Большое космическое путешествие

      Нить, что была протянута между их сознаниями с самого рождения, лопнула с тихим звоном. Ладонь брата медленно разжалась, выпуская руку сестры. Сапфир молча отпустила тело, поднялась на ноги и повернулась. Тиорон невольно отшатнулись, увидев выражение ее лица. Нет, не гневное. Абсолютно пустое и холодное.       Когда умирает половина тебя, ты не скорбишь, не печалишься, просто становится холодно, и пусто внутри. Просто тебя, как такового, больше нет. Просто больше ничего не имеет значения.       И она, то теряя материальность, и преследуя птиорон убийственным невидимым призраком, то шагая босыми ногами по горячим камням и осколкам стекла, мстит. Ее сознание фиксировало лишь отдельные, совершенно случайные, моменты. Искаженный в крике рот молодой тиорон, которая спустя секунду лишилась головы. Вспышка света, знаменующая восход на Цветке. Горячий воздух обдает с ног до головы. Рука, стискивающая бластер, медленно поднимается, чтобы выстрелить, и Сапфир, глядя на происходящее будто со стороны, равнодушно отмечает, что кровь тиорон имеет ярко-желтый цвет. Она до сих пор чувствует его боль в пробитой насквозь выстрелом груди, как утекают его силы, как безвольно выскальзывает из ее ладони рука Ната. И любовь, отчаянную безнадежную любовь к тому, кого ты так боялся потерять. И потерял.       Она по-прежнему страстно хотела жить — во что бы то ни стало, любой ценой, даже если это означало бесконечное одиночество. Была заранее согласна на адские душевные муки и даже на безумие. Готова принять любые условия, лишь бы не оборвалась тоненькая сияющая нить, все еще соединяющая ее с миром живых. Просто Сапфир никогда не верила, что смерть действительно приносит успокоение…       Кажется, кто-то пытается позвать ее. Вернуть. Как давным-давно это сделал Габбро. Как это не раз делал Нат. Но она не слышит. Ей уже все равно, и потому она позволяет себе забыться. Смутно надеясь, что, когда она вновь проснется, все будет хорошо. Хоть и знает — не будет.

