Подождите меня, учитель!

Шэнь Юаня всегда утомляла бумажная работа. Будь она в прошлой жизни или в нынешней. Но всё же в этом мире, в котором ему случайным образом повезло оказаться, он был учителем, и потому на его плечах лежала большая ответственность в виде пары десятков непроверенных свитков его учеников… Обычно он успевал просмотреть все работы ещё днём, однако на этот раз их было чуть ли не в два раза больше! А всё из-за чего? Из-за неподобающего поведения учеников, которые неожиданно решили вести себя как силачи с пика Байчжань, а потому устроили потасовку среди бела дня, в результате которой разукрасили друг другу лица и в придачу помяли пару любимых кустиков их учителя… Возможно, Юань был бы более снисходительным, ведь юношескому пылу все-таки нужно куда-нибудь деваться, а кулаки были лучшим вариантом. Но… Во-первых, такое происходило уже несколько раз. А во-вторых, главная причина всё-таки заключалась в так сильно обожаемых им цветущих кустиках, которые сейчас больше напоминали бесформенную кучу палок. Потому, не поскупившись на наказании, Шэнь Цинцю повелел всем провинившимся, то есть почти что всем ученикам, исключая, конечно же, Бинхэ, который в это время преспокойно совершенствовался у себя в комнате, пробежать вокруг пика десять кругов, а после написать длиннющий доклад о важности высоконравственного поведения, значимости моральных качеств и тому подобного. Однако наказал он, как оказалось, не только их, но и самого себя: теперь этому старику предстояло проверить всю ту гору свитков, которая сейчас грозно возвышалась над столом и над ним самим, даже не думая уменьшаться. Кто бы мог подумать, что эти негодники от страха перед этим учителем так быстро сделают всю домашку? Неужели у него был настолько злой вид, когда он прибыл на место происшествия? В который раз шумно вздохнув и потерев уставшие глаза, Шэнь Юань продолжал читать рукописи, про себя всё время отмечая, что больше никогда не станет так мучить ни учеников, ни самого себя. Просто придумает другое наказание, не связанное с этим учителем, чья голова и спина уже прямо сейчас были готовы прекратить функционировать. Лето было в самом расцвете, потому весь день держалась невыносимая духота, от которой хотелось сбежать туда, где можно было свободно скинуть все эти многочисленные слои заклинательской одежды и напялить хоть что-нибудь по типу шорт и майки. Но нет, Юань же сейчас в роли Цинцю! Он должен всегда сохранять возвышенный вид благородного лорда хребта Цанцюн! К тому же он застрял в Древнем Китае, где понятия удобно и красиво несовместимы. А зная любовь его многоуважаемых шисюнов к внезапным визитам, Шэнь Юаню иногда кажется, что ему и спать нужно по струнке, а то не дай боже он слюни ночью пускает. И иногда ему кажется, что действительно пускает, ведь по утрам, когда Бинхэ приходит к нему с завтраком и пожеланием доброго утра, он порой замечает брошенный на него из-под ресниц взгляд. Очень странный взгляд. Его милая овечка иногда уж очень проникновенно на него смотрит. Даже слишком. От этих внимательных глаз хочется спрятаться под одеялом и вежливо попросить их хозяина покинуть его комнату, ещё желательно дом, да и вообще отправить на все четыре стороны. Но другая сторона, что, видно, не слышала об инстинкте самосохранения, хочет приблизиться к мальчишке и заглянуть внутрь его зрачков, в которых плещется настоящая буря, неподвластная стихия, способная захватить в свой плен любого, кто окажется под силой её воздействия. Это пугает. Но и неимоверно интригует. Однако как бы Юаню ни было интересно выяснить природу этих загадочных глаз, он все ещё является учителем Ло Бинхэ. Он не может сделать ничего из нарушающего законов системы, пропади она пропадом. Поэтому ему только и остаётся делать вид, что не замечает украдкой брошенные на него взгляды, и просто наслаждается присутствием своего ученика, который через пару мгновений словно приходит в себя, еле качает головой и со своим уже привычным видом преданной овечки спрашивает, чего бы учитель хотел на обед. Окно в комнате было открыто настежь, но ветра не было от слова