Stress Reliever

      Работа в офисе не всегда была простой и однозначной, как считал Джисон, когда хвастался, что его взяли в крупную фирму. Наоборот: чаще всего он сталкивался с неожиданными задачами, ответы на которые нужно было усердно искать, и если он не укладывался в сроки, с премией можно было попрощаться. Гул голосов, трель телефонных звонков, постоянные просьбы со стороны коллег и приказы начальства и вовсе отвлекали его, и всё, чего ему хотелось, это спрятаться в дальний угол и укрыться одеялом, чтобы никого и ничего не слышать.       Однако, вопреки его ожиданиям, в офисе и правда нашёлся свой аналог Выручай-комнаты из Хогвартса. Когда все коллеги выходили из лифта на обед, Джисон выходил вместе с ними, но сворачивал не в сторону закусочной, а в сторону находившегося на ремонте этажа. До старенькой комнаты отдыха там ещё не дошли: целыми днями она, разобранная, пустовала в ожидании своей очереди. Только свалены в кучу были книги, разобран по частям стол, друг на друге стояли стулья. И мягкое кресло-мешок гордо стояло прямо по центру, так и приглашая присесть.       В первый раз Джисон едва не упал на колени в молитвенной позе, чтобы благодарить высшие силы за то, что ему предоставили укромное место. Во второй раз он уселся комфортнее, задремав на какое-то время. В третий раз он включил себе сериал. Но ничто из этого стресс особо сильно не снимало. Он просто отдыхал в тишине, а затем возвращался в суетную обстановку офиса и так же сильно уставал.       Однако была идея-фикс, накрепко засевшая в его голове. Самый эффективный способ спасения был найден совсем скоро.       «Ты сумасшедший. Правда сумасшедший, — говорил он себе, но противиться не смог. — Если кто-то увидит? Или, более того, услышит?..» — а рука сползала всё ниже и ниже. Расслабляла галстук и пуговицы рубашки. Расстёгивала молнию и холодными прикосновениями ползла к паху.       И Джисон погружался в сладкую медовую негу, которая размягчала его тело и мысли. Если бы кто-то застал его в таком положении, беды было бы не миновать.

***

      — Оставим задачи на вторую половину дня, — выносит вердикт руководитель Ли. — Можете идти на обед.       Джисон едва не срывается с места. Совещание неприлично затянулось. Над расписанным на доске планом работ красовалась дата — четырнадцатое февраля. Работа не стоит на месте и не ждёт, пока они отдохнут. Поэтому даже в такой праздник приходилось забывать о личной жизни в угоду труду. Джисон грустно усмехается: ещё пару лет назад он проводил этот день со своим бывшим, а теперь — где он оказался?..       Но стоит ему схватиться за ручку двери, начальник окликает его.       — Постой, Джисон.       Он недовольно оборачивается.       — Ты же помнишь, что отчёт нужно предоставить крайним сроком до завтра?       — Помню, руководитель Ли, — кланяется Джисон.       — Умница, — хмыкает тот и бросает на него многозначительный, острый, проницательный взгляд. Как будто этот отчёт — всего лишь повод обратить на себя внимание. Джисон надеется, что он просто преувеличивает. Напряжённая пауза после похвалы и вовсе вызывает ком в горле, который Джисон силится сглотнуть. — Можешь идти.       Лифт звонком предупреждает об открытии дверей, и Джисон пулей выскакивает оттуда вместе с толпой незнакомцев. Он делает резкий и глубокий глоток воздуха, прося себя ещё немного потерпеть — скоро он доберётся до своего безопасного места.       И как только дверь закрывается и Джисон приземляется в мягкое кресло, он спокойно выдыхает. Никаких больше звонков. Задач. Планов, встреч, переговоров, отчётов и поездок. Он наедине с самим собой.       На этаже царит полная тишина. Будто его оторвали от основного здания и поместили за несколько километров. Слышно только собственное дыхание и шорох руки в нижнем белье. Он начинает медленно, старательно растирая головку большим пальцем, и подавляет стон, закатывая глаза. Он винил себя и ругал, честно. Мол, тебе что, настолько невтерпёж, что даже до дома подождать не можешь? Ложись себе в кровать и дрочи до самой ночи. Вот только вечером не хотелось уже ничего. Иногда ему и вовсе казалось, что он насмотрелся порно и теперь хочет почувствовать себя главным героем. Можно сказать, прямо на глазах у всех, в центре внимания. И откуда у него только взялся кинк на секс в публичных местах? Неужели и правда пора к психологу? Это ведь не очень нормально, наверное?..       