Неожиданный заказ

И все, вот так быстро вечер и закончится? Прекрасный, неожиданный вечер в такой приятной компании. Неужели Ярослава сейчас просто проводят до гардеробной, и он уедет навсегда из этого дома. И никогда больше не увидит Александра? Сашу, о котором теперь все его мысли и желания; который сразу и так быстро завладел частью его сердца. Потому что нельзя быть настолько милым и красивым, нельзя так легко сводить людей с ума и оставаться в стороне. Еще и в новогодний вечер. Но что Ярослав может поделать? Он сегодня всего лишь приглашенный Дед Мороз для Верочки — не более. Саша уводит девочку, не оглядываясь, — то ли сбегает, а то ли наоборот, чтобы поскорее вернуться — пока не понятно; а Агата еще более пристально и теперь уже с какими-то своими выводами смотрит на Ярослава в упор. И явно знает и понимает гораздо больше, чем он сейчас. — За мной. Они проходят мимо кухни, и вот он, небольшой шанс. — А можно водички? Напоследок? — голос немного скачет от волнения, но Ярик повторяется. — Пить хочу. И Агата молча сворачивает на кухню, берет стакан и наливает ему из-под крана с фильтром, протягивает. — А можно с лаймом и мятой? Я пил уже, мне понравилось. Девушка слишком демонстративно закатывает глаза, открывает холодильник, достает оттуда половину лайма, веточку мяты и кладет на стол перед Яриком. — Сам справишься. Можешь подождать Сашу здесь, можешь — в гардеробной. Но дождись, Ярослав. И с Наступающим. — А? Ладно, хорошо. И тебя, Агата. Девушка сразу уходит, а Ярик берет в руки половинку лайма и просто неприлично широко и счастливо улыбается. Саша еще к нему выйдет, надо же. Но время тянется медленно, долго и даже мучительно. Парень успевает изучить уже всю кухню вдоль и поперек, пишет знакомым и коллегам поздравления, Жене — что заказ выполнен, а подробности — как-нибудь потом; снимает шапку, парик и бороду: все-таки становится жарковато с такой синтетической растительностью на лице — и кладет их рядом на стул; задумывается, нюхая лайм и попивая водичку, не менее вкусную, что и из бутылки. А время неумолимо идет и идет только вперед, к позднему вечеру, особенному вечеру, предновогоднему. А он просто тупо сидит со стаканом воды, уставший и голодный на роскошной кухне в незнакомом доме и чего-то ждет. Или, точнее, кого-то. И этот кто-то появляется неожиданно, как и в первый раз — потому что тапочек по полу совсем не слышно. — Извини, что… — Саша явно осекается, — что так долго. Девочки, сам понимаешь, пока одно, пока другое. Саша смотрит так легко и открыто, даже откровенно рассматривает — ну, да, конечно, Ярик же снял «седую растительность», — что всякая неловкость пропадает. Хочется просто его слушать и ему отвечать. И смотреть жадно в ответ, стараясь запомнить каждое мгновение, малейшие изменения на этом прекрасном лице, насмотреться надолго вперед. Что Ярик с удовольствием и делает. И Саша не возражает, хотя видит этот интерес. — А они что? Уехали? Я про чемоданы слышал… — Да, на такси в аэропорт, у них самолет на Карибы. А там уже мама с папой Верочку ждут. Пришлось брать такой вот неудобный рейс, в новогоднюю ночь, но решение было принято спонтанное. — А, ясно. А в информации, кстати, к заказу было заявлено: Вера с папой Сашей. — Папой? Ох, нет, я дядя двоюродный всего лишь. Любимый, но дядя. Решил подарок Верочке сделать перед отъездом, друзья порекомендовали. — Ясно. Понятно. А Агата? — Она с Верой полетела, Агата — друг семьи. И мне по дому помогает, как администратор, ну, там, знаешь, клининг вызвать, продукты заказать и прочее. — Интересно. Уф. Ярослав расстегнул ворот шубы и потер шею — все-таки жарко стало в синтетике, глотнул еще жадно водички — есть хотелось страшно, пора уже домой валить, и вообще, Новый год скоро, но его будто бы примагничило к этому удобному стулу, он почти не шевелился, позволяя себя разглядывать и не стеснялся смотреть в ответ. И что-то такое между ними возникло, натянулось невидимой серебристой — новогодней, конечно же, — нитью и тихонечко зазвенело. Будто бы Александр что-то уже знал о нем, прочел в глазах и улыбке, но пока раздумывал, признаваться