Весенний бал

Погода в точности соответствовала настроению Энни. Тяжёлые кучевые облака окутали собой небо, не предвещая ничего хорошего. Весенние сырость и слякоть были как грязь в душе девушки. Именно так она себя ощущала: грязной убийцей, что не пощадила невинного человека, живущего с ней под одной крышей. Марко не заслуживал смерти, когда-то он тоже, как и она сейчас, мечтал поступить в Военную полицию, вроде бы собирался там прислуживать даже самому королю. И у него всё могло бы получится, если бы не этот нелепый случай на крыше одного из домов. Марко не заслуживал смерти, определённо нет. Леонхарт поклялась самой себе, что больше никто из сто четвёртого не умрёт по её вине. Она будет оберегать их от опасности, если предоставится возможность. Кто угодно, но только не они. Энни не ожидала, что привяжется к отродьям, которых должна ненавидеть и презирать до глубины души. Она не видела в них монстров. Как бы Райнер не смеялся, а Бертольд не настаивал, что все эти люди должны умереть, Энни не могла и не хотела этому способствовать: «Я всегда думала, что жизнь не имеет смысла. Что такого в том, чтобы её отобрать? Абсолютно ничья жизнь не казалась мне ценной, даже моя собственная. Только почему так плохо из-за того, что он умер? Почему? Неужели во мне спустя столько лет проснулась совесть?» Пока остальные девушки надевали самые красивые платья в своём гардеробе, наносили макияж и ждали, когда за ними придут, Энни битый час занималась самокопанием, сидя на краю открытого окна на первом этаже кадетского корпуса. Но даже с поникшей головой, растрёпаными волосами и промокшей, из-под капюшона выглядывающей чёлкой, Энни выглядела как неосуществимая мечта для Гувера. Бертольд совершенно случайно наткнулся на её силуэт, сидящий на окне. Думал подойти, но в итоге прошёл мимо, так и не решившись сказать ничего, кроме пресловутого: «Привет, Энни». -Бертольд? Уже почти что завернувший за угол парень обернулся на голос Леонхарт и не знал, что ей ответить. Имир так пристыдила его с утра, что ему было неловко до одури после неудавшейся попытки пригласить Имир, подкатить к Энни: «Вдруг, ей уже рассказали про утро?» Но всё же он подошёл и присел рядом. Дождь мигом ударил Бертольду в глаза, намочил волосы и синюю кофту. -Почему ты здесь сидишь, ты ведь промокнешь? -Я в капюшоне. Капли дождя стекали в задранный у Энни рукав, а кожа была покрыта мурашками. Берт будто на своей шкуре ощущал, как она замёрзла, смотрел на неё через мокрые, спадающие на лоб, потемневшие от воды волосы. -Почему ты не приглаешь меня на бал? -Но… Ты же сказала, что не пойдёшь туда? -А вот Райнер мне сказал, что ты стесняешься. -Нет, это неправда! Я просто думал, что ты не в настроении из-за всего случившегося, и не хотел ещё больше тебе докучать. -Ясно. Так ты пригласишь меня? — подняла взгляд на трясущегося от волнения Бертольда и улыбнулась во весь рот. -Конечно! — закричал Бертольд. У нас есть ещё пара часов до него, я встречу тебя у комнаты. -Хорошо. Ты весь дрожишь. Замёрз, наверное, пока со мной сидел? -Нет! То есть, да! Это от холода дрожь. -Ну я пойду готовиться. До встречи, Бертольд. Девушка встала на подоконник и прижалась к промокшему за пару минут Гуверу, чувствуя его напряжённые мышцы и проводя мокрой чёлкой по его запястью.