Этот руководитель Ли… Джисон шипит и постанывает себе в кулак, слегка увеличивая скорость движений. Дьявол в костюме-тройке с узким жилетом, обтягивающим крупные грудные мышцы, был ещё одним отвлекающим фактором в офисе, хуже нескончаемых звонков. В какой-то степени Джисон хотел быть похожим на него. Ответственным, умным, оперативным. В какой-то степени Джисон хотел быть с кем-то похожим на него. Минхо пользовался дорогим парфюмом, притягивавшим внимание Джисона с другого конца коридора, и улыбался так обольстительно, что Джисон не мог отказать ему в выполнении ещё парочки задач. Его голос звучал ласково и слегка влюблённо, белые рубашки оттеняли смуглую кожу, глаза смотрели пристально — ему ничего не стоило привлечь к себе внимание, и Джисон, пользуясь этим, зачастую засматривался на него больше положенного. Он словно из тех, кто берёт принадлежащее ему по праву не стесняясь. Ласкает всю ночь и шепчет хвалебные (и не очень) слова на ухо. Там, под приталенным костюмом, прячутся кубики пресса и мягкая, припухлая грудь, там сильные руки, которые могут обнять Джисона за его узкую талию и лишить рассудка нежными и требовательными прикосновениями. Если бы они встретились в клубе, Джисон бы не задумываясь познакомился. Окажись он прямо здесь, как бы он отреагировал? Осталась бы эта хитрая ухмылка на его губах?       «Ты серьёзно выбрал такое место, куда легко может зайти любой? Или… ты ждал здесь кого-то определённого?..» — голос, мягкий, как кошачьи прикосновения, звучит слишком отчётливо и громко.       Боже, докатился… дрочит на начальника.       Джисон тяжко вздыхает и раскрывает глаза, пытаясь прогнать его образ из головы.       Но в следующую секунду вскрикивает и прикрывает руками орган, потому что начальник его стоит, облокотившись о дверную раму, и с любопытством посматривает на подчинённого. Настоящий, живой, в тесном жилете, который на слове Божьем держится, а не на пуговицах. Хлопает глазами в ожидании объяснений. И фраза, звучавшая в голове, оказалась не вымыслом…       — Я… руководитель Ли… что-то случилось?! Как давно вы…       Он задыхается и дрожащими руками застёгивает ширинку. Как же глупо и позорно он выглядел прямо на глазах у Ли Минхо! У этого вечно уверенного и держащего всё под контролем человека. Джисон хуже подростка, у которого гормоны играют, честное слово.       — Да так, несколько минут наблюдаю, — тень улыбки залегает в чужих губах. — Ты такой хорошенький. В какой-то момент мне это показалось даже очаровательным.       Джисон заливается краской и закрывает лицо руками. Ну всё. Теперь его уволят. Или хуже — об этом узнают в офисе. Он опозорится на всю корпорацию.       — Простите меня. Умоляю, простите, я не знаю, как мне оправдаться…       Неужели он не запер дверь? Он всегда запирал её изнутри и несколько раз дёргал, чтобы удостовериться, что он в безопасности. А в этот раз что? Так торопился? Ли Минхо отвлёк своими этими просвечивающими рубашками? Господи, он настолько безответственный, что даже подрочить незаметно не может, сплошное разочарование…       — Ну, ну, тише, тише… — произносит Минхо и делает то, что Джисон так и не смог — запирает дверь на замок. — Не беспокойся, я никому не расскажу. Это дело житейское, ну кто из нас не хотел бы расслабиться на работе, м? Я тебе слегка завидую… Хотел бы я тоже себе такое позволить.       Чужие руки ложатся на его плечи, пуская по телу волны мурашек. Джисон замирает.       — Празднуешь День всех влюблённых, м? — усмехается Минхо. Полупустое помещение особенно резонирует его сладкий голос. — В одиночестве… Как печально.       — Извините меня, мне так стыдно… Я думал, что закрылся…       — Ну, ну, всё хорошо… Не дрожи так, а то мне кажется, что ты меня боишься.       Аккомпанируя мягкости его голоса, руки принимаются легонько, но настойчиво мять трясущиеся плечи, словно забираясь под кожу и обыскивая крайне уязвимого, полностью открытого перед ним Джисона. Его касания отзываются острыми импульсами в груди, низу живота, коленях.       