или нет. И вместо каких-либо объяснений достал из винного шкафа, встроенного в кухню, бутылку уже начатого белого вина; потом так же обыденно поставил на стол красивый бокал и наполнил его; пригубил с настоящим неприкрытым блаженством. И потом только, будто бы опомнившись, словно и правда отвлекся до потери реальности, взглянул вновь на гостя. — Так тебе лайм порезать все-таки? Или — вина? — А? Нет, я уже напился. И я за рулем, Александр, спасибо. Значит, все уехали, да? — Ага, — Саша легко провел пальчиком по бокалу, явно ощущая на нем внимательный пытливый взгляд со стороны. — Понятно. — Ну, давай, спрашивай, Ярослав. Я же вижу, что ты хочешь. — Александр? — главное, не засмеяться и не выдать себя. — Да, я остаюсь тут один. Но пока — с тобой. Есть приглашение на новогоднюю вечеринку к друзьям, минут пятнадцать на машине, но я пока думаю. — Думаешь? Ой. — Ага. Да не мучайся ты. Можешь расстегнуть свою шубу. К тому же, — Саша вдруг слегка наклонился, продолжая сверлить своим изумрудным взглядом, — я уже видел тебя в полностью расстегнутой шубе, когда ты переодевался. — Видел? Наверно, стоило бы сейчас сильнее удивиться, возмутиться и прочее, но Ярик просто не мог. Потому что Саша очень хитро улыбался и вдруг взял и провел пальцами по окантовке воротника, медленно и игриво. — Ага. И поскольку мы одни, то кроме меня никто тебя больше не увидит. А мне, кстати, увиденное, хм, очень понравилось. Так что… Вот это поворот, мать его. Ярик почувствовал, как щеки покраснели — хорошо еще, что он по-прежнему был в гриме «морозовском», но пот стал выделяться еще сильнее. И теперь точно не только из-за шубы. Но надо держать себя в руках. И ответить, да. Похоже, выгонять его никуда не собираются. Наоборот. — Ну, прекрасно, тогда я расстегну шубу. Легче сказать, чем сделать, особенно когда на тебя так внимательно смотрят. Пальцы подрагивают, дыхание немного сбивается, но Баярунас решает идти до конца, точнее, расстегивает костюм до конца. Полы разъезжаются, обнажают футболку, а поскольку он все еще сидит на стуле, то и голые ноги. Хороша картина, ничего не скажешь. Но Александр-искуситель сам соблазнил. А Ярику так намного даже комфортнее сидеть: ног своих он никогда не смущался. К тому же, не голый, правда? И трусы у него модные — почти шорты. Немного вызывающе смотрятся теперь, правда, сапоги, в сочетании с трусами и принтом на футболке, поэтому Ярик немного прикрывает ноги шубой сверху. Очень интересно, и что же дальше? Александр сейчас увидел принт на его футболке, все понял — будет ли какая-нибудь реакция? Но Саша только улыбается, нагло скользит взглядом по всей фигуре гостя, а потом залпом допивает вино. — Знаешь, Ярослав, ты мне сразу показался интересным молодым человеком. Но я ни за что бы не подумал, что ты… — Что я нетрадиционной ориентации? Да, футболка — не просто так. — Я хотел сказать другое. И Саша вдруг тянет свитер через голову, и слышит вырвавшееся «охренеть!» еще скрытый от любопытных глаз. А когда откладывает его, то Ярик уже стоит напротив и просто пялится на его грудь без стеснения. — Саша! Но разве такое бывает? Как? — Ну, говорят, под новый год… «Мне, кстати, подруги подарили» — произносят они почти в унисон и сразу начинают смеяться. — А вот теперь как-то стало неловко, Александр. Я в трусах, на твоей кухне. — А я считаю, что все прекрасно, Ярослав. Может, выпьешь со мной? — Можно просто Ярик. Саш, Саш, я это… а я не мешаю, ну? Не задерживаю тебя? — Ярик, это я должен спрашивать у тебя. Потому что это именно ты ко мне приехал, отработал и сейчас, получается, остался на дополнительное, неоплачиваемое время. Кстати, если тебе пора ехать, то отпускаю. С печалью и сожалением, но отпускаю. И вот он, этот странный момент, настал. Пора принимать окончательное решение. Планов никаких особо на новогоднюю ночь не было — все стандартно, потому что потом спектакли все праздники почти, редкие запланированные встречи с друзьями. Ничего захватывающего Ярика дома не ждало сегодня. И с другой стороны: такой неожиданный и необычный заказ от Женьки перепал. Случайно ли, ха? И папа Саша оказался вовсе