Данаида

Вода в озере Верхнем холодная и прозрачная. Куана рассказывал о живущих в озере неспокойных, могучих духов: они холодят воду и создают великие штормы, которые даже на большой воде редко видят корабли. Он говорил, что озеро сохраняет в звонкой, холодной воде всё, что опускается под гладь. Джейн надеялась, что озеро сохранит остатки былого, которое едва заставляло душу встрепенуться теперь. Раньше она готова была подвывать от муки, как одинокий койот в прерии, а сейчас даже злости не хватает, чтобы пробудить чувства. Ещё недавно в душе горел огонь, чистый и сильный, не позволяющий думать слишком много. Всё внутри переполнялось болью, местью, болезнью, которую раньше она принимала за любовь — бурлили внутри, хотели вылиться, не давали думать. Теперь Джейн научилась размышлять. Пальцы занемели. Надо же, Куана сказал правду — даже в августе вода была прохладной. Пока Джейн отмывала руки от крови, она рассматривала россыпь камней на дне: большие и маленькие, цветные и серые, яркие от влаги. Такие разношерстные — как их компания. Шериф. Индеец. Бандит. И мисс Хантер. — Вижу, ты уже хорошо научилась, — позади раздался спокойный и глубокий голос Куаны. Щека дернулась, Джейн сдержала ухмылку — ещё бы не научится ощипывать диких гусей за полгода. — Я не так безнадёжна в быту, как могло показаться, — Джейн набирает воду в ладони, погружает в неё лицо, прежде, чем обмыть щеки и шею. Холод приятно щипет кожу. — Это Джереми бесполезен. — Я всё слышу вообще-то! — из-за деревьев раздался обиженный вопль, заставивший Джейн рассмеяться. Даже у Куаны уголок губ дёрнулся — теперь их очередь колоть «неженку» без устали. — Кто вам тогда поезд ограбил, а? Улыбка застывает на лице. Бесполезен. Пока им стреляли в спину, он скакал, оставив дело просто так. Джейн не оставила. Тогда она ещё не поняла, но видеть, как тело мешком опадает на лошадь, а та всё бежит и бежит — приятное зрелище. Теперь это и многие другие воспоминания тешат, согревают. Теперь нельзя столь просто причинить боль мисс Хантер, отнять то, что дорого. — Великий грабитель, будь полезен снова и возьми гуся к костру, — она фыркает достаточно громко. Джереми и пальцем не пошевелит, особенно, после того, как посмели подколоть именно его. Куана со вздохом взял тушку птицы, подстреленной сегодня утром его метким выстрелом. — Спасибо. Я подойду позже, погуляю по берегу. Куана замер, немного повернул голову в сторону девушки. Тёмные, вязкие глаза смотрели проницательно. Они уже обсуждали это. Опасно ходить в одиночку. Опасно ходить в одиночку, а потом возвращаться окруженной веяньем тьмы. Слушать речи зла, которые убаюкивают, как колыбельная, несчастный разум. Джейн посмотрела в ответ с вызовом. Их охота на Норрингтона окончилась ничем. Они с Куаной ещё с самого сначала понимали бесполезность борьбы с тысячелетним могущественным существом, которое играется с их жизнями не появляется перед взором, настолько они жалкие. Недостижимость цели их не остановила — гордость и глупость, глупая вера держали их на пути. Путь и был важен. В голове вновь всплыли все их беседы с Норрингтоном, как их беседы менялись. Как сначала она отбивалась, лягалась, словно мустанг. Всё у неё было хорошо, пока не пришёл Уолтер, пока не завалил камнями брата и отца. Как же она была хороша во вранье себе и всем окружающим. Сейчас это вызывало только грустную усмешку: прошлые заблуждения рассыпались в пыль. Отец всегда бросал её. Подводил. Унижал. Не считал за человека, приучил братьев относиться так же. А Джейн всё пыталась доказать, что чего-то стоит. Хотела, чтобы семья полюбила так же, как она сама. Она не видела, что этого никогда не будет — даже тогда, все они, пошли на зов жадности, оттолкнули ради золота, как и ради других вещей раньше. Джейн Хантер была удобной, не собой. Семья пользовалась, держала в клетке. Их смерть открыла дверь на волю. Тогда она поняла это впервые, и слёзы покатились по щекам. От несправедливой жестокости было невыносимо больно, от безразличия родных. От обидных слов, о том, что она недостаточно хороша. Даже мертвые они довлели над ней, ради них она ввязалась в миссию, которая могла закончиться смертью. А они никогда бы так