенно. В нем у тебя особое место, — о, Нил не сомневался, он наслышан об этом. — Какой у меня процент сегодня? — С этого момента сотня. Разговор постепенно сходил на нет, оставляя Нила с очевидными осознаниями. Он знал, что будет с Эндрю до самого конца. До того момента, когда интерес Миньярда угаснет, до того как Нилу перестанет быть дозволено находиться рядом. Пока этого не произошло, он счастлив, по-настоящему счастлив делить общий воздух, наслаждаться теплом чужого тела, улыбаться его словам по любым причинам или без них. Эндрю припарковался около дома Нила. Все же эта ночь не была плохой. От выхода из машины Нила остановила рука Эндрю на запястье. Он ничего не сказал, только соприкоснул их лбами и выел взглядом в душе Нила еще чуть больше места. — До завтра, Эндрю, — говорил он в ту ночь, не прощаясь. Планы на следующий день, который был выходным для обоих, должны были остаться неизменными. Они проводили субботние вечера за еженедельной встречей в аутентичном кафе с мороженным. Хранить у себя воспоминания о субботних закатах, которые они встретили вместе, было сентиментальной слабостью Нила. Сейчас было утро субботы. Нил надеется, что чертово зелье не будет той самой причиной, почему Эндрю прекратит видеть повод для их общения. В неприбранной спальне Нила они с Кевином выглядят как брошенные коты, думая каждый о своем. Два человека, склонные к драме, предаются жалости к себе. — Что если это конец? — Нил раздражен, ему нужно действовать быстро. — Что? Почему? — Кевин сбит с толку резкой переменой друга. — Я должен поговорить с ним о том, что сделал, — будь Нил проклят, если умолчит о произошедшем. — Подожди. То есть вы вчера ни о чем таком не говорили? — О каком таком? — пусть Кевин и был их общим другом, иногда он был таким медлительным. Нил думает, что ему стоило бы одеться поприличнее, чтобы сгладить раздражение Эндрю хотя бы по поводу его внешнего вида. Но нервы считают иначе. Нил собирается быстро, как может, но успевает получить несколько необходимых поправок от Кевина, который проводит руками по его волосам и протягивает любимую рубашку. В дверях Нил обращается к нему: — А ты почему еще здесь? Тея не будет спать вечно. До их обычного времени встречи еще несколько часов. Как будто Нила это волнует, когда он, вероятно, подвел Эндрю на все 1000% и даже этого не заметил. Он применил магию к нему. К Эндрю, который ненавидит искусственность всего волшебного. Магия, влияющая на разум и волю, была в числе его худших врагов. По этой же причине сирены были теми существами, с которыми Эндрю категорически отказывался работать. Днем в субботу в неприметном кафе, чей интерьер буквально дышал андеграундом, людей немного. Нилу недолго удается погружаться в вину и выдумывание слов, которые не выставили бы его перед Эндрю конченым придурком. Оправдания будут ничем для обоих. Фигура в черном присаживается напротив него всего через полчаса. Явно раньше, чем должен был Эндрю. Несмотря на это, перед Нилом именно он. — В чем дело, кролик? Кофе оказался недостаточно горьким и безвкусным? — Нил поднимает опущенную в ладони голову. В отличие от него Эндрю в выглаженной одежде и с еще более совершенной укладкой, нежели вчера. — Твои мысли не настолько громкие, как ты думаешь. — Ты можешь злиться, — Нил готов принять это. — Да, иногда могу. Ничто в Эндрю не показывает его особо участия в диалоге. Он отвечает, просто констатируя факты, это своего рода привилегия для собеседников Миньярда. Нил видит его расслабленную позу: одна рука заброшена на спинку соседнего стула, в то время как Эндрю низко опущен на своем, носки их кроссовок небрежно соприкасаются. — Нет–нет. Это насчет вчерашнего. Это была ошибка, — он показывает, что серьезен. — О чем ты? — Эндрю нервно