не папой Верочки, а дядей, оставшимся в одиночестве в новогоднюю ночь. И ему, кажется, нравится компания перевоплотившегося из Деда Мороза симпатичного парня. Судя по глазам, очень даже нравится. И Ярик тоже это без труда считывает. Когда ты наедине с незнакомым человеком, то чувствуешь даже больше, чем ожидаешь. Тем более, когда тебе прямым текстом говорят о своем интересе. Боже, а еще футболки же! Ну как не поверить, что это была судьба, когда в приметы и судьбу не веришь от слова совсем. И просто не можешь закрыть глаза на собственные внутренние ощущения. Саша понравился ему буквально с первого взгляда. А потом с каждой минутой, каждым его жестом и словом, улыбкой и заботой, взглядом, нравился все больше и больше. И вот теперь Саша предложил ему остаться еще ненадолго с ним. А время-то неумолимо движется к двенадцати. Сейчас уже почти девять, ехать отсюда до дома около часа, наверное. В принципе, можно еще задержаться ненадолго, поговорить с таким очаровательным и соблазнительным собеседником. Господи, он красивый весь просто с головы до ног. Теперь футболочка в обтяжку не скрывала рельефные руки, предплечья, подтянутый торс с широкой грудью и плоским животом. Сашка был полностью в его вкусе. Все хорошо, но желудок сейчас, наверное, просто прилипнет к позвоночнику от голода. Еще и воды с лаймом напился. — Я могу еще ненадолго задержаться, но при одном условии, Александр. — Хм? Каком? Мне тоже снять штаны? Да без проблем, Ярик. — Не-не-не. Зачем? Я о другом. — Ты есть хочешь, да? А я, изверг такой, держу тебя на кухне и даже не предложил ничего. — До этого я не был гостем, я был на работе. А вот теперь, да, теперь я твой гость. И я чертовски голоден. Два заказа назад меня угостили печеньем шоколадным, а это было почти три часа назад. — Все, понял, понял. Что ты любишь? — Да я все ем, Саш. — А так и не скажешь. Вон какой стройный. — Ладно. Рыбу не ем. И кабачки. — Хахах, а у меня есть как раз рыба белая в фольге и жареные кабачки из ближайшего ресторана. — Что, правда? — И еще куча всего, прошу к холодильнику. Выбор был огромен, но оба сошлись на картофельном пюре и курице: горячее, вкусное и сытное. И Ярик почувствовал себя еще счастливее, пока ел. Александр тоже не отказал себе в ужине, снова предложил вина — очень недвусмысленно намекая, что гостю не придется, как минимум сегодня, садиться за руль. Искушал талантливо, грациозно откидывая с прищуром голову и облизывая губы. И Ярослав согласился на бокал, бормоча что-то себе под нос про такси. За непринужденной беседой — рассказом про более ранние заказы, про выбор подарка для Верочки и воспоминаниями о любимых блюдах из детства — оказывается, именно его они сейчас и ели, — неловкость испарилась в ароматах еды и голосах беседы. Ярослав даже в какой-то момент не заметил, как придвинулся поближе и почти прижался коленом к Сашиной ноге. И тот тоже сделал вид, что не заметил, никак этого не показал. И так пролетело еще полчаса. Ярик чувствовал, что «серебряная нить между» ними еще громче зазвенела и сократилась. Саша успел много рассказать о себе, о том, как и зачем покупал этот таунхаус, а также о том, что у него есть еще небольшая квартирка в центре, и тут же отправил без слов ему в мессенджере адрес. Вопрос о том, кем же Саша работает, так и повис в воздухе, улетев за ними в гостиную, куда было предложено переместиться для удобства. Одно дело, когда ты сидишь с симпатичным тебе парнем за столом, другое — рядом, на одном диване. — Может, тебе тапочки предложить, а? Удобные сапожки? С шубой-то, вижу, что ты уже буквально сросся и сроднился. — Саш, без шубы и сапог я останусь почти голым. А так, смотри какой секси-костюм. Ну… хм, как бы. Глупо я выгляжу, да? Штаны в гардеробной остались. — А? Так они все-таки есть у тебя? Ярик, я все спросить хотел. А ты ко всем детям без штанов ходишь, а? — Александр, жарко же. А так, у меня все продумано, плотно все запахивается, поясом подвязывается, там еще крючочки есть. Я, скорее, не во всех домах перед хозяевами ее расстегиваю. — Значит, я особенный, получается? — Эм. Саш, я думаю, что ты прекрасно