совсем. Обмахиваться одним веером было уже недостаточно, потому Юань позволил себе снять верхнюю одежду, оставшись в нижнем платье. Но даже так хотелось чего-нибудь ужасно ледяного. И к великому удивлению этого мастера — хотя уже, наверное, было бы пора перестать удивляться — рядом со столом он обнаружил кувшин с холодным лимонадом. Капельки конденсата заманчиво стекали с уже немного потеплевших стенок сосуда, но даже этого для измученного жарой учителя было достаточно. Шэнь Юань выпил чуть ли не всё содержимое кувшина, которое своим вкусом привело этого старика в восторг. Вопроса, кто сделал и принёс этот лимонад к столу учителя, даже не возникло, слишком сильно тот привык к подобным сюрпризам. То сладости, то различные напитки. Иногда даже были цветы… Юань однажды немного пожурил молодого ученика за то, что тот подобными действиями постоянно отвлекался от учёбы. Но увидев, каким печальным стал от этого Бинхэ, у которого словно забрали любимую игрушку, старое сердце не выдержало и все же позволило его милой овечке иногда что-нибудь приносить, если это не отнимало много времени от занятий. Нужно было видеть, как у мальчишки от этих слов словно второе дыхание появилось, будто он только и ждал официального разрешения учителя на подарки, хоть оно таковым на самом деле не являлось. Теперь же учитель все чаще замечал подобные приятные напоминания о том, что он больше не одинок. После дегустации лимонада, потянувшись и сладко зевнув, Шэнь Юань вернулся к проверке сочинений. Точнее он пытался вернуться. Мысли все время уплывали в сторону конкретного полудемона в лице собственного ученика. Отчего-то на сердце была странная тяжесть, словно Юань что-то потерял и больше не смог найти. От этого становилось невыносимо тоскливо. А система на все вопросы лишь тактично отмалчивалась. Было бы хорошо сейчас увидеться с Бинхэ, ведь один его голос мог отогнать все мнимые страхи. Но мальчишка к этому времени уже скорее всего лёг спать, так что будить его по пустякам не стоило. Лимонад закончился, но мозги по-прежнему кипели. Уставшие глаза никак не могли сосредоточиться на иероглифах перед собой. А ведь вместо этого он мог уже видеть третий сон, сладко нежась… — В мягкой постели, — с громким выдохом проговаривает Шэнь Юань, окончательно принимая поражение у усталости. Отложив кисть и потушив свечу, Цинцю только сейчас замечает, что время перевалило далеко за полночь. Небо за окном застилали яркие звёзды, среди которых можно было разглядеть животных, даже какие-то предметы. Но больше всего заклинателя привлекла группа звёзд, сильно напоминающая его миленького ученика. Стоять, что?! Вот видно контуры лица ещё с юношескими очертаниями. Также можно представить пышный кудрявый хвост, маленький носик, но главное — неимоверно яркие и счастливые глаза. Шэнь Юань удивленно поднимает брови, не зная, что и думать. Неужели система настолько почитает своего главного героя, что теперь в его честь ещё и созвездия создаёт? Вот это уж действительно чересчур. Но кого вообще интересует мнение этого старика? Наверное, только самого Бинхэ, который сейчас с лёгкой улыбкой прямо с неба смотрел на своего учителя. Юноша, ещё не успевший расправить свои крылья, но уже сейчас проявляющий выдающиеся способности, зачем-то увязался за Шэнь Цинцю, за главным злодеем сей истории о прекрасном гаремнике под предводительством не менее прекрасного главного героя, который по стечению обстоятельств был учеником этого самого злодея. Нет, Юань не жалуется, что мальчонка увязался за ним, ему даже приятно его внимание, если оно, конечно, не становится чрезмерным. Просто как-то неправильно, что главный герой так откровенно старается угодить злодею. Готовит, убирается, делая всё в лучшем виде. Опять же, Юань не против. От еды Бинхэ на глазах слезы наворачиваются — настолько это божественно. И если бы не надоедливый ООС, то Юань бы в свою очередь с этого ребёнка вообще каждую пылинку сдувал. Но при таком раскладе сюжет может случайно завернуть куда-нибудь не туда, и… В любом случае этот Шэнь надеется, что в отличие от оригинальной истории после арки с бездной Бинхэ сохранит хоть капельку теплых чувств к этому старику и будет не столь жесток с ним. Но от одной только мысли о Союзе Бессмертных уже хочется выть. Как ему, спрашивается, столкнуть этот белый цветок лотоса в мир демонов?! И главное зачем? Для продвижения сюжета! Ещё чего! Да чтоб у этой системы сервер залагал! «Рада помочь!» — как всегда не вовремя отозвалась система. «Заткнись!» — про себя негодовал учитель. Проклиная всевозможными ласковыми словами всех и вся, Шэнь Юань стал подниматься из-за стола, желая поскорее упасть в объятья постели, как в темноте случайно этот самый стол ногой и задевает. От этого многие вещи включая свитки, которые были разделены на несколько аккуратных стопок, с грохотом падают на пол, после себя оставляя лишь эхо от немого крика в душе заклинателя. Вот чёрт! Всего за несколькими дверьми живёт Бинхэ! Он точно проснулся и наверняка уже бежит выяснять, что случилось с этим кривоногим учителем! Теперь Шэнь Юань проклинал никого иного как себя. От тупой боли в ноге он взбодрился и теперь судорожно старался нацепить на себя образ невозмутимости и возвышенности, насколько это было возможно. Но это не было возможно, потому что верхнее одеяние никак не хотелось завязываться, а его веер, его незаменимая защита теперь валялась где-то посреди этого бардака. И потому смирившись с неминуемым падением своего авторитета, а в следствии, возможно, и потерей баллов, Шэнь Юань встал на четвереньки, пытаясь нащупать в темноте хоть что-нибудь. К счастью, удача улыбнулась этому старику, и ему удалось отыскать свечку, которую сразу же зажёг. В полумраке нашёлся веер, и все бы ничего, но… Где Бинхэ? Этот мастер успел и свитки по местам разложить, а его ученик всё ещё не пришёл. Неужели грохот был не таким уж и сильным? Или Бинхэ слишком крепко спит? Из-за любопытства — или скорее беспокойства — Шэнь Юань дошёл до комнаты Бинхэ, чья дверь была слегка приоткрыта. Заглянув внутрь, Цинцю не обнаружил своего ученика. Ни на кровати, ни за столом. Нигде. От этого старческое сердце забеспокоилось сильнее. Где мог пропадать его ученик в столь поздний час? Может наконец-то пошёл к сестричкам? Нет, его белая овечка точно не стала бы. Или задержался в библиотеке и уснул там? Но тогда бы он предупредил своего учителя, что пойдёт заниматься туда. Пока Шэнь Юань мучался этими вопросами, то успел обойти всю бамбуковую хижину, в конце концов так и не сумев найти Бинхэ. Тогда учитель стал вспоминать, когда и где в последний раз видел своего ученика. Виделись они днём. Шэнь Юань, будучи ещё в расстроенных чувствах из-за происшествия с дракой, возвращался домой. На пороге его встретил Бинхэ и, сразу же заметив настроение учителя, стал расспрашивать, что случилось и как он может помочь. Юань тогда лишь потрепал мальчишку по голове, попросив не волноваться по этому поводу. После, вкусно пообедав — конечно же, стараниями Бинхэ — ученик занялся уборкой, а учитель, украдкой поглядывая на него, пытался представить, каким этот белый лотос станет, когда вырастет. Ближе к вечеру Бинхэ вернулся к себе в комнату, а к Юаню стали подходить ученики с работами. И примерно с этого времени юноши больше не наблюдалось. Наверняка тот подходил к нему, ведь кувшин просто так не мог оказаться подле стола учителя, а это означает, что пару часов назад он все ещё должен был находиться поблизости. Шэнь Цинцю вышел из хижины и стал бродить по пику, в надежде хоть где-нибудь обнаружить своего ученика. На Цинцзин стояла полная тишина и лишь тихий шелест под ногами нарушал её. Темнота вокруг освещалась изредка попадавшимися светлячками, а также звёздами с неба, на которые Шэнь Юань старался не смотреть. Чутье заклинателя подсказывало ему, что что-то явно было не так, но что именно — осознать пока не было возможным. Прочесав чуть ли не весь пик, ему так и не удалось найти Бинхэ. От этого в голове проскакивало всё больше тревожных мыслей. Нервно постукивая веером по руке, Шэнь Юань старался успокоить своё сердце и находящуюся в полнейшей панике душу. И когда он только успел так полюбить Бихнэ? С этой мыслью Шэнь Цинцю остановился и все-таки