Колесо Сансары

      Вместе с Гоустом мы поднимаемся на третий этаж: каждый шаг чётко вымеряется, движения медленные, но отточенные, а слух и зрение напряжены почти что до предела. Я иду впереди мужчины, хотя краем глаза вижу, как он непроизвольно пытается пройти вперёд меня – привычка старшего по званию вести свой отряд, а не плестись где-то позади. Впрочем, Саймон осознанно сдерживает себя, позволяя мне пройти по лестнице, а затем и шагнуть в коридор этажа первой. То же самое, тем временем, проделывают и остальные члены нашего отряда на пару с наёмниками.       Осматриваемся по сторонам, пытаясь приметить противников, но те, судя по шевелению в комнатах, приглушённым шагам и перешёптываниям, затаились и совершенно не горят желанием просто так показываться нам на глаза. Знают прекрасно, что произошло с их товарищами этажами ниже, а потому сменили тактику: с бездумного нападения на внезапные атаки. Вполне разумно, ведь их преимущество знания местности никуда не делось.       Райли касается моего плеча, следом указывая двумя пальцами направление нашего движениям. Вслух сейчас лучше не говорить, так как передвигаться-то тихо и скрытно мы можем, а, вот, голоса выдадут нас с потрохами. Впрочем, весь этот режим радиомолчания будет ровно до первого столкновения с террористами, потому как потом станет на столько шумно, что придётся буквально орать, чтобы докричаться до кого-нибудь.       Мы движемся вперёд по коридору, довольно быстро добираясь до первой видимой нам двери. За ней, на первый взгляд, тихо и пусто, но зачистка здания подразумевает под собой проверку каждого помещения на наличие врага, а потому и эту комнату придётся осмотреть.       Встаём по обе стороны от двери, прислоняясь к стене, переглядываясь сначала, а затем открываем её нараспашку. Внутрь мы не врываемся, так как велик риск напороться на град выстрелов в ответ, как только наши тела покажутся в проёме. Впрочем, войти-то всё равно надо, и уж точно это делать не Гоусту – с его стороны, во-первых, дверь, а во-вторых, его скорость сейчас явно ниже моей. Потому, выждав несколько секунд, я сначала направляю ствол автоматической винтовки, которую взяла вместо пистолета-пулемёта в руки ещё перед подъёмом на этаж, а следом медленно вхожу внутрь. Мой взгляд быстро пробегается по всему помещению, спустя секунды подмечая нескольких притаившихся противников. Видимо, ждали, пока мы влетим в комнату, чтобы поймать нас на ошибке и открыть огонь, но теперь сами оказались в крайне невыгодном для них положении. Дуло моей винтовки уже нацелено на одного из них, а потому я без промедлений нажимаю на курок, переводя оружие с одного террориста на другого, поражая каждого из них. – Чисто, – произношу я, когда разряжаю весь магазин во врагов, следом меняя его, выбрасывая на пол уже пустой. – Принято, – отзывается Райли за моей спиной и следует дальше по коридору.       Так мы обходим комнату за комнатой, ликвидируя сидевших в них противников, которые, как только поняли, что их план – сиди тихо и выжидай – не работает, принялись оказывать отчаянное сопротивление. Раз за разом перестрелки с ними всё больше затягивались, а здание почти беспрерывно было наполнено звуками стрельбы. Террористы перебегали из-за своих укрытий, скрывались в соседних комнатах, перемещаясь к ним через внутренние коридорчики, то и дело пытаясь обойти нас с флангов или прокрасться за спину.       Удаётся это им крайне посредственно, ведь, чем дальше мы продвигаемся по этажу, тем чаще сталкиваемся с членами нашего отряда, так что наши с Гоустом тылы почти всё время были прикрыты союзниками.       Впрочем, не сказать, что всё идёт гладко.       На таких близких дистанциях скорость и реакция играют ключевое значение, как и внимательность – дёрнешься хоть на секунду позже, и вероятность получить пулю в лоб возрастает с бешенной скоростью. Только и остаётся уповать, что противник затормозит больше, чем ты, не успеет нажать на курок раньше тебя, и тебе хватит времени, чтобы прикончить его.       