понимаешь, о чем я. Твоя футболка меня буквально заставила. — Только моя футболка? И все? — Саш, я артист, и никогда не был робким, знаешь ли. Но сейчас мне неловко. — Ярослав, я вот думаю тут кое о чем… — О том, что пора меня гнать отсюда? — Хах. Наоборот, Ярик, наоборот. Пошли за мной. Они сидели на очень удобном и мягком диване в гостиной, Ярик слегка прикрыл ноги подушечкой — непроизвольно, сам себя уговаривал, что так просто сидеть удобнее; и честно, уходить совсем не хотелось. Саша был близко, но на хорошем таком, «дружеском» расстоянии; был расслабленным и немного задорным, но в целом, больше дружелюбным и интересующимся, чем пытающимся соблазнить. Хотя Ярика и соблазнять не надо было. Он быстро про себя все понял — этот человек и правда стал для него особенным. Особенно красивым и притягательным, с особенно приятным и успокаивающим голосом, особенно интересным и особенно желанным. К нему тянуло просто с какой-то невозможной силой. А еще они ведь оба были свободны, если верить Сашиным словам. А верить хотелось даже сильнее, чем поцеловать в пухлые яркие губы и обнять за крепкую горячую шею. «Выстрелом в голову» стала протянутая рука и нежная, не показалось ведь, улыбка. Ярослав сделал глубокий вдох, стянул сапоги, встал с дивана и взял за руку. — Ну, пошли. — Ты ведь хочешь узнать меня еще получше, правда? — Не думай, Саша Грей, твоя комната меня не испугает. — Блин, Ярик, ну, что ты несешь? — Стараюсь просто не думать, что ты маньяк. Хотя ты не похож. Но ведь и маньяки в фильмах обычно самые милые и добрые на первый взгляд. — Думаешь, я хочу тебя убить? — А кто тебя знает? Богатый, поехавший, развлекаешься так. — Господи, да как развлекаюсь, Ярик? — И сколько у тебя тут комнат? Офигеть какой коридор. — Всего три. Так как я развлекаюсь? Они остановились перед обычной белой дверью, Саша отпустил его руку — а было так приятно, черт, — и посмотрел теперь уже серьезнее. — Не знаю. Насилуешь и убиваешь парней? — Насилую? — Саша очень красноречиво выгнул красивую — Ярику все в нем казалось красивым — бровь и ухмыльнулся. — А может, они мне сами отдаются, а? — Может… — Тогда заходи в мою особенную комнату, Ярослав. Приглашаю. Саша открыл дверь — впереди лишь темнота. Ярик вопросительно обернулся. — Подожди, глаза закрой, я сейчас все сделаю. — Ок. Жду. Буквально через секунд пять послышалось заветное «вуаля». Ярик открыл глаза. Довольно просторная комната, так как по центру много пустого пространства — только мягкий на вид ковер с длинным ворсом, скорее всего, светлый или серый. Не разобрать, потому что свет в комнате был не самый простой, а скорее волшебный: фиолетово-розово-голубой, а в углу — еще и зеленый. Все из-за кучи навороченных подсветок под потолком, на полу, у стола. Стол, кстати, сразу привлек внимание. «Уголок» явно походил на мечту любого стримера — три монитора, колонки, камеры, куча всего дополнительного, чему сразу и не дашь название и применение. Фантастика, в общем. Но Ярик видел подобные «уголки» в сети, тоже мечтал о таком. — И что, ни одной плетки я тут не найду? Стэк? — Ярик улыбнулся, с еще большим интересом теперь наблюдая за Сашей. — Только плойки и Стрим дэк. В шкафу есть коллекция, кстати. Вон там. — Коллекция? Где? Чего? Ярик так смешно заозирался по сторонам, — потому что в каком именно шкафу, Саша, тут они повсюду вдоль стен, — что хозяин комнаты не удержался: подошел, взял осторожно за плечи и повел в нужном направлении сам. Ткнул носом, как говорится. — Ух, ничего себе! Сашка! Как круто. Обалдеть. И первый, и второй. И еще всякие разные приставки. Ярик внимательно рассматривал содержимое идеальных полок, а Саша немного подкорректировал свет — сделал больше светлого, убрал фиолетовый, в первую очередь, конечно, чтобы лучше видеть эмоции на лице гостя, чтобы не пропустить главного. А тот уже залип просто не по-детски, разглядывая содержимое через стекла, даже присел на корточки, чтобы и нижние полки не упустить из виду. Шуба по-королевски распределилась по полу, и Саша постарался не наступить на нее, тоже присаживаясь рядом. — Что скажешь? Там, вон, еще, слева, коллекция