посмотрел на небо. Сколько бы Юань не отрицал этого, он любил мальчишку. Ещё будучи простым читателем, ему всегда был важен Ло Бинхэ не только как главный герой, но и как существующий где-то там, в параллельной вселенной человек или, точнее, полудемон, который надеялся, страдал, убивал, но всегда достигал своих целей. Этот повелитель трех миров имел — во всех смыслах — сотню красавец, но все равно оставался одиноким. Ему не хватало одной единственной родственной души, которая остановила бы его и не позволила стать тем монстром, в которого он по итогу превратился. Шэнь Юань понимал его. Хотя у него не было гарема, и ему не приходилось идти через все те испытания, но он также ощущал себя крайне одиноким среди людей, которые его когда-либо окружали. Он словно жил в иллюзии, в симуляции ощущений и последующих чувств, что ему не принадлежали. Это опустошало. Являясь составляющей всей этой массы вечно спешащих куда-то, постоянно лгущих друг другу людей, сам же во всю эту ложь верить и начинаешь. Именно она привела Юаня ко всем этим многочисленным романам с плохо прописанным сюжетом, недоработанными персонажами и ещё чего похуже. Но, к удивлению, они стали ему хоть какой-то опорой, поддерживающей жизнь. А после — самой жизнью. Вдруг в ночной тишине раздался звук. Было сложно понять, от чего он исходил, поэтому Шэнь Юань отмахнулся от мыслей и сильнее прислушался. Шум снова повторился, и тогда заклинатель пошёл к его источнику. Через некоторое время звук стал громче, и Юань с ужасом понял, что на самом деле это очень похоже на удары лопаты о землю, которая периодически натыкается на камни. Кому в здравом уме ночью захочется что-то копать? Только если это по итогу не должно стать могилой… Этот старик успел начитаться различных романов, в которых своеобразным клише было обязательное похищение кого-то из героев, а после прогулочка в лес глубокой ночью, где и закапывали тело жертвы. Таким образом, у Шэнь Юаня случился перманентный шок. Ведь это его милый Бинхэ мог сейчас без сознания лежать на голой земле, ожидая момента, когда его закопают! И не важно, что у него был ореол главного героя. Это не отменяет того, что ему сейчас могло быть больно! При этой мысли Юань уже во всю пустился в погоню за собственными страхами. Продираясь через густые заросли, он уже думал призвать Сюя, как оказался на небольшой полянке посреди леса. Оглядевшись, Юань не заметил ничего подозрительного, кроме уж довольно знакомой кудрявой макушки, выглядывающей из-под кустов. Вот только она не лежала без сознания вместе со всем остальным телом, а методично появлялась и исчезала среди травы. Приблизившись к ней, заклинатель с интересом стал наблюдать за её обладателем. Высокий хвост был замотан в неряшливый пучок, закрепленный какой-то палкой. Вокруг были разбросаны различные предметы, одни из которых напоминали лопату, другие что-то из садоводства. Ими по очереди ковыряли в земле, при этом издавая то-ли ругательства, то-ли просто громко пыхтя. От всего этого зрелища у заклинателя задёргался глаз. Молодой ученик явно не был ранен, что значительно успокоило сердце старика, который со времени обнаружения пропажи перебрал все самые страшные варианты развития событий, но точно никак не мог предположить, что поймает главного героя ночью за игрой в песочнице. Прикрывшись веером, Шэнь Юань спокойно, будто не он пару минут назад устроил себе истерику, спросил: — Что ты делаешь? — Учитель! — моментально выпрыгнул из-под куста Бихнэ и впопыхах стал отряхиваться. Его лицо медленно, но верно приобретало красный оттенок, и если бы не окружающая ночная темнота, то его явно можно было сравнить со спелым помидором. Некогда светлые одеяния превратились в сплошные земляные тряпки, а на голове был ещё больший бардак, чем казалось на первый взгляд. И в целом картина была… забавная. Кое-как приведя себя в порядок, но так и не заметив пару листиков на голове и след от земли на щеке, Бинхэ бросил осторожный взгляд на учителя. — Я… — Ты знаешь сколько времени? — Нет, но… — Уже глубокая ночь, Бинхэ. — Оо… П-правда? — заикаясь, старался хоть что-нибудь ответить