***

      — Надеюсь, она знает, что делает, — вздохнул Тефра. — План хуже некуда. Как вообще можно верить тиорон?       — Мы верим Мисани, — отрезал Гал, нервно переступая с ноги на ногу. Здесь, хоть и далеко от вулкана, тоже ощущались подземные толчки и жар. — Я куда больше беспокоюсь за Ната и Клэрис с Кари. Они уже должны были вернуться. Габбро, уже успевший поприветствовать вернувшихся Жилу со Шпатом, лишь развел руками.       — Так, давайте в темпе! — буркнула Жила, всматриваясь в темный тоннель, ведущий к вулкану. — Живо уходите глубже! Мимо нее поспешно протиснулись Слюда и Аркоз. Вслед за ними, то и дело оглядываясь, ушли Тефра и Галенит.       — Жила, вам тоже лучше уйти, — мягко посоветовал Габбро. — В первую очередь надо защитить птенцов и раненых, а об отставших позаботимся мы. Жила покачала головой, и уже открыла было рот, чтобы возразить, но вмешался Шпат.       — Жил, я останусь, — сказал он. — Все с нами будет хорошо, окей?       Женщина несколько секунд смотрела на него, будто желая возразить, но не решаясь. Соланум осторожно потянула Жилу за руку, выводя ее на свет, чтобы все смогли увидеть медленно стекающую из старого шрама, оставшегося на месте одного из глаз, течет кровь.       — Ладно, ладно, — отмахнулась от попыток ей помочь Жила. — Я пойду к остальным, и буду делать все что смогу. Возвращайтесь, ладно?       — Обещаю, — серьезно кивнул Шпат, крепко обнимая старую подругу. — И не доводи себя до того, что упадешь без сознания, ладно? Знаю я тебя…       — Скорее, я тебя знаю, — хмыкнула Жила. Жила ушла. Гал немного проводил их по коридору, и успел увидеть, как они заходят в пещеру с подземным озером. Гал вернулся к выходу, где сейчас стояли друзья. Серый пепел валил хлопьями из чёрных клубящихся туч. Огненные реки лавы змеились теперь по всему склону вулкана, а волны подземных толчков накатывали одна за другой. И Габбро, и Соланум и Шпат застыли, уставившись куда-то вниз. Присоединившись к ним, Гал нерешительно посмотрел вниз.       Лес сгорел почти полностью, от былой красоты остались лишь немногочисленные обугленные бревна. Землю покрывал толстый слой пепла. Среди серости легко можно было различить скорченные силуэты бесчисленных мертвых тиорон.       К друзьям, медленно, обходя трупы, поднимались Мисани и оба каса-ри. Мис тащила на себе что-то…       — Нет, — неожиданно пересохшими губами проговорил Гал. — Кто-нибудь, скажете, что я сплю, и это просто ночной кошмар.       — Кто бы мне такое сказал, — пробормотал Габбро.       — Эй, ребята, — тихонько окликнула их Клэр. Они ничего не успели сказать в ответ — послышалось натужное гудение двигателей спускающегося с орбиты корабля. Мисани обернулась — и увидела быстро растущую серебристую точку корвета, направляющуюся прямо к ним. Не долетя до поверхности, корабль выплюнул небольшой челнок, который уже целенаправленно полетел к друзьям на максимально близкое расстояние, и завис в воздухе рядом с утесом. Двое камелян, номаи, каса-ри и одна тиорон молча смотрели, как перед ними на уступ скалы выходит тиорон. Даже тот факт, что его лицо оказалось хорошо знакомо, не вызвал у них удивления. Легкое отвращение и усталость. «Опять ты?»       — У вас ничего не выйдет! — сказал Дагихэль, даже не поздоровавшись. — Тиорон Бакэмон никогда не покорятся бастарду, тем более предающему все традиции рода!       — Тогда оставайтесь здесь, с вашими уже погибшими друзьями! — зашипела Мисани, кивая на безжизненные тела внизу.       — Да кто вы такие, чтобы указывать мне, что делать? — заревел он. — Вы принадлежите нам, и мы легко уничтожим вас, если захотим!       — Неправда! — воскликнула Клэрис. — Ни каса-ри, ни камеляне, ни тиорон или номаи, не принадлежат никому! Тиорон расхохотался.       — Тогда как ты объяснишь это, малышка? — он провел пальцем по шее. Богомолка нервно потерла горло — раньше в этом месте его сжимал контролирующий ее ошейник.- Видишь? Даже сейчас, я могу заставить тебя делать, что я хочу.       — Нифига, чудеса контроля, — Габбро, зло хохотнув, шагнул вперед. — Ну, что же. Сапфир!       — Ваша ручная безумица вас не спасет, — вкрадчиво прошипел Дагихэль, — Все будет так, как хочу я… потому что я…

***

      И разумеется, Сапфир не исчезла. Не так это просто, оказывается. Почти благословенная тьма, сомкнувшаяся было над ее макушкой, поспешно отступила. Даже память не желала покидать ее, и это было хуже всего. Чаще всего перед внутренним взором мелькало веселое лицо Ната — теперь, когда его не стало, все их нелепые споры казались ей незначительными и даже безобидными. Какая разница, что он говорил, что делал… Он был для нее куда больше, чем другом, или братом — что значат все эти пустые слова?! Нат был тем, кто в мгновения отчаяния, когда она вела себя по настоящему отвратительно, от беспомощности и зависти к тем, кто мог просто жить, был рядом, позволял крепко ухватиться за его сильную руку. Помог сделать первый осознанный шаг в неизвестность, чего она так хотела, но чего и ужасно боялась. А теперь ее Нат погиб по нелепой случайности, как уже ни раз происходило во время их странствий по временной петле, и в этот раз навсегда.       Кое-как оборвав мучительный хор воспоминаний, Сапфир огляделась и обнаружила себя не так далеко от выхода из пещеры. Кажется, около него по какой-то причине еще топтались ее друзья. Впрочем, она не была уверена, что ее догадка верна. Во-первых, никак не могла сфокусировать зрение на деталях, а во-вторых, ей было абсолютно все равно. Какая разница, где ты окажешься после того, как твоя жизнь окончена? Конечно, что касается возможности вернуть себе дыхание, пульс, и прочие милые заморочки живого тела — с этим все было в полном порядке. Сапфир криво ухмыльнулась, подумав, что действительно оказалась очень живучей тварью. Смириться с этим фактом оказалось куда труднее, чем она предполагала. Ей очень хотелось завыть, как воют одинокие оборотни — громко, во всю силу своего голоса, долго и с наслаждением издавать отвратительные душераздирающие звуки, пугая все живое в радиусе нескольких километров. Сапфир была почти уверена, что вой мог бы унести с собой всю боль, но она почему-то не позволила себе это маленькое невинное удовольствие. «Когда боль исчезнет, от меня вовсе ничего не останется» А какой-то дремучий инстинкт требовал, чтобы оставалось хоть что-то… Каким-то кусочком сознания, спокойно наблюдающим за агонией всей остальной части Сапфир, она заметила, что около пещеры появилось новое действующее лицо. «Дагихэль?!» На лицо медленно, почти против ее воли, наползла улыбка, больше походящая на оскал. Месть — не самый худший повод для того, чтобы пожить еще чуть-чуть.