старых телефонов, но пока не полная по моделькам. Сейчас мало люди продают, даже за большие деньги. Но я нахожу и работающие, прикинь? По ним звонить можно. — Ха! Прикольно. Берешь такой, достаешь свою Нокию или Сименс, и по кнопочкам. Но экранчик маловат, мы отвыкли уже от таких. — Ну, да. А ты? У тебя разве был такой? Ты ж младше меня, Ярик. — Александр, это вы выглядите моложе меня лет на дцать. А у меня у дяди был, я помню. — Льстец. — А что еще у тебя тут есть? — Эм. Тебе правда интересно? — Конечно. Ты же настоящий гик, да еще и коллекционер, у которого есть место все это так красиво и грамотно хранить. Музей прямо. Офигенно. Я про мониторы молчу. Играть, наверное, одно удовольствие, да? — А ты играешь? — Со школы. Человек-паук, Резик, Ведьмак… — Все-все, не продолжай. Вставай, я тогда еще тебе кое-что покажу. Саша выпрямился первым и очень загадочно посмотрел на сидящего на полу Ярика. Тот улыбался и озорно сверкал глазами, воодушевленный и заинтересованный, впечатленный мальчишка. И искренне ждал еще сюрпризов. — Вот, это шкаф с мангой. А это — коллекционные карточки по аниме, здесь — фигурки. Вот этого большого Сефирота с мечами мне подарили, хм, на тридцатилетие. И Саша сотворил чудо — открыл дверцы шкафа и достал фигурку. — Вот, смотри. — Не-не-не, я в твоих руках посмотрю. А то еще уроню. Я волнуюсь очень. — Волнуешься? — Ага, ладошки вспотели, пипец. Точно выскользнет. — Может, тебе просто жарко в шубе, Ярик? — Саша? — теперь пришла очередь Ярика смотреть максимально хитро и игриво. — Я не против. На диван можешь ее бросить пока. Он большой. А диван-то Ярик и не заметил, так как тот ничем не подсвечивался, остался в тени совсем не видимым. А на нем тоже нашлось кое-что любопытное. — О, эти, как их там, подушки эти… — Ага. Эти. — Ну, Саша, я не вспомню, у меня плохо с иностранными названиями. — Дакимакура. — Ага. Именно это я и хотел сказать. Ярик скинул уже порядком надоевшую шубу, стараясь не смотреть в этот момент на Сашу, и плюхнулся на диван, схватил обе подушки. — Охренеть, ты спишь сразу и с Элом полуголым, и с Лайтом? — Обожаю обоих, не могу выбрать. — Хм. А я, кстати, косплеил Эла лет в тринадцать, двенадцать, не помню. Были в моей жизни странные аниме-вечеринки. — Ничего себе совпадение. Саша снова оказался рядом и тоже сел на диван, благо, тот был во всю стену, еще и раздвинут для удобства. — После футболок меня уже ничего не удивляет. И твоя комната, конечно… Ох. Александр. — Что? — Саша снова поймал взгляд, немного нервничая. Ярик в обнимку с подушкой на его диване выглядел просто неприлично счастливым, и потому показался еще привлекательнее и красивее. Еще чуть-чуть, и башню сорвет окончательно. Если только он снова не ошибся. Наивно не понадеялся на те же самые первые совпадения. Захотел бездумно поддаться собственным ощущениям, как тот самый подросток, который жил внутри него и кричал о своих желаниях громко и ярко, и он всегда умел его слышать. И радовал его. И уже немного отчаялся, что из-за него никак не может найти того, кто смог бы тоже полюбить этого мальчишку с горящими зелеными глазами, наивного и доброго, такого отчаянно чувствительного и ранимого, но при этом и способного быть самым преданным и любящим без оглядки. Того, что не хочет мириться со многими правилами, но при этом так боится остаться один. А сейчас смотрит в глаза напротив, такие большие и ясные, полные бесконечных чувств, которым страшно давать названия, и надеется, и верит. — Саша, да я бы тут навсегда остался. Я б тут жил. Это же просто мечта. — Так оставайся. — Саша? — Сколько захочешь. Хоть до утра. Я серьезно. Вот тебе и приехали. Ярик поерзал на диване, отложил подушку с изображением полуголого Эла, еще раз взглянул на Сашу и встал. Но не вышел. А просто отошел немного, прислонился плечом к одному из шкафов и задумался. Вино уже давно выветрилось, мысли текли ровно, четко сформированными. Но разум требовал времени, чтобы все обдумать. — Саш, я ведь не первый парень, кого ты просишь остаться с тобой в этой комнате, верно? — Ну… за последние пару месяцев четвертый или пятый… — Ах ты