юноша. — Разве этот мастер станет врать… — устало прикрыл глаза Юань, не понимая, его ученик просто тупит или действительно не знает который час. Хотя недавно он и сам потерялся во времени среди всех тех свитков. — Нет! Конечно нет! — Бинхэ оглянулся и оценил положение звёзд, которое указывало на то, что время уже давно перевалило за полночь. — Просто этот ученик… — его глаза беспокойно забегали, — слегка… заработался и… не заметил, что уже наступила ночь. Он приносит свои извинения, — Бинхэ, понурив голову, поклонился. Шэнь Юань, смотря на своего ученика, не мог не улыбнуться — настолько милым тот был. Бинхэ всегда очень остро воспринимал все слова учителя. От похвалы он светился так, словно прямо сейчас собирался вознестись, а от малейшего упрёка плакал с таким видом, что грустные картинки с котиками и рядом не стояли. Иногда казалось, что для его слез и ведра не хватит. Хотя Юань в своей комнате все равно держал при себе парочку на случай опасности затопления своего дома. Спрятав улыбку за веером, Юань повторил вопрос: — И что же ты все-таки делал так поздно в лесу? Бинхэ пригнулся ещё сильнее. — Я… Этот ученик, — послышался судорожный вздох, — садил цветы. Юань молча поднял брови. Нет, он, конечно, и так уже что-то подобное предположил, но все же услышать об этом напрямую было странно. Кто из нормальных людей ночью будет садить цветы? Ах, ну да, Бинхэ же только на половину человек. Может его демоническая сущность неожиданно решила устроить собственный цветник? Или… Шэнь Юань воззрился на окружающие его растения. В ночной темноте он не сразу узнал это место, но буквально сегодня он уже был здесь, когда разгонял своих взбесившихся учеников. Многие ветки деревьев были сломаны, стебли бамбука срублены, а растения затоптаны под подошвой сапог. Цинцю тогда знатно рассердился, ведь он так любил эту полянку, которую часто использовал для уединения со своими мыслями. Однако находясь здесь сейчас, казалось, что сегодняшнего инцидента будто и не происходило. Некоторые ростки все ещё не были восстановлены, но остальные словно исцелились! И Шэнь Юань даже не будет гадать с чьей помощью. Снова обратив свой взор на ученика, теперь уж он сам не знал, что сказать. Спасибо? Или… Не стоило, но всё равно спасибо? От усиленного мозгового процесса Шэнь Юань нахмурился, понимая, что это звучит хуже, чем многие реплики из низкосортных романов. — Учитель выглядел сильно расстроенным, когда вернулся, — попытался оправдаться юноша под пронзительным взглядом. — Этот ученик хотел лишь порадовать его… Чтобы учитель больше не… грустил? — чуть слышно прошептал Бинхэ. Пресвятые небожители, ну что за чудо. Вот как этот милый барашек мог превратиться в смертоносного демона, который был способен убить одним взглядом своих тёмных глаз, которые сейчас этот мальчишка застенчиво прятал. Юань чисто психологически не сможет сбросить Бинхэ в Бездну. Ведь даже в этот момент его хочется лишь обнять и никому не показывать, как самое драгоценное сокровище. Внутренне обливаясь слезами, Шэнь Юань ближе подошёл к ученику и потрепал того по макушке, делая ту ещё более растрепанной. От этого Бинхэ снова посмотрел своими глубокими глазами на учителя и так лучезарно улыбнулся, что сами звёзды могли позавидовать её яркости. Юаню же казалось, что он ослеп. — Бинхэ, этот мастер тебе неимоверно благодарен, но в следующий раз он хотел, чтобы ты предупреждал его о своих столь поздних похождениях. Шэнь Юань, спрятавшись за веером, не стал упоминать о том, что чуть с ума не сошёл из-за пропажи Бинхэ, а потому как мамочка наседка ходил по всему пику и искал своего ребёнка. Уж слишком это было… Непрофессионально. — Учитель, но я предупреждал вас, что пойду заниматься в библиотеку и скорее всего вернусь поздно, — ответил Бинхэ. Вот те на. Он, видно, настолько увлёкся проверкой сочинений, что даже не заметил, как Бинхэ к нему подошёл и что-то сказал. Хороший из него учитель. — Но ты не в библиотеке, — хоть как-то старался спасти свой авторитет Юань. — Я был там… сначала, — виновато улыбнулся Бинхэ, — но потом услышал разговор о произошедшем и решил, что смогу