Колесо Сансары

      Я покинула поле боя, хотя другие бы сказали, что я позорно сбежала, но как будто бы мне было дело. Я связалась с Хазаном сразу же, как оказалась достаточно далеко от позиций американцев и своих бывших товарищей-наёмников – не знала, кто именно из них остался в живых, но лишний раз попадаться им на глаза не горела желанием. В конце концов для одних я была врагом, а для других – бросившей их союзницей.       Едва ли мой начальник был сильно рад услышать то, что я ему сообщила, да, ещё и учитывая тот факт, что рассказала я всё, как есть: я отказалась продолжать миссию после схватки с Гоустом, не имела ни малейшего понятия, как обстоят дела у моей группы, да, ещё и просила прислать за мной транспорт, чтобы доставить до базы ЧВК. Будь на месте Хазана кто-то другой, он бы наверняка оставил меня здесь без помощи, да ещё и пригрозил бы не попадаться ему на глаза. На моё счастье, глава организации, в которой я состояла, был совершенно другим человеком.       Через несколько часов я уже вошла в его кабинет, моментально встречаясь с явно недовольным, но заинтригованным взглядом моего начальника, который ожидал более подробных объяснений о том, почему я в первые в своей жизни отказалась доводить свою работу до конца. – Я так полагаю, сантименты?, – спрашивает мужчина, упираясь локтями в стол и складывая пальцы в замок. – Именно, – киваю я, подходя ближе к столу Хазана и садясь в кресло напротив него, – это недопустимо и непозволительно, я знаю. Поэтому я ухожу в отставку.       Глава ЧВК смотрит на меня несколько секунд в полном молчании, после чего кивает и протягивает мне листок – будто бы заранее его заготовил, зная, о чём пойдёт речь. – Какие-нибудь пожелания?, – спрашивает он, наблюдая за тем, как я заполняю документ об увольнении, – скрыть твои данные, замести следы? – Как хочешь, – отзываюсь я, – у меня ни с кем не осталось не закрытых гештальтов, так что всё равно. Единственное, заказы я брать не буду. Даже лично от клиентов. Можешь им так и передать.       Хазан кивает, прекрасно понимая моё нежелание работать даже с персональными миссиями – если уж уходить из наёмников, то целиком и полностью, не оставляя никаких, даже самых малых намёков на возвращение. – И чем займёшься?, – спрашивает мужчина, принимая заявление об увольнении и кладя его на стол. – Не знаю. Может, отдохну пару месяцев в жарких странах, а там и придумаю что-нибудь, – отвечаю я, поднимаясь со своего места и одёргивая форму, – ладно. Я соберусь и покину базу, как закончу. Если не успею пересечься с Хаском, Шако и Миллсом, попрощайся с ними за меня. – Да, конечно, – кивает Хазан, провожая меня взглядом, – удачи тебе, Эрис.       Что ж, на этом глава моей жизни в качестве наёмницы подошла к концу.       Это было интересное, иногда весёлое, но, в основном, смертельно опасное приключение, следы от которого многочисленными шрамами на теле останутся со мной навсегда. Никуда не денутся и мои привычки – анализ окружающих меня людей и обстановок, в которых я оказываюсь, присчитывание своих действий наперёд, обдумывание нескольких возможных вариантов поведения в той или иной ситуации. Всё это въелось в подкорку моего мозга, и какую бы спокойную, мирную жизнь я не избрала теперь, это останется со мной в любом случае.