скотина! — Но все не так, как ты думаешь, Ярик! — А что я могу думать «не так»? Ты — богатый, успешный, красивый до чертиков… Развлекаешься так, да? А сегодня ведь еще и Новый год! Вот же я дебил. Ярослав чувствовал, что что-то правда здесь не так, но пока не понимал, что же именно. Ну не был Саша похож на простого любителя потрахаться без обязательств. На хрена тогда так долго тянул? Сразу бы спросил, блин, как только увидел и захотел. А тут — столько внимания, заботы искренней, покормил еще. Хотя ему это ничего не стоило, конечно. Надо было все-таки сваливать сразу и не вестись на красивые глаза и пухлые губки. Сам хорош. Соскучился, истосковался по нежности и страсти. Но ведь будет еще больнее, еще острее будут давить иголки и шипы, еще громче будет надрываться голос разума после одноразового секса. Саша ведь так сильно понравился, что хоть плюй на все принципы и отдавайся без остатка. А потом — умирай, раскалывайся на части, режься и умирай снова от боли и обиды. — Ярик. Ярослав, я хочу тебе все объяснить. Выслушай. Пожалуйста. А потом, потом можешь уезжать, правда. Я вызову тебе хорошее такси, я все пойму. — Говори быстрее, а то я ни черта не понимаю, Саш, правда. Слишком много всего. — Уф. Спасибо, Ярик. Да, я тебя не первого сюда привожу, разумеется. И здесь случались и поцелуи с незнакомцами. В отношениях я давно уже не был, так…короче, так сложилось. — Ладно. Понял. Я и не прошу рассказывать про то, что было в прошлом. Я — про сейчас. — А сейчас, уже полгода, наверное, я свободен. — Так. — И я не ищу легкого секса и чего-то подобного. Я вообще ничего не ищу. У меня работа съедает все время. Когда руководишь собственным делом — то все, будь готов жениться именно на нем. Но мне постоянно попадаются на пути люди, парни, что проявляют ко мне интерес. И я устал видеть в них лишь похоть и желание поиметь не только меня, но и мои деньги. Агата подала идею — собрать в одной комнате все мои самые дорогие сердцу вещи. Безумные коллекции, карточки. Все, что я не просто люблю, а именно то, что и делает меня мной, понимаешь? И проверять на этой комнате людей. И поверь, это работает покруче пьяных разговоров. — В смысле? — Я зануда, Ярик. Я тот еще душнила. И никто не выдерживает моих увлечений. А я не могу быть с тем, кто не готов принимать мои интересы. Точнее, я не требую даже их разделять — это вообще из области фантастики, искать такого человека можно и вечность, и не найти; но уважать и принимать все это безумие — да. Потому что здесь, в этой комнате — самый настоящий я. И пока никто из тех, кто мне хоть как-то был симпатичен, не захотел пойти на компромиссы. Понимаешь меня теперь? Понимаешь, почему я предложил тебе остаться? — Потому что я такой же гик, как и ты, видимо. Хм, да. — А еще ты очень привлекательный и сексуальный гик, Ярослав. — Блин, Саша. Хожу тут у тебя в трусах, а потом еще строю из себя недотрогу. — Мне все очень нравится. Ну, так что ты скажешь? Давай поговорим, мы же ведь взрослые люди, Ярик. Мы умеем понимать и чувствовать, чего хотим и какие будут последствия. — Да уж, взрослые. Мне — слегка за двадцать пять, тебе — немножко за…двадцать? Саша так смешно вытаращил глаза и приоткрыл рот, что Ярик тут же засмеялся. И почувствовал, что стало легче. И чего это он в самом деле так все начал усложнять? Ведь Саша ему сразу понравился, а потом влечение только усилилось. И какие-то опять глупые мысли про чувства появились. Хорошо еще, что Саша его не спрашивает ни о чем: ни о бывших, ни о настоящих, ни о ранах, ими нанесенных. — За тридцать, Ярик. Ну, так что, остаешься? До Нового года еще больше часа, успеешь домой доехать. — Черта с два. Остаюсь. И, пожалуйста, Александр, верните интимное фиолетовое освещение. И снимайте футболку. Сашу не стоило просить дважды. Не сговариваясь, они сразу потянулись друг к другу. Без лишних слов, вопросов и замечаний. Ярик поцеловал первым, но позволил потом вести, прижимаясь сильнее, без стеснения оглаживая спину и бедра. Такой горячий и желанный Сашка, что ноги подкашиваются и голова сразу кружится, с ума сойти. И Саша его чувствует, считывает