не поступили ради неё. Никогда. Джейн выла, задыхаясь от горя и злобы. Обретённое осознание разбивало сердце. Лунные глаза напротив заинтересованно блестели. Раньше она желала заложить свою душу, чтобы он вернул отца, братьев, чтобы они были счастливы и живы. Джейн была на это готова. В путешествии она поняла на что способна, какой силой может обладать человеческое слово, безразличие, бездействие и один выстрел. Какой силой обладает жертва? Огромной. — Пусть они сгниют в этой чертовой пещере, — процедила тихо под нос. Они того не стоили. Они не стоили её. — За это вам не нужно отдать душу, мисс Хантер. Трупы гниют без помощи. Путь от безликой, ведомой маленькой девушки, которая не знает, что с собой делать к сильной и свободной, управляющей собой Джейн — вот, в чём заключалось преследование Уолтера. Следующие истины последовали за этой. Чувство власти над собственной судьбой было прекрасно. Обладать такой же над чужими — тоже. Будто впервые появилась устойчивость, появился контроль. Уолтер обладал ещё большим контролем. — Не осуждай меня, — Джейн направилась по берегу мимо Куаны, замерла напротив. — Ещё не поздно решить иначе, Джейн, — глаза Куаны стали грустными, он смотрел, не отрываясь. — Вести иную жизнь. — Я не смогу, — она не ждала понимания, но хотела объяснить, почему так поступает. Лицо Куаны потемнело, плечи опали, а рука крепче сжалась на горле убитого гуся. — Твоё решение, — индеец был краток. Как и всегда. Развернулся и ушёл, в лес, где меж деревьев мелькал огонёк их лагеря. Теперь никто не преследовал, можно было спокойно развести костёр, не опасаясь быть замеченными. Поесть горячую и свежую еду. Спать, согреваясь получше. Не ожидать удара в спину. Теперь Уолтеру стала неинтересна их компания.

***

Джейн угрюмо брела по густому лесу рядом с озером, ломая маленькие веточки и листы сапогами. Чтобы юбка не цеплялась, она заткнула её за широкий ковбойский пояс и сквозь образовавшийся разрез проглядывали брюки. Вид был приличный для общества и для путешествий вполне сносный. Ведь в обычной юбке скакать верхом, сидя по-мужски, верный смертный приговор. Впереди слышался странный шум, будто множество листов бумаги терлись друг о друга, пока их перебирает осторожная рука. Любопытство призывало идти на шум, да и что опасное может так звучать? Джейн направилась глубже в лес, к яркому свету между стволов, где была поляна. Звук становился всё отчетливей, когда она оказалась на краю открытого места. Сотни крылышек трепетали в воздухе. Они летели по воздуху или сидели на деревьях, немного отдыхая, прежде, чем вновь лететь и лететь, далеко. Яркие оранжевые Монархи летели по берегам великих озёр и дальше. Огромная стая блестела на солнце, заполняла шелестом воздух. Они же сидели плотным ковром на деревьях, образовывая завораживающее и живое полотно. Бабочки задевали крыльями лицо Джейн, пока она завороженно смотрела. Она никогда прежде не видела такого. Руки сами по себе прижались к груди, а рот чуть приоткрылся. Огоньки на фоне голубого неба — невероятно. — Красивое зрелище, правда? — она уже не вздрагивала, когда Уолтер внезапно появлялся и вкрадчиво что-то говорил. Он подошёл близко: воздух двигался вместе с ним, а тело источало отчётливое тепло. Джейн не ответила, лишь кивнула. Присутствие рядом уже давно не смущало её, даже наоборот. Странным образом оно успокаивало. Хотя, даже не странным, ведь Вселенское Зло уже рядом, ничего хуже не произойдёт. Ладонь обхватила запястье, холодные перстни приятно прижались к горячей коже. Джейн повернулась и посмотрела на лицо Норрингтона. На нём блуждало спокойное выражение, которое столь редко являлось людям, особенно ей. Он любил над ней потешаться и посмеиваться, его кривая ухмылка была невыносима и въелась в голову. Как дрессированная собака, мисс Хантер покорно впадала в ярость, как только он смел приподнять уголок губ. — Приляжем? Так лучше смотреть, — он тянет вниз. Она переводит глаза на землю, а там уже лежит его плащ. Брови ползут вверх. Без плаща Уолтер почти что голый. Этот предмет гардероба будто намертво прирос, Джейн ни разу не видела, чтобы он был без него. И что же он задумал? Как бы Джейн ни благоволила теперь