Весенний бал

Прошло уже четыре долгих года, прежде чем воины приняли решение о повторной атаке. Больше не было сил терпеть отвратных дьяволов, унижаться перед инструктором сто четвёртого кадетского корпуса, выполняя его задания, дружить с отродьями, скрываясь за напускной лицемерной сущностью. В какой-то момент Гувер даже стал верить в то, что они все одинаковые: элдийцы с острова и из гетто Ребелион. Но стоило подобным мыслям ближе подкрасться к разуму, как парень тут же искоренял их. На кону стояло слишком многое. Дома Бертольда ждал отец, который постепенно начинал сходить с ума от разлуки с сыном. Как же долго они не виделись. Гуверу не хватало крепкого плеча, на которое можно опереться, не хватало родных стен и крепкой психики. Он так же, как и Райнер с Энни переживал о выполнении миссии, только делал это глубоко внутри себя. Бертольд с самого детства хорошо усвоил урок: если нырять с головой в сферу чувств, можно захлебнуться в этой мерзости. Возможно, поступая и другие люди так же, руководствуясь исключительно разумом, мир был бы намного лучше. Но жизнь сыграла с Бертом злую шутку: чувства к Энни имели место быть, но засели так глубоко внутри, что юноша не мог порой признаться даже самому себе, что Энни ему симпатична. Он надеялся, что это пройдёт, если игнорировать влюблённость, держать в себе мимолётные порывы поцеловать невзначай девушку или приобнять её за талию. Энни была такой маленькой и милой в его глазах, что ему хотелось всегда быть рядом и защищать её. За время, проведённое на острове, Бертольд вымахал ещё на двадцать сантиметров в высоту, а вместе с ростом возросло и его желание быть с Энни. Он никогда и ничего не скрывал от Райнера, с тех самых пор, как Бертольд протянул ему руку после драки с Галлиардом, их дружба переросла во что-то большее, словно они были не просто лучшими друзьями, нет. Каждый чувствовал себя продолжением другого. Как будто они всю жизнь приходились родными братьями, но только в подростковом возрасте это обнаружили. Они вместе выкурили свою первую сигарету, вместе воровали конфеты из полуразваленного магазина в Ребелионе, вместе получали от Шадиса на острове, и оба втюрились в маленьких хорошеньких блондинок, которые совершенно не обращали на них никакого внимания. Криста всегда была под присмотром Имир, чтобы они не дай Бог не остались с Райнером наедине, а Энни будто вовсе находилась ментально в другом измерении. Всё изменилось после убийства троицей Марко Ботта. Каждый переживал это по-своему, но в этот раз делился своими чувствами с другими. Впервые Леонхарт разоткровенничилась перед парнями, что ей жалко убивать людей, пусть даже это отродья с Парадиза. Она извинялась перед каждым недоеденным титанами трупом, который попадался на глаза, когда они отмывали кровь со стен зданий в пределах Розы. Браун тогда здорово её обсмеял, может, ему было так проще справиться с принятием ситуации, а может, и впрямь было смешно. Бертольда давно беспокоили слишком частые смены настроения друга. Райнер так сильно вжился в свою роль, что ходил словно по лезвию ножа. Оба парня сильно испугались, что их могут раскрыть, если бы не Энни, скорее всего так бы и вышло. Хорошо, что всё обошлось. Только благодаря тому, что они держались в тот день вместе, Марко не успел никому рассказать об услышанном. -Теперь нужно просто об этом забыть и никогда больше не вспоминать. Он сам виноват, что стал нас подслушивать, — сказал бронированный. -Скоро будет бал, посвящённый нашему выпуску из кадетского корпуса, а у меня из-за убийства Марко вообще нет настроения там присутствовать, — Энни шла впереди ребят, так что им приходилось особо прислушиваться к её словам. -Да ладно тебе, Энни, — Берт остановил девушку, чтобы обогнать, — ты должна туда пойти, мы же все попали в десятку лучших солдат. -Ещё бы мы не