***

Тиорон неожиданно захрипел и, судорожно схватившись за горло, упал. Над неподвижным телом мелькнул синеватый свет, тут же исчезнув в дыме. А потом челнок взорвался, красиво усыпав склон горящими обломками. Земля тряслась уже без остановки, так что казалось, что уступ скалы вот-вот обрушится. Вулкан снова загрохотал, выплюнув огненный фонтан, и по тёмному склону поползла вниз новая светящаяся река.       Габбро молча подхватил тело Ната, разделяя ношу с Мисани. Та благодарно кивнула, и устремилась в тоннель. Соланум коротко коснулась плеча Гала, заставив посмотреть в ее сторону. На камнях под его ногами засветилась спираль текста. Я сожалею, друг Гал. Но нам нужно уходить. Он бы… Спираль оборвалась, тут же начавшись вновь. Не хотел, чтобы мы погибли вместе с ним. Вулкан разразился грохочущим рёвом.       — Иди, Сол, — Гал отвернулся, и упрямо зашагал в клубы дыма. Номаи повисла на нем якорем, не дав покинуть единственный безопасный участок перед пещерой. Ты ведешь себя крайне неосмотрительно.       — Сапфир осталась тут! Она куда в большей безопасности, нежели мы. Сапфир вернется, и мы… Сумеем разделить наше горе. В этот миг и взорвался вулкан. Такого зрелища Гал даже представить себе не мог. Земля будто вывернулась наизнанку, поглотив верхушку огненной горы, и в небо гигантским грибом взметнулось клубящееся чёрно-багровое облако. Поднявшись на высоту сотен метров, оно стало оседать, обрушиваясь на землю смертельным градом раскалённых камней и пепла. Пылающий смерч с оглушительным рёвом катился вниз по склонам вулкана, сметая всё на своём пути. Соланум тонко и жалобно вскрикнула, толкая друга в пещеру. Гал, поддавшись здравому смыслу, рванул в тоннель вместе с ней. Они со всех ног понеслись по каменному коридору. Номаи первая нырнула в дыру, ведущую в более-менее безопасную зону. Гал глянул назад — и увидел огромный шар огня, распухающий в коридоре от стены до стены. В следующий миг всё тело охватил испепеляющий жар, будто от горящей лавы. Гал зажмурился и спрыгнул, готовый изжариться заживо, и чуть ли не впервые в жизни с удовольствием ушел под воду с головой. Кто-то грубо выпихнул его из озера, заставив прокатиться по камням по ту сторону воды. Поспешно открыв глаза, он увидел сидящую около него на корточках Сапфир. Чуть поодаль сидела мокрая насквозь номаи, отжимающая шерсть. Откуда-то доносился гул голосов. Лицо девушки было в тени, но голос, которым она произнесла: «Кажется, ты немного подгорел. Живой хоть?» был абсолютно пустым и безэмоциональным. Так странно.       — Я в порядке, — тихо ответил он, пытаясь пошевелиться. Тепло исчезло, будто лишь почудилось, а потом вдруг тело охватила жгучая боль. Что-то кольнуло в шею, и он едва успел подумать: «Усыпляющая стрелка… правильно», а затем всё поплыло и стало исчезать — боль, тревога, Сапфир, смерть лучшего друга, ужас вулкана… и вокруг сомкнулась тьма.