их общению, всё было подозрительно. А терпеть его насмешливую и победную ухмылку было невозможно. — Мисс Хантер, что не так в этот раз? — серебристые глаза смеялись, пока губы оставались неподвижными. — Боитесь, что опять посмеюсь? Джейн вспыхнула и поджала губы. Какой же наглый и самодовольный. — Нет. Всё в порядке, — на плащ она почти рухнула, настолько торопилась сесть в подтверждение своих слов. Рука Уолтера всё ещё обхватывала запястье. В голове возникла мысль… Игривая мысль. Джейн сохранила недовольное выражение лица, чтобы он не узнал о её планах — в следующую секунду она потянула на себя. В глазах Уолтера мелькнула довольная искра, прежде, чем он растворился в воздухе, едва не упав на Джейн. Вздох разочарования был отчетливым. — Мисс Хантер, вы очень жестоки, — голос зазвучал за спиной, с другого края плаща, — я вам плащ, а вы… — Я могу с вас спросить и больше, — Джейн фыркнула и легла на плаще, ощущая под спиной накрытую траву, поворочалась и подняла глаза к небу. Норрингтона больше нечего было бояться. Он может убить, щелкнув пальцами, но это было бы совершенно не весело. Джейн прекрасно знала, что преследовать её стало скучно. Поэтому было интересно, зачем он всё ещё приходит? Ради тьмы в сердце? Надеется получить остатки отчаянья? Почему он внезапно ведёт себя так нормально? Почти заботливо? — Опять ломаете голову, но не находите ответов, — тон Уолтера не был смешливым. — Подумайте, нужны ли всегда прямые ответы на все вопросы. Не страшно ли было бы существовать в абсолютно понятном и неотвратимом мире? Джейн молчит, впитывает слова. — Эти бабочки каждый год так летят через всю Америку, чтобы перезимовать в теплых местах. Но вот эти, на которых мы сейчас смотрим, туда не доберутся. Они оставят потомство и умрут на полпути. И следующие так же полетят и снова усеят трупами траву. Это так интересно. Как они стремятся к месту, которого никогда не увидят. Гонятся за недостижимым, а получают смерть. Вы были совсем как эти бабочки. — Теперь я не бабочка. Я не собираюсь преследовать неизведанное и умереть. — Правда была в том, что Джейн совершенно не знала, что делать дальше. Обычная жизнь уже была скучной, а в приключения отправляться одна она не была готова. Да и ради чего? У неё больше не было цели. Бабочка мягкими полукружиями спустилась к ним, потрепетала крыльями и пролетела прямо над лицом Джейн, чтобы сесть на губы Уолтера. Странное зрелище. Но губы тронула улыбка, ведь бабочка даже не подозревает, на кого села. — Не хотите новую цель, мисс Хантер? — от движения губ бабочка встрепенулась и взлетела к собратьям в высоту. Джейн смотрела на его лицо. Чего он хочет? Его рука потянулась к ней. Уолтер уже давно не вызывал ненависти. В мыслях Джейн могла признаться, что без него было одиноко и тоскливо. Он был новой константой в жизни. Всегда придёт, всегда скажет что-то, пусть и доведет до раздражения правдивостью слов. Ни один человек не мог дать такого присутствия. Внимания. Джереми, Куана и Ривз оставят, уйдут. А он будет всегда. Его пальцы пробегают по щеке. Джейн задерживает дыхание. — На сделку я не соглашусь. Уолтер бархатно смеётся, придвигаясь ближе. — Это не сделка. Скорее… Деловое партнерство. — Деловое? — Джейн не верит этой лжи. И не потому, что их носы почти соприкасаются. Мысли лихорадочно пляшут. В чём-то так и не хватило сил себе признаваться, пока путь был управляем местью. Зло соблазнительно. Очень соблазнительно. Дает внимание, которого она так жадно хочет, свободу от всего, что может сдержать. Все чудеса мира, всё самое отвратительное. Бережно оттеняет самое красивое. Особенно души. Это не любовь. Это как стакан воды после ужасной жажды. Как ослепнуть, а потом прозреть. Полнота, которую не достичь иначе. Пальцы обвивают шею, Джейн испуганно вздыхает и дергается. — Ч-ш-ш-ш, — как шипение змеи, от которого все внутри сворачивается в узел. Его губы касаются челюсти, идеально прилегая к коже. — Не нервничайте, Джейн. Смерть скучна, вы ведь помните? — Да, — едва слышно отвечает, чувствуя, как щеки колет от жара. Она ерзает в его руках, ожидая. — Что тебе нужно? Уолтер тихо смеётся, его дыхание скользит по челюсти. — Всего лишь немного веселья.