Джисон жалеет о том, что застегнул ширинку. Ему становится до боли туго.       — Как вы меня нашли?       — Мне стало интересно, куда пропадает один из моих сотрудников, — с хвастливой интонацией произносит Минхо. — В то время как все идут в буфет или кафе на улице, ты единственный, кто уходит в неизвестном направлении, — голос, что всегда звучал лишь в контексте приказов, сейчас приобретает более интимные нотки. Джисону не верится, что он находится в такой недоступной близости с начальником. Словно между ними что-то… происходит. И этот разговор доведёт не до увольнения, а… — А потом я увидел, как ты выходишь из лифта и бежишь вверх по лестнице. Сначала я хотел остановить тебя, ведь сюда входить запрещено, но… — он удовлетворённо хмыкает. — Я не мог не послушать это прерывистое дыхание. Эти застенчивые, милые стоны. Ты такой искренний, и это… привлекает       Стыд. Полнейший стыд. Джисон и правда не знал меры. Он считал, что отсутствие камер сыграло ему на руку, чувствовал себя везунчиком. Однако его нашёл кое-кто страшнее камер.       — Безумно порнушно, Хан Джисон.       — Руководитель Ли, позвольте мне уйти… я вернусь на рабочее место.       Но Минхо качает головой и опускает руки ниже, проникая ладонями к обнажённой груди. Джисон жалеет, что расслабил пуговицы несколькими минутами ранее. Ладони обличающе мнут мягкую мышечную прослойку, и с любопытством подушечки пальцев рисуют узоры на тёмно-розовых сосках.       Минхо знакомится с его телом.       — Тебе необязательно возвращаться, зачем? У нас с тобой ещё сорок пять минут законного перерыва.       Джисон вздрагивает.       — В каком это смысле? О чём вы?       Ему мучительно больно. Мучительно больно сдерживать своё возбуждение, больно ощущать холодное прикосновение чужих ладоней к горячей груди. Юркие пальцы гоняют кровь под кожей. Минхо выдыхает смешок.       — Помочь тебе? Не могу смотреть, как ты мучаешься здесь в одиночестве.       — Боже, нет… Мне очень стыдно. Вы же издеваетесь надо мной?       — Я не издеваюсь, малыш, — Минхо приближается и оставляет мокрый, оглушительно громкий поцелуй на шее. Он волнами распространяется по коже, вызывая у Джисона несдержанный, неконтролируемый стон. — Умничка. Как красиво звучит. Знаешь, я тоже хочу расслабиться. Давай поможем друг другу?       Джисон не может отказаться. Ещё немного, и он дошёл бы до оргазма, только Минхо отвлёк в значимый момент. Тело покалывает изнутри, каждая клеточка просит, чтобы его сейчас коснулись, погладили, поцеловали… теперь, когда Минхо чмокнул его в шею, все нутро возмущённо требует своего внимания.       Он не понимает последствий, но соглашается.       — Давайте…       Минхо не отрывает рук и, обходя Джисона сбоку, поглаживает его по предплечью, согревает своим теплом. Стук каблуков эхом отдаётся от стен. Он становится на колени и мягко разводит чужие ноги, любуясь прикрытым ширинкой бугорком. Широкоплечий Минхо уютно умещается перед ним, сдавливаемый облачёнными в брюки бёдрами.       — Джисон, Джисон… ты такой бесстыдник. Хотел сделать это втайне ото всех? — он цокает, качая головой, а Джисон кусает пальцы, не в силах сохранять спокойствие. Минхо кончиком носа проходит по гладкой ткани брюк и жадно вдыхает его аромат. Джисону хочется постыдно и позорно вздрогнуть на месте, зайтись в конвульсиях. — Прямо посреди белого дня… А я сидел на своём рабочем месте и даже не подозревал, как ты здесь страдаешь.       — Руководитель Ли… что вы имеете в виду?       Неужели у него были виды на Джисона? Они, конечно, приятно общались, и у него закладывались сомнения о том, что Минхо мог бы быть геем, но… Джисон же не мог знать наверняка. И уж тем более он никогда не думал, что сам руководитель Ли мог засматриваться на него…       — Ты милый. Я давно хотел познакомиться с тобой поближе.       Не дожидаясь его ответа, Минхо оттягивает ширинку зубами и высвобождает возбуждённый орган из-под белья.       Джисона сковывает смущение, будто у мягкого кресла вдруг появились ручки и твёрдая спинка, к которым его связали по рукам и ногам тугими узлами. Губы дрожат, сиплый выдох вырывается, когда Минхо поцелуем касается его паха. Джисон утопает в кресле и вцепляется пальцами в ткань.       