без труда — почти не разрывая поцелуй, мягко, но настойчиво ведет их обоих к дивану; и осторожно опрокидывает Ярика на лопатки — тот совсем не сопротивляется, — и вновь начинает целовать, нетерпеливо, но нежно. И не может сдержать улыбку, когда слышит шепотом: «Саша, только не останавливайся, прошу». Но он и не собирается. О, нет, только не с этим удивительным человеком, что так неожиданно сегодня появился в его доме в костюме Деда Мороза. Саша целует скулы, линию челюсти, спускается осторожно на шею, где бьется пульсацией жизнь; чуть прихватывает губами выступающие ключицы, оттягивая ворот футболки, что буквально свела их сегодня; и снова жмется жадно ртом к приоткрытым припухлым губам. — Да сними ее, — шепчет Ярик, кусая чувствительно за ухо. — Саш. Саша улыбается, сверкает потемневшим голодным взглядом; медленно сначала ведет от ворота по груди к низу живота, гладит, словно надо немедленно убрать все складки; потом легко подцепляет футболку снизу и тянет вверх — устраивает целое представление; не забывает легко коснуться губами и второй рукой открывающейся кожи, чувствуя дрожь. — С ума сойти, какой ты красивый, Ярик. — Иди сюда, хватит глупости болтать. Смущает, да. Все еще не верится, хотя Саша уже снова рядом, целует теперь ниже, задевает легко соски, доводит профессионально и умело до потери всякого контроля. Слишком нежный и осторожный, изучает и будто бы запоминает, прислушивается. Ярик тоже хочет видеть и ощущать больше, но пока просто поддается, не может и не хочет торопить и направлять. Ведь именно по такой ласке он скучал. Наверное, Саша — тоже. Саша. Этот безумно красивый парень, ха, «слегка за тридцать», не скрывает своих намерений, но при этом в разговорах был гораздо смелее и увереннее. Все еще в джинсах, ремень немного давит то на живот, то на бедра, когда он немного спускается с поцелуями, а Ярику сложнее обнимать его за голову, зарываясь пальцами в волосы. Но Саша то и дело возвращается к нему, чтобы поцеловать, чтобы уткнуться в скулу или шею, тяжело дыша. Так искренне и доверчиво, что невозможно не целовать его в ответ. Ярик тоже хочет его изучать и чувствовать как можно сильнее. Его тело отзывается на все ласки, неконтролируемо льнет ближе — его хозяин уже не в силах разумно мыслить, и джинсы тоже оказываются где-то вместе с футболками на диване. Саша ласкает его рукой через ткань, продолжая жадно зацеловывать живот и задает вопрос одним лишь жадным взглядом. А Ярику приходится отвечать сквозь рвущиеся наружу стоны и всхлипы — потому что надоело уже сдерживаться. Саша стал почти с первого взгляда желанным, и Ярик получил его так быстро и сразу всего, целиком. Не получилось растянуть ожидание, всего на час, не больше. Сколько они знакомы в общем — часа два с половиной, три? Но оба почувствовали не только влечение, но и единение, будто знакомы всю жизнь, будто только этой встречи и ждали. И теперь оба, опять же, старались как можно больше доставить удовольствия друг другу. Такого понятного и очевидного. И все же у Ярика сердце билось часто-часто, и дыхание перехватывало от простых мягких поцелуев. С Сашей было хорошо до головокружения. Но когда уже оба почувствовали, что теперь уже не остановиться — вопрос прозвучал в воздухе сам собой. Но Саша поймал и озвучил его первым — как старший, и как тот, кто все-таки больше понимал свою ответственность. Хотя здравые мысли покинули и его от устремления крови к паху, а не к мозгу. Обычное дело. — Ярик, как ты… как ты хочешь? — Тебя, тебя хочу, Саш. — Как? До конца? — А! О? А презервативы есть? — Есть. — Тогда до самого конца, Саш. Я весь твой. Саша звонко целует Ярика в нос и встает, чуть пошатываясь, словно его ведет от одного лишь жадного голодного взгляда Ярослава, которым он одаривает новоиспеченного любовника; выходит из комнаты. Но тут же возвращается с цветной коробочкой и смазкой. — Выбирай. Синие, красные, желтые, фиолетовые? — Саша, ты серьезно? Цветные? — Ну, так праздники же! Какой? Голубой, под цвет твоей шубы? Или фиолетовый — под цвет дивана? — Такое со мной впервые. Саш, а это… — Ярик чуть жмурится, как перед ударом, но