Всё это приводит к простому и вполне логичному факту – ранения, как бы ни хотелось их избежать, мы всё равно получаем, хоть и не критические, задевающие лишь руки, ноги, являющиеся, в основном, касательными. Так, я уже получила две пули, одна из которых задела правое плечо, а вторая неприятно зацепила левый бок, аккурат около тазобедренной кости. Дискомфортно, конечно, но не идёт ни в какое сравнение с теми ранами, которые я получила в Верданске.       Мы продвигаемся дальше, и террористов становится всё меньше, но, в то же самое время, их изобретательность и коварство возрастают: то и дело они подкарауливают нас за углами, высовываются из тех проёмов, которые мы уже проверили несколько раз и совершенно не ожидали там кого-то заметить. Началась своеобразная игра в «поймай крота», которая сулила лишь одно – затягивание нашего противостояния. – Сзади, – слышу я внезапно громкий оклик Хаска, с которым мы уже в который раз встречаемся на перекрестии коридоров, а следом резко оборачиваюсь назад, стараясь как можно быстрее найти взглядом противника. То же делает и Гоуст, и Рэй, шедший позади нас вместе с американским солдатом.       За нашими спинами действительно оказывается террорист, который с какой-то животной яростью глядит на нас, зажимая спусковой крючок ещё до того, как мы успеваем открыть по нему огонь. Я бросаюсь в сторону, прижимаясь боком к стене, пока все остальные, стоявшие перед врагом, проделывают примерно то же самое. – Ах, ты, сукин сын, – истошно орёт Рэй, пригибаясь, а следом бросаясь вперёд, словно бык, напролом. – Рэй! Назад!, – кричит со спины Хаск, но уже слишком поздно.       Парень набрасывается на террориста, валит того на пол, принимаясь избивать его, словно грушу, даже не обращая внимания на то, что лицо человека, которого он подмял под себя, довольно быстро начинает напоминать кровавое месиво.       Когда мы подходим ближе, наёмник тяжело дышит, склонившись над буквально забитым до смерти врагом. Его кулаки покрыты кровью, но невозможно понять, чьей именно: противника или самого Рэя. Парень медленно поднимается, смачно отхаркиваясь на труп и вытирая нос кулаком. – Это вам за Кенча, пидорасы, – проговаривает он сдавленным голосом, следом сглатывая образовавшийся в горле ком. – Рэй, мать твою, ты что творишь!, – громко произносит Хаск, резко поворачивая товарища к себе лицом, – на тот свет захотел? А если б он умнее был? Ты б уже тут с простреленной башкой валялся!       Условный лидер нашего маленького отряда из ЧВК почти что вне себя от гнева, да, и оно понятно – пару часов назад он уже потерял одного из своих, а теперь ещё один предпринял едва ли не самоубийственный манёвр. – Если бы был умнее. Но он не был, – мрачно подмечает парень, чуть вздёргивая голову, – нехер тут морали разводить, Хаск. Я собираюсь каждого этого уёбка втоптать в землю.       Рэй проходит мимо нас, идя по коридору в том самом направлении, в котором мы двигались изначально, пока я и наш лидер смотрим ему в спину. Я негромко вздыхаю, чуть покачивая головой. Конечно, я понимаю рвение паренька, понимаю, что он довольно хороший боец с богатым боевым опытом, но слишком уж много места он предоставляет своим эмоциям. Те завладевают разумом, начинают управлять его поведением и действиями, подвергая жизнь молодого военного опасности. – Рэй, – Хаск окликает товарища, и тот останавливается, достигая пересечения коридоров, поворачиваясь к нему лицом, – сделаешь так ещё раз, и я лично выбью из тебя дурь. – Попробуй, старик, – с наглой ухмылкой заявляет наёмник, разводя руки в приглашающем жесте, – я весь в твоём распоряжении, если силёнок хватит. – Паршивец мелкий, – проговаривает наёмник по левую руку от меня, негромко усмехаясь. Я бросаю на него короткий взгляд – давненько не видела я его в таком приподнятом расположении духа. Наверное, с самого нашего прибытия в эту чёртову дыру.

Выстрел.