Он был не против знакомств и секса на одну ночь. В этом плане у него не было предубеждений. Просто в голове выстроился прочный шаблон, что находить партнёров для такого нужно в более неформальной обстановке. И среди них потенциальным никогда нельзя было назвать его собственного начальника.       Минхо высовывает язык и горячим дыханием обдаёт головку, косясь на Джисона снизу вверх. Но взгляд его совсем не слабый. Не отчаянный. Он смотрит уверенно, даже такие вещи держа под контролем. Пока Минхо обхватывает его бёдра, рубашка особенно чётко обрисовывает твёрдые мышцы его плеч и спины.       — И давно? — сдавленно шепчет Джисон.       Минхо кивает и усмехается, обхватывая головку губами. Вибрация тут же схватывает напряжённый член, и Джисон вздрагивает, подскакивая навстречу горячему рту. Ресницы Минхо мягко опускаются, он на пробу движется вниз и возвращается обратно. Тонкая слюнка сияет в солнечных лучах, заполняющих комнату.       — Хотел пригласить тебя на ужин сегодня… — причмокивает Минхо, поглаживая орган у основания и ведя подушечкой вдоль голубенькой вены. — День всех влюблённых ведь. Подходящая дата для свидания, не правда ли?       — Вы не шутите?       — Нет.       И доказывает свои слова, когда берёт немного глубже. У Джисона так давно не было секса — ему кажется, ещё немного, и он мгновенно кончит, не успев даже предупредить. Он вбивается затылком в кресло, мыча в кулак сбивчивые и глухие стоны.       — Я-то думал, ты скромный и робкий. Боялся, что откажешь, — Минхо склоняет голову, языком пробегаясь по направлению к уздечке. Он задерживается на проступающих венах и шероховатостях кожи. Контрастом прохладного воздуха комнатки горячее дыхание лишь в одном месте опаляет Джисона, оставляя в томительном ожидании. — Но ты, кажется, весьма раскован?       Джисон прикрывает лицо локтем и гулко стонет. Минхо пробирается к яичкам и, мягко обхватывая всей ладонью, массирует их.       Он сосёт жадно и громко, заявляя своё право на чужое тело. У груди, иногда ударяясь о кресло, болтается пропуск с его именем и фотографией. Размеренное хлюпанье сочными, мокрыми звуками отдаётся в ушах. Его и без того большие губы пухнут, наполняются краской, с членом Джисона становятся одного насыщенного бордового цвета. Минхо похныкивает — ему не хватает, всё мало, мало, слишком мало чужого тела. Заходясь в восхищении, он едва касается ствола, пальцы сводит.       Минхо хуже вампира. Судя по тому, как сильно Джисона парализует, кровь выкачивается из остальных органов и, пульсируя в венах, направляется к паху. Джисону нравилось, когда ему делали минет. Он чувствовал игривое возбуждение, передачу власти в его руки. Его бывший, Ёнбок, использовал это в качестве флирта и разрядки обстановки между ними, и это было весело.       Но с Минхо это ни черта не весело. Под Минхо Джисон сжимается до размера крохотных частиц. Сдаётся ему на милость — капитулирует. Отдаёт всего себя, уставшего, одинокого, слабого. Доверяет все свои страхи и мысли. Ему так хочется, чтобы посреди рабочей суеты его пригрели, и… Минхо делает это.       Минхо перехватывает его руки. Переплетает с ним пальцы и ласково поглаживает по ладони, стараясь успокоить дрожь в чужом теле. Он делает всё нежно, но при этом по-взрослому дико. Между ними не требуются дополнительные вопросы, они и без того друг друга чувствуют. Джисон приоткрывает глаза и наблюдает, как размеренно двигается чужая голова. Минхо втягивает щёки и, нисколько не стесняясь, опускается к лобку. Нежные губы ласково причмокивают орган, настолько заботливо и бережливо, что у него перед глазами мушки летают, а голову схватывает от удовольствия. Эти губы бы поцеловать в знак благодарности, провести по ним большим пальцем, ощутить их на груди… Если у него только появится шанс сделать то же самое для Минхо, он не откажется. Ни за что.       Джисон успокаивается. Чужие руки забирают все его беспокойства и волнения, и теперь он чувствует себя по-настоящему в безопасности. В ушах тихо звенит, зрение теряет фокус, комната слегка кружится. Земля в прямом смысле уходит у него из-под ног.       — Руководитель Ли…       Они одни в пустом помещении. Посреди табличек, твердящих посторонним не входить, запаха цемента и штукатурки, заваленные деревянными балками. Спрятаны в дальнем углу, где их никто не обнаружит, уж тем более в нерабочее время. Пока все остальные на обеде посреди рабочего дня, они в том же самом офисе занимаются нечестивыми делами, которые никакого отношения к бизнесу не имеют.       Джисон ахает и сам пугается откровенных звуков, которые издаёт — они ему неподвластны. Вырываются, кажется, из самого сердца…       Этот человек прошедшие пару лет фигурировал в его жизни исключительно как руководитель. Джисон восхищался его хваткой, терпением и трудолюбием, но не позволял себе вовлекать в это глупые чувства. Какой ещё служебный роман? Он своей неуклюжестью и сравнительно маленьким опытом рискует всё испортить. Минхо был всего лишь его крашем, симпатия к нему подогревала интерес к работе и придавала сил в течение дня…       А теперь Джисон тает как сахар и теряет и бдительность, и мотивацию. Чёртов отчёт, о котором просил Минхо, в ближайшее время готов точно не будет. Он отпускает одну руку и спускается по предплечью, далее — по плечу, нащупывая мускулы. Жилистые, крепкие, но при этом мягкие и гибкие, их хочется укусить, впиться зубами, ощутить всю упругость. Они оба улыбаются, когда Джисон награждает Минхо очередным стоном.       Его руки ложатся на чужую макушку. За такое неуважение к начальству ему следует сделать выговор. И за секс в неположенном месте тоже. Да и за фривольное поведение в чужих руках. Боже. Джисон растекается в кресле. Он с радостью его примет.       Джисон аккуратно надавливает на голову, и Минхо берёт по самое основание, словно ему это ничего не стоит.       — Умоляю, извините меня, руководитель Ли…       Минхо в ответ снова угукает, и Джисона дёргает так сильно, что он вскакивает в кресле. Пальцы сжимают пушистые волосы, он сводит ноги вместе, сжимая между ними чужое тело.       — Простите… я уже вот-вот.       Минхо лениво приоткрывает глаза и томно посматривает на него в молчаливой просьбе. Лишь от этого взгляда Джисона кидает вперёд.       Он изливается внутрь, не в силах отвести взгляд от того, как Минхо принимает всё до последней капли.       Руководитель отстраняется, вытирая губы рукавом. Джисон вновь прикрывает лицо и тихо хнычет. Мушки перед глазами тают, зрение возвращает себе фокус… все потаённые фантазии исчезают, как дым. То, чем они сейчас занимались, кажется непотребством, уместным лишь в контексте ночных влажных фантазий. Но, судя по довольному виду Минхо, это реальность. И они разделили её на двоих.       — Да. Ты и вправду бесстыдник, — усмехается Минхо. — Никогда бы не подумал, что такой порядочный сотрудник, как ты…       — Я… я подвёл вас?       Минхо удивлённо вскидывает брови и поглаживает Джисона по колену.       — Ты? Ты ещё ни разу меня не подводил, в отличие от остальных. И сегодня ты тоже… очень хорошо на меня реагировал.       Минхо поднимается с пола, отряхивая брюки от белой пыли.       — Думаю, мы оба сойдёмся на том, что работать сегодня не получится, правда?       Джисон поднимает на него недоумевающий взгляд. Он касается горла, пытаясь выгнать оттуда застрявший ком.       — Вы хотите, чтобы наш ужин начался чуть раньше?       Минхо застёгивает его пуговицы и заправляет рубашку в штаны. Отрываясь, он подмигивает и улыбается.       — Как насчёт скинуть работу на остальных и поехать ко мне?       Джисон заливается краской, но радостно кивает.       — Будем праздновать День Святого Валентина?       — Именно так, — Минхо поправляет его сбившиеся на затылке волосы и отходит к двери. — Если ты согласен, жду тебя через 10 минут на парковке.       Как только дверь за ним закрывается, Джисон откидывается на кресло и шумно выдыхает, всё ещё находясь в тягучем послеоргазменном состоянии. Это определённо был не сон: таких ощущений во сне не сыскать. Да и голос Минхо звучал слишком громко, чтобы притвориться, что это иллюзия.              Кое-как находя в себе силы подняться, он хватает свой рюкзак, проверяет, что выглядит прилично, и покидает помещение.       Спустя пару минут вместе с десятком незнакомых коллег лифт везёт его на парковку.