попали! Эти доходяги с острова даже на своём же оборудовании не сразу летать научились. У меня вот с первого раза всё вышло. Хотя этот Эрен меня удивил, не думал, что он справится, - чувствовал гордость Браун, - интересно, как такой идиот стал титаном? -Это ты про себя? -подала голос Энни. -Что?! -Райнер замер как вкопанный. -Да так, ничего... Я всё равно не пойду на бал, идите без меня, - сильнее укутываясь в капюшон, обронила Энни. -Это как? Вдвоём что ли? — улыбнулся Райнер, подначивая друга. -Да хоть танцуйте вместе. Мне-то что? Когда Энни скрылась из поля зрения, Райнер стал в шутку отчитывать Берта: «А вот если бы ты её пригласил, она бы от радости светилась и сразу бы захотела туда пойти. Чего это ты её не позвал?» -Я хотел ей предложить, но она ведь даже на сам бал не хочет идти, ты же слышал. -Да это она одна не хочет, а с тобой бы пошла. -Ты уверен? -Ну конечно. Надо ещё раз попробовать. -Знаешь, я даже танцевать не умею. -Ну с пластикой у тебя точно проблем нет: что, забыл, как ты во сне чуть на шпагат не сел? -Да это случайно получилось, мне просто приснился кошмар, будто отец вместо воинов записал меня в балетную школу. Райнер даже остановился, заливаясь хохотом: "Не знаю, что там тебе снилось, но из-за тебя с утра началась гроза". -А что это из-за меня? - возмущённо-детская физиономия появилась на лице парня. -Ну, мы с пацанами по твоим позам прогноз погоды иногда делаем, пока всё сбывается кстати. -А в каких я ещё позах сплю? -Иногда ты прячешь руки за голову, это значит, что будет солнечно. Иногда ты спишь на спине, это к безветренной погоде, если на правом боку, что тебе, кстати не свойственно - то к облачности, если на левом, это ещё хуже - к урагану. Пока всё сбывается. Ещё иногда ты начинаешь храпеть, это тоже к грозе. -И что, — спросил смущённо Берт, — сильно я храплю? -Ну это уже в зависимости от силы будущей грозы. Ну так что? Ты пригласишь её на танец? Советую действовать побыстрее, а то кто-нибудь тебя опередит. Бертольд молча сел с поникшей головой, подогнув под себя колени, не смея даже заикнуться лучшему другу о своей очевидной робости. Лучше делать вид, что он заведомо считает себя недостойным внимания Леонхарт, несмотря на то, что они трое среди кишащего дьяволами острова выполняют тяжелейшую миссию и могут доверять лишь друг другу. Леонхарт всегда воображала, будто она «белая кость», не позволяла ни одному парню ни то, что подступиться, даже взглянуть на себя: сразу же вздрагивала и одаривала ответным убийственным взглядом. Энни не привыкла к ласке или тёплому отношению со стороны отца, как бы он ни старался, девушка чувствовала, что даётся это ему слишком тяжело. А в редкие моменты поддержки или проявления отцовской любви было неловко уже самой Энни, хотя и в тайне она хотела сказать приёмному отцу, что тоже его любит. Женственности ей было не у кого научиться, а раз так, то как вести себя с парнями, она тоже не понимала. Доходило до смешного: Энни часто «влюблялась» в плохишей из гетто, но вот, что делать дальше, совсем не представляла. Ей было проще оттолкнуть первой, чем быть брошенной, как в детстве. Так было со всеми парнями, окружающими её, со всеми, кроме Бертольда. Она будто не расценивала его как парня, что было даже хуже, чем если бы она узнала о симпатии с его стороны. Райнер часто в шутку подкатывал к Леонхарт, за что получал оплеухи и угрозы. - Ещё раз "случайно" меня приобнимешь, будешь ползать как Пик, только без рук вообще. И только на острове, когда ему удалось возмужать, Энни вдруг стала отвечать взаимностью. У них даже появились совместные подколы, от которых Леонхарт изредка смеялась. Этот факт, что она смеётся с пошлых шуток Райнера, иногда сама, пока никто кроме Берта не видит, обнимает его или даже просто спрашивает «как дела?», раздражал Гувера до глубины души. Райнер