***

      Прошло около месяца с того момента, как я покинула почти что ставшую мне родной ЧВК.       Свой отдых я решила провести на побережье Средиземного моря – на острове Закинф, наслаждаясь видами и красотами остатков Древнегреческой культуры. Всё здесь было хорошо – вкусная еда, недорогая выпивка, приятные люди и тёплая, спокойная атмосфера, позволявшая мне расслабляться и не забивать свою голову тяжёлыми размышлениями.       В прошлый свой отпуск я пила, скатываясь в какое-то мрачно-депрессивное состояние, обдумывала всё произошедшее со мной и пыталась разобраться, почему все мои мысли постоянно сводились к Гоусту.       Теперь всё было иначе.       Первое время было ужасно непривычно: не было шумов взрывов и выстрелов, не было извечной смертельной опасности, не было ничего того, что окружало меня на протяжении последних лет. Вокруг царило тотальное спокойствие и умиротворение. Всё было на столько мирно, что по первой я даже вздрагивала от резких и внезапных звуков, машинально опуская руки на уровень грудной клетки – там, где всегда висела моя штурмовая винтовка.       Однако спустя несколько дней я привыкла к этому и стала замечать то, на что обычно никогда не обращала своего внимания по долгу службы.       Я наблюдала за туристами – самыми обычными гражданскими, которые в одиночестве, в паре или с семьёй прогуливались по улочкам прибрежного городка, общаясь, весело шутя и делясь своими впечатлениями друг с другом. Я подмечала их эмоции, их ничем нескрываемую радость от проводимого отпуска, их восторг от увиденных красот и непроизвольно улыбалась. Было непривычно, но до странного приятно видеть такую мирную жизнь, которая была мне так чужда.       Я стала обращать внимание и на окружавшую меня обстановку: раньше я рассматривала любую местность с точки зрения удобства ведения на ней боя. Теперь же мне удавалось замечать красоты древнегреческой архитектуры и старинных зданий, которыми был застроен весь этот городок; наслаждаться прекрасными и завораживающими пейзажами, открывавшихся моему взору во время прогулок; получать непривычное удовольствие от созерцания столь банального для многих, но шокирующего меня своей живописностью заката.       Я целиком и полностью отпустила своё прошлое, будучи полностью поглощённой настоящим.       Сейчас я сидела в одной из небольших кафешек. Она понравилась мне почти сразу же, а всё потому, что из неё открывался восхитительный вид на море – по вечерам, во время заката он был во истину прекрасен.       Официант – молодой парень, может, мой ровесник – с приятной улыбкой на лице подходит ко мне, желая принять мой заказ. Он учтив, мил и добр, даже симпатичен на мой скромный взгляд, и я, сама того не замечая, улыбаюсь ему чуть шире привычного, смотря прямо в глаза. Делаю заказ и уже почти было отвожу взгляд обратно, в сторону побережья, как вдруг замечаю то, что чего уж совсем не ожидала.       За спиной официанта, в нескольких метрах позади него я вижу человека. Хотя нет, не так.       Первыми я заметила его глаза. Карие, с пронзительным взглядом, который будто бы просачивается в самую душу, разглядывая её со всех возможных ракурсов, будто бы желая найти слабое место. Те самые глаза, которые я не забуду никогда и совершенно точно узнаю из тысячи других, как и его обладателя.

Гоуст.

      Он стоит там, в нескольких метрах от столика, за которым я сижу в лёгком, красном платье, открывавшим мои плечи и ноги до колен. Стоит в самой обычной, гражданской одежде. Если бы не его глаза, я бы в жизни не сумела узнать Саймона Райли – моё проклятье, мою извечную цель и моего преследователя, с которым так внезапно, так странно меня связала сама судьба. И вот, он здесь. Стоит там, где я ожидала его увидеть меньше всего.       Мысли пулей проносятся в моей голове, за какие-то секунды складывая в разуме полноценную картинку.       Судя по всему, Гоуст связывался с Хазаном, может быть, даже лично общался с ним, чтобы получить от него информацию обо мне. Затем наверняка обратился к своим знакомым, которые помогли ему пробить по базе мои недавние перемещения и конечный пункт назначения, которым значился остров Закинф. И уже здесь, видимо, потратив не один час, он нашёл меня.       Вот, только зачем?       Закончить начатое? Лишить меня жизни, наконец-то прервав тот самый порочный круг, который незримыми нитями соединил и привязал нас друг к другу?

Исключено.

      Даже своим, уже немного притупившимся взором я не замечаю при нём оружия, да и одет он совершенно не для ведения боя, так что едва ли он пришёл сюда с какими-то плохими намерениями.

Тогда зачем?

      Пока всё это пролетает в моей голове, Саймон приближается ко мне неспешными, размеренными шагами. Его язык тела совершенно спокоен, не выдаёт никакого привычного для него напряжения и сосредоточенности.       Он подходит ближе, останавливаясь около моего стола, смотрит на меня сверху вниз, пока на его губах играет слабая улыбка. Склоняется чуть ниже так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими. – Вот, мы и увиделись, Николь.