Борьба за выживание

Трещина, хоть и маленькая, вызывала странное чувство. Как будто вот-вот сапфир просто раскрошится, оставив лишь хрустальную пыль на ладошке. Но эта безделушка так пришлась Жене по вкусу, что представить расставание с ней было неимоверно сложно! Идя по коридору, Черных то и дело сталкивается с толпой назойливых первашей, что, словно стая мух, липнут к ней. Да уж, волшебница здесь имеет славную репутацию сказочницы. Был момент, когда пришлось подменить профессора Звездочёта и вместо проведения урока, хранительница снов рассказывала байки о своём мире. Конечно, многое она приукрашивала, некоторое придумывала, но ведь... Будучи в сознании никто, кроме нее, не сможет там побывать. Так чем же тогда плохо приукрасить историю, добавить ей изюминку, разогреть интерес слушающих этой самой перчинкой? — Ну Женя! — Начала ныть двенадцатилетняя Мирослава, потянув ту за рукав. Черных было совсем не до баек. Она сердито вырвала руку. — Мира, я сказала нет! — Фыркает Евгения, хмурясь с каждой секундой все больше и больше. Как вдруг ее осенила немного странная, почти невыполнимая задача. — А хотя... Так, пекусы. Если поможете мне найти информацию о том, как восстановить сапфир, то без б, расскажу вам какую-нибудь сказочку. По рукам? Света, Данил и Мира зашушукались между собой. Даня недоверчиво поглядывал на Женю, Светка равнодушно пожимала плечами, а Мирослава смотрела чуть ли не с благоговением. И всё-таки, вывод был один: держим путь в библиотеку. Не то чтобы повод для гордости, но Черных хотелось улыбаться, представляя, как выглядят они со стороны. Евгения уверенно идет посередине, а эти трое окружают ее, как верные охранники. «Да вот только таких охранничков самих защищать нужно...» — Проскакивает мысль у обладательницы русых волос. Библиотека была огромной. Высокие потолки, стеллажи, с золотыми вставками, огромные окна, через которые сочился свет вечернего заката, куча столов с канделябрами и перьями. Атмосфера, конечно, просто потрясающая, но если Женя сюда и приходит, так это только чтоб пять минут постоять. Ощутить ее на себе, выразимся так. Училась она отвратительно, не хуже рыжей, но и далеко от нее не ушла. Её вполне устраивала работа хранительницей снов, так что даже учиться та смысла не видела, но, увы, родители все просчитали наперёд. Вспоминая основную задачу, Женя пару раз хлопает в ладоши. — Так, воины, направляйтесь же на поиски священного летописания, бла-бла-бла. Я буду в секретном модуле, если понадоблюсь, то зовите, — не дождавшись от ребят ответа, Черных быстро скрылась из виду в темном помещении. Здесь было куда лучше. Приятная прохлада, тусклый свет, абсолютная тишина, которая в основном зале нарушается противным тиканьем часов, ворчаньем старой библиотекарши, шелестом бумаги и свистящим ветром, залетавшим сквозь открытые окна. Здесь редко можно было встретить людей. Их попросту не интересуют запретные, сокровенные и страшные тайны сказочного мира. А вот Черных любила читать всяческие легенды, пополняя свою копилку рассказов. Но вот об амулете... Не видела. Красивый он, дракон этот. Сапфир тоже не из простых. Да и в доме бабки-колдуньи был найден, хоть зеленоглазка и считала ее шарлатанкой. Но почему даже в запретной секции ничего нет? Евгения только-только начала обходить ряды, в поисках нужной информации, как вдруг послышались писклявые голоса, так и причитавшие: «Женя! Женя!». Заладили. Девушка выходит, в глаза ей ударяет яркий солнечный свет, согревая ее. К ней сразу же подбежали улыбающиеся детишки, а Даня держал в руках книгу. — Нашли! Мы нашли! Тут еще бумажка какая-то, но мы не понимаем, что там написано... — Глазков протягивает Черных книгу, а та садится вместе с ней за стол. И вновь пекусы окружили ее, заглядывая в книгу так, словно до этого не видели. Хранительница перелистывает страницы, ища информацию о том, как восстановить сапфир. И как только та оказывается на нужной, весь обзор перекрывает странный кусок пергамента. Женя берет его в руки, вертит и так и сяк, как вдруг замечает на обороте рисунок амулета. Ее амулета. К сожалению, ни слова из содержимого пергамента Евгения не поняла, а ведь это буквально единственная информация, которую просто так упускать нельзя. — Про эту бумажку ты говорил, да? — Спрашивает Черных, зажимая пергамент между двумя пальцами. — Да, про эту, — отвечает мальчишка, чуть склонив голову набок. — Это похоже на латынь. У меня мама работает врачом в обычной больнице, у них знание латыни обязательное... — Наклонившись чуть ближе, чтобы лучше разглядеть текст, говорит Света. — Ладно, спасибо. Все, свободны. Черных собиралась с головой погрузиться в чтение, но почувствовав на себе недовольные взгляды детишек, резко развернулась к ним и закатила глаза. — О боги! Ладно, расскажу вам легенду. Давайте, по местам. Первокурсники радостно завизжали, попрыгали и наконец уселись на пол вокруг стула Жени. — Знаете как ночь появилась? Очень интересная история, очень... Когда Яма, бог смерти, сын бога Света, умер, Ями, его сестра, проливала безутешные и горькие слезы, и не было предела ее горю. Тщетно боги пытались облегчить бремя ее скорби. На все их уговоры и увещевания она отвечала: «Но ведь он умер только сегодня!» А тогда еще не было ни дня, ни ночи. Боги сказали: «Так она его не забудет. Мы сотворим ночь!» И они создали ночь. И ночь прошла и настало утро; и она забыла о нем. Потому говорят: «Чреда ночи и дня приносит забвение горя». Эта история была немного специфической для них. Те недоуменно хлопали ресницами, размышляя над ситуацией Ями. — Но как можно? Как можно забыть брата за одну ночь? — Недоумевает Мирослава, всплескивая руками. — Ночь несет в себе освобождение. После сказочных снов всегда становится легче, — Женя встала с места и, слегка наклонившись, положила руки троим на плечи. — Так что цените их. С возрастом черный экран забирает большую часть, испепеляя фантазию. Даня, Света и Мирослава смотрят на Женю щенячьими глазками и кивают ей, явно воодушевленные такой простой, но важной для ребят речью. Они весело захихикали и убежали по своим делам, наконец оставив Черных одну. Ничего. Ничего должного в этой книге не было. Сапфир восстановлению не подлежит.