ведь знает, что она ему небезразлична, что он думает о ней перед сном, засыпая в нелепых позах, мечтает об ответных чувствах с её стороны, он же видит это всё. И всё равно подливает масла в огонь, всё равно суёт длиннющий нос в чужое дело. -Да я это делаю, чтобы тебя раззадорить. Жду, что последуешь моему примеру. А то так и будешь мучиться. Почему ты просто ей не скажешь, что она милая и ты хочешь с ней встречаться? Бертольд донельзя раскраснелся, ещё сильнее скукожавшись: «Райнер, ты совсем с ума сошёл? А если она меня пошлёт куда подальше? Я же тогда сквозь землю провалюсь…» -Ты слишком много загоняешься, особенно перед сном это на тебя накатывает, - Браун отбросил книгу, которую читал, ради откровенностей. -А ты откуда знаешь? -Ну ты же не просто так ко мне под одеяло просишься, — рассмеялся Браун от изумлённого взгляда друга, — А что, я тоже блондинка, правда не такая миниатюрная, как Энни. -Ой, да иди ты! — запустил в него огромной подушкой, а тот поймал и ухмыльнулся Берту, — Я к тебе под одеяло прошусь потому, что мне кошмары снятся! Про отца, про то, что нас могут раскрыть. -А ты ори погромче, что б какой-нибудь ещё Марко прибежал. -Прости, я не хотел… После неловкого молчания Райнер решил сменить тактику и свести разговор в более серьёзное русло по мере способностей. -Знаешь, а я всё-таки рад, что ты это со мной обсуждаешь. Хотя бы мне рассказал, значит, сможешь и Энни когда-нибудь, - проговорил, подсаживаясь ближе. -А я рад, что ты так в меня веришь, Райнер. -Верю, верю, ты мне на ушко шепчешь каждую ночь признания в любви. Тебе точно не Леонхарт, а кошмары снятся? -Да это было один раз! — Бертольд даже подскочил. -Зато какой один раз! — парень тоже вскочил на встречу другу, — Сначала со мной поспать рядом напросился из-за якобы кошмаров, потом одеяло отжал, обнял меня и всё ухо мне обслюнявил. Бертольду было очень неловко перед другом, дело в том, что он совершенно не контролирует себя во сне: «Ну, подумаешь, одеяло забрал, ну подумаешь, слюну пустил. Ну, боже, как же теперь от этого всего неловко, хоть волосы на жопе рви». -Это вообще что такое было? Новое предсказание, типо к обильным осадкам? -Да ты всё не так понял, — Бертольд выпучил глаза, — я просто иногда пускаю слюни, когда сплю. Мне действительно кошмар приснился, Райнер. -Да это у меня от тебя кошмары: хранишь, как лошадь Жана. -Зачем ты меня обижаешь? Я просто не мог ни к кому другому под одеяло попроситься. -Да ладно тебе, — потупил взгляд Райнер, — ты тоже извини меня, я никому не скажу про ту ночь, - потёр переносицу и нахмурил тонкие брови, — кроме Эрена вроде никто не заметил. -Ты после той ночи стал об Энни догадываться или ещё раньше? -У меня всегда были подозрения насчёт твоей излишней увлечённости, а после того раза я убедился в этом. Да и пялишься ты на неё, как Спрингер на Шадиса, только ещё с улыбочкой на лице. -Как ты думаешь, она это заметила? -Конечно же заметила! Она ждёт, когда ты уже начнёшь действовать! Ты должен обязательно пригласить её на танец, этот бал - твоя последняя надежда ненавязчиво подкатить к нашей Леонхарт. -А ты пригласишь Кристу? -А я её уже пригласил. -Тебе, что, даже страшно не было? -А почему это мне должно было быть страшно? Ленц вообще-то красивая. -Ну Энни тоже… -Вот и пригласи её. -А Имир тебя не опередила? Я слышал, Криста с ней на бал пойдёт… -Как это они вместе на бал пойдут? Они же девушки. -Имир сказала, что будет охранять от тебя Кристу, ты ей не нравишься. -Ну значит, потанцую с обеими. Не будут же они друг с другом танцевать. -Ты ловелас, Райнер. -И ещё. Я должен сказать тебе кое-что важное. Бертольд замер в ожидании совета, который поможет ему понравиться Энни. -Сегодня засни в позе солнышка, и только попробуй в позе эмбриона, не хочу Жану проиграть. Мы на тебя поставили целых десять сигарет.