помешивает трубочкой в своем стакане, но в остальном никак не меняется. — Вчерашней ночи никогда не должно было быть. Нил затрагивает эту тему. Сейчас или никогда. Его молчание для Эндрю — та же ложь, от которой он уже когда-то отказался и к которой не собирается возвращаться вновь. Миньярд прекращает всякое движение, даже дыхание становится медленнее. Атмосферой от ожидания и невысказанных вопросов можно разрезать воздух. Нил, потому что он глуп, а также потому что его действительно интересовал этот вопрос прежде всего, выдает: — Как ты себя чувствуешь? — Как я себя чувствую, — Эндрю не задает вопрос в ответ. — Это то, что ты спрашиваешь. — У него не должно быть побочных эффектов, но я спрашиваю в порядке ли ты? — Нил не может держать свои конечности в покое. За последние двадцать секунд он меняет положение уже третий раз, останавливаясь на сложенных руках. В таком состоянии легче всего досаждать старым шрамам на костяшках рук. — Полагаю, ты не о побочных эффектах от очевидного флирта. Только неизменный тон голоса Эндрю успокаивает его. Вопреки этому сказанное им вызывает новый поток мыслей. Шестеренки в голове Нила упорно отказываются перестраиваться. Они будто говорят о совершенно разных вещах. Сейчас Нилу стоит закончить то, из-за чего его разбудили сегодня. Но Эндрю продолжает и без его слов: — А. Так ты сейчас про ту дрянь, которую я вчера выпил, — снова утверждение, не вопрос. — Конечно, но… — Нил приглядывается. — Ты знал. — Выглядишь так, будто ты нет, — Эндрю кладет обе руки на стол, его кулаки сжаты. — Я не собирался упоминать это, потому что оно никак не подействовало. Но должно было? — Нет, — вылетает из Нила незамедлительно. — То есть не совсем. Оно было для Кевина. Предназначалось не тебе. Это зелье должно было превратить его чувства в слова. Поверь мне, я бы никогда не использовал на тебе магию. Для Эндрю его слова пусты, он все еще ищет что-то в интонациях Нила, в его движениях и смыслах фраз. — Забей на использование магии. — Нил хотел сейчас быть тем, кто мог бы сказать Эндрю разжать кулаки и не причинять себе вред, и не получить при этом по лицу. — Сейчас, зная, что за зелье я выпил, и оценивая все произошедшее, это все, что ты можешь сказать? — Я не понимаю. Разве магия — не твое табу? Ты ее ненавидишь… — Тратить время на проблемы, которые она вызывает, просто не настолько скучно, как жить. Но она не стоит ненависти, — Эндрю официально завладел этим диалогом, ровно как и Нилом, — в отличие от тебя. — Эндрю, я… Если бы я был под действием подобного зелья, то не смог бы молчать о том, насколько ты важен мне. — Я никогда не молчал. — Нил принимает это и ждет его вердикта. Эндрю не закончил. — Разве что о том, как ты бесишь прямо сейчас и, несмотря на это, остаешься горячим. Нил смотрит и видит, действительно видит Эндрю и то, о чем говорит язык его тела. Он еще никогда не был так рад тому, что его ожидания не оправдались. Нилу не удается сдержать облегченной улыбки, на что Эндрю закатывает глаза и наконец тоже сбрасывает напряжение с мышц. Они оба дома, даже если их взаимодействия могут быть похожи на поле боя. — Похоже зелье все еще действует. Почему ты не говорил раньше? — Теперь мы бросаемся лживыми обвинениями? — под столом нога Эндрю находит в легком ударе голень Нила. — Нет, пожалуй, есть дела поважнее. — Бесишь. Да или нет? — говорит Эндрю и резко притягивает к себе Нила после его хриплого «Да». За этим следует поцелуй, стирающий улыбку Нила и обращающий все его внимание на место соприкосновения их губ. В этот момент на экране телефона, оставленного Нилом погребенным под кучей одежды в углу его дома, появляется сообщение. от контакта «Кеви (бережет печень)»: Я признался Тее. Не могу поверить, что наш первый день 14 февраля.