      Я непроизвольно вздрагиваю и резко перевожу взгляд с Хаска в ту сторону, откуда донёсся этот звук – на пересечение коридора. Там, почти что в самом центре какие-то доли секунд стоит Рэй, растянувший почти на всё лицо свою типичную ухмылку, но уже в следующее мгновение заваливается на бок. – Рэй!, – я вскрикиваю почти что одновременно с нашим главой, срываясь с места и устремляясь к товарищу.       Раньше нас там оказывается Гоуст, который уже успел высунуться в коридор и, заприметив того самого террориста, пустившего пулю в наёмника, открыл по нему огонь, отправляя врага на тот свет. На пару с Хаском мы подбегаем к наёмнику, но я останавливаюсь чуть раньше своего напарника – буквально в двух шагах. И отсюда прекрасно видно, куда именно попала пуля. В правый висок. Летальный исход гарантирован, и шансов на то, что мы сумеем спасти Рэя, нет никаких. – Чёрт, – сквозь зубы ругается Хаск, до красноты сжимая свои кулаки. Следом он резко подрывается с места, в момент оказываясь рядом с Саймоном, и, хватая того за грудки, впечатывает в стену, – это всё ты и твоя ебучая миссия! Из-за тебя, чёртов ублюдок! Из-за тебя я уже потерял двоих своих людей!       Крик наёмника слышен далеко за пределами того коридора, в котором мы остановились, и понижать громкость своего голоса тот явно не намерен. Он в ярости – на столько сильной, что она сумела ослепить его. На столько горькой, что контролировать её попросту невозможно. – Не я отправил вас в этот город, – холодно произносит Райли, даже не делая попыток вырваться из хватки или как-то отодвинуть от себя мужчину. Впрочем, это не значит, что он не делает ничего – я вижу, как еле заметными и ощутимыми движениями он передвигает ствол своего автомата, наставляя его на человека напротив себя. – Зато ты нас притащил сюда. Сражаться на твоей войне, – буквально шипит Хаск ему в лицо, сильнее вжимая Гоуста в стену. – Хаск, – громко проговариваю я, подходя ближе и сжимая руку на плече наёмника в попытке отстранить его от лейтенанта. Бессмысленная затея, конечно же, но я даже не думаю отпустить его, – сейчас не время. – А когда оно будет, Эрис?, – вскрикивает мужчина, поворачиваясь ко мне лицом, – когда мы все поляжем из-за этих америкашек? Или когда? Когда ты или я останемся последними? Или нам вообще заткнуть рты и молча хавать всё то, что они нам дают? Сначала Кенч, теперь Рэй!       Я сильнее сжимаю руку на его плече, впиваясь в плоть наёмника сквозь одежду, хмурюсь, продолжая смотреть тому в глаза, не разрывая зрительного контакта. – Мы на территории противника. Устроишь перестрелку с военными, и шансов выжить у нас у всех будет крайне мало, – тихо и холодно говорю я, отчеканивая каждое слово, будто бы марш, – закончим начатое, а потом хоть кулачные бои устраивай, мне дела нет.       Слышу, как часто и тяжело дышит Хаск, которого буквально распирает от гнева – не согласен он с моим предложением. Будь его воля, он бы размазал Саймона прямо по этой самой стенке, не оставил бы на нём и живого места, избивая, как недавно и Рэй террориста, до кровавого фарша. И всё же наёмник отстраняется, отпуская Райли и отступая на шаг назад, а следом переводит взгляд с меня на лейтенанта. Краем глаза я замечаю, что палец Гоуста уже лежит на спусковом крючке – он был готов нажать на него и выпустить пулю в моего товарища в любую секунду. – Скажи спасибо Эрис за то, что ты ещё жив, – бросает Хаск, следом резко разворачиваясь и начиная удаляться по коридору в противоположном направлении от того места, где лежал теперь труп Рэя.       Я едва заметно стискиваю челюсти и сжимаю ладони в кулаки. Подсознательно я понимаю, что мой товарищ, по сути, прав – не притащи нас сюда Гоуст, мои напарники всё ещё были бы живы. Наверное. Сложно здесь что-то говорить, ведь события и до встречи с американскими военными разворачивались совсем не в нашу пользу. С ними у нас хотя бы был шанс и выбраться отсюда, и добраться до базы своей ЧВК. – Эрис, – негромко произносит Саймон. Я бросаю на него взгляд, по одним лишь глазам мужчины догадываясь, что именно он хочет сказать – видел уже, как я отреагировала на гибель Кенча, а потому понимает, что мне сейчас не легко. Пускай я и не показываю это так, как Хаск, но тоже чувствую себя крайне паршиво. – Не стоит, – быстро проговариваю я, отворачиваясь от Райли и подходя к трупу своего товарища, присаживаясь рядом с ним.       Глаза парня всё ещё открыты, но нет в них того огонька, который был раньше – энтузиазм, рвение, юношеская энергичность. Что ни говори, а Рэй был действительно хорошим, способным военным, даже, пожалуй, талантливым.       Отвратительное чувство.       Я не питала симпатии ни к Кенчу, ни к Рэю, но изнутри меня разъедает чувство сожаления, ненависти к врагу и желание отмщения. Порвать бы их всех, всадить пули... Толку-то? Я самолично отправила сегодня на тот свет пару десятков террористов, и лучше чувствовать себя от этого не стала. И не стану, хоть всех тут положу своими собственными руками. Те эмоции, которые гложут меня сейчас, никак не заглушатся безумным кровопролитием и бесчисленными убийствами. Никак мне это не поможет. – Спи спокойно, – едва слышным шёпотом проговариваю я, проводя ладонью по лицу Рэя, закрывая тому глаза. Хотя бы так и хотя бы с ним я могу попрощаться.