нет, от волнения тупая шутка буквально сама вылетает изо рта. Теперь остается только надеяться, что Сашино возбуждение поможет ему проигнорировать ее и продолжить начатое. — М? — Из-за цветных презервативов тоже личная жизнь не складывалась, да? Не все понимают прикол? — Ярик, твою мать… — А, Саша. Сашка резко кидается к дивану и сразу же сгребает в охапку хохочущего парня, стягивая с него трусы и кусая шутливо за бок. Похоже, секс у них будет таким же безумным, как и эта комната. И офигенным, во всех смыслах. Потому что Ярик быстро замолкает и вновь лезет жадно целоваться, тут же без стеснения обхватывает Сашу ногами и жмется еще ближе. Красноречиво отвечает на все не заданные вопросы, за что получает от Саши еще один долгий поцелуй, заставляющий вновь забыть обо всем и поддаться наслаждению. Саша мог бы заставить его кончить только лишь на пальцах — и Ярик честно сдерживался и старался дышать, жмурился, закусывал губы и стонал так громко, что даже у самого в уши отдавалось — еще один огромный плюс прекрасной гиковской комнаты, да и всего Сашиного дома — никаких соседей за стенками, и плюс — звукоизоляция дополнительная. Все условия для страстной несдерживаемой любви. Ярик и не сдерживался. В какой-то момент даже немного переусердствовал, за что сразу получил легкий шлепок по бедру — Сашку не проведешь. Ну просто рвалась немного актерская натура наружу, он не виноват. Сашка тоже снова удивил. — Ярик, а накинь на плечи шубу и ляг на нее. Новый год же типа, а? — Мальчик Саша реально мечтал переспать с Дедом Морозом? На Дедов тянет, да? Может, и бороду тоже? — Не, нахер бороду. А в этой шубе на голое тело ты…ммм, как… — Я не хочу знать. Они оба не сдержались и поржали, когда Ярик выбрал все-таки фиолетовый презерватив, но страсть и желание оказались сильнее. Та самая серебристая ниточка, что зазвучала теперь стонами и всхлипами удовольствия, сократилась почти до самого конца, исчезая вместе с выступившим потом на влажной коже; вместе с восстанавливающимся дыханием и расслаблением мышц. Вместе с возвращением мыслей и чувств после глубоких толчков и затапливающего чувства наполненности до самых краев. Вернулись и взгляды, и касания рук, и легкие теперь уже поцелуи, трепетные, нежные, говорящие гораздо больше, чем крепкая хватка за плечи и бедра несколькими минутами назад. — Саш? А сколько там до Нового года? — А? — Ну надо же встретить, выпить там, желание загадать. — Желание, говоришь? — Ну конечно. — Мое желание — это ты. — А мое — ты. — Но ты прав. Надо встретить. Вставай, Дед Мороз. — Это очень странная эротическая фантазия, Саша. — Это просто новогодняя. А про странные я тебе попозже расскажу, Ярослав. — Ловлю на слове. Уезжал Ярик на следующий день лишь под вечер, но уже с целым расписанием на ближайший месяц будущих встреч с Сашей. Тот пообещал посетить все детские спектакли с участием Ярослава, а взамен попросил выходные провести с ним в таунхаусе. Потому что еще столько разноцветных презервативов осталось в упаковке, и вообще, хочется много всего показать и рассказать. Они ведь так мало успели в новогоднюю ночь и на следующий день, и столько всего еще предстоит. Саша настаивал на такси, но Ярик отказал — вина он больше не пил, голова на следующий день была ясной и легкой, а сердце, переполненное чувствами, билось ровно и спокойно. — Я обожаю водить, Саш. Не вижу смысла оставлять машину у тебя на парковке. — Ярик. Я понимаю, что ты уезжаешь из-за спектакля, но все равно… — Саш. Саш, посмотри на меня. Я провел у тебя незабываемые часы, правда. И мне еще долго благодарить Женьку, что спихнул на меня твой заказ, кстати. — А Женька твой… — Казьмин, ты, оказывается, такой чудной. Но мне это нравится. Саш, я таких, как ты, еще не встречал, — и Ярик в подтверждение своих слов крепко обнял Казьмина за талию — И я теперь хочу быть только с тобой. — Ярослав, я тоже хочу быть только с тобой. — Тогда приезжай завтра на спектакль, как договорились. А после — я снова весь твой. От макушки до пяток. — А я — твой, — отвечает Саша и целует в припухшие теплые губы, поправляя воротник расстегнутой куртки.