помочь всё восстановить. Смотрите, учитель, — он потянул того к стопке вещей. Мальчишка достал из-под завала книгу, отряхнул и протянул Юаню, — я нашёл заклинание, с помощью которого можно исцелить множество растений! Шэнь молча принял книгу, немного полистал для виду, понял, что ничего не понял, и вернул обратно. Уже, казалось, давно пора было прекратить удивляться, но как тут перестать то? В его возрасте Шэнь Юань только и сидел в интернете. А этот в какой-то доисторической книге успел найти заклинание и даже научиться им пользоваться. Хотя главный герой на то и главный герой. Придя к такому выводу, Шэнь Юань снова потрепал мальчишку по макушке с уже полностью развалившейся причёской и сказал тому складывать вещи, так как они идут домой — нечего ночью в земле копаться. И перед тем, как услышать неизменное «да, учитель!», успел заметить, что при слове «домой» Бинхэ как-то грустно улыбнулся. Это была та самая улыбка, которая появляется, когда ты не можешь до конца что-либо принять или во что-то поверить. Шэнь Юань слишком часто видел такую улыбку, смотря на себя в зеркало, чтобы её не узнать. Ему было знакомо чувство неправильности происходящего, которое по большей части посещало его именно в прошлой жизни. Сейчас же он чувствовал, что на своём месте, будто жизнь, которая изначально совершила ошибку, отправив его душу существовать в человеческом мире, спохватившись, вернула все на круги своя, подарив второй шанс. И, видно, не только ему. Собравшись, учитель и его ученик направились к бамбуковой хижине. Звезды с неба все также ярко светили, но Шэнь Юань больше не обращал внимания на их блеск, ведь юноша рядом с ним сиял ярче сверхновой. Бинхэ в это время что-то щебетал. В основном о том, что успел прочитать в книге. Выглядел он при этом очень воодушевленным, хотя по всем законам мира подросток вряд ли должен был быть настолько заинтересованным в каких-то зелёных листочках. Однако слушать его хотелось даже Шэнь Юаню — особенно Шэнь Юаню — который порой забывал следить за ходом монолога Бинхэ и просто наслаждался его ещё юношеским ломким голосом. Интересно, каким он будет, когда Бинхэ вырастет? Наверняка, заклинательницы и демоницы лишь от одного глубокого тенора будут падать на колени, слёзно умоляя взять их в жёны. Этот старик сам бы вряд ли удержался на ногах… — Учитель, а вы уже проверили моё сочинение? — неожиданно спросил Бинхэ. — Какое? — попытался выбросить из головы лишние мысли Цинцю. — Которое вы… задали? — Хмм, — Юань постучал веером по подбородку, — единственное сочинение, что этот учитель задавал, был доклад о благопристойном поведении. Но причём здесь ты, Бинхэ? — взглянул на того Юань. — Так я, — замялся юноша, ненатурально покашливая в кулак, — тоже решил написать… — и опустил взгляд, будто в чем-то провинился. — Ох, Бинхэ, ты был вовсе не обязан писать его. Тебя это совершенно не касалось… — Но, учитель! — захныкал от этих слов Бинхэ, больше похожий не на полудемона, а на несчастного щеночка. — Я правда хотел его написать! Неужели другим можно писать вам сочинения, а мне нет? — уже во всю плакал маленький демон. О боги, что с этим ребёнком не так? Он только что расстроился из-за того, что ему разрешили не делать домашку? Юань в прошлом вообще очень редко выполнял её. Но Бинхэ… Он настолько трудолюбивый, умный, заботливый, красивый… Стоит вроде бы прямо перед тобой влажный сон всех девиц — и не только девиц — что иногда задумываешься — может это действительно сон? К тому же слезы этого ребёнка имеют какое-то странное воздействие: этому созданию с несчастными глазами и шмыгающим носом просто невозможно в чем-то отказать. Потому Юаню ничего другого не остаётся, как наконец-то взять свои мысли под контроль, ведь из-за затянувшегося молчания с его стороны Бинхэ начал плакать ещё сильнее, и все же успокоить ребёнка. Юань подошел к мальчишке и погладил того по кудрявой голове: — Ну что же ты, Бинхэ, не плачь. Не из-за чего расстраиваться. Этот учитель совершенно не то имел в виду. Просто он уверен… Нет, он знает, что ты самый прилежный ученик пика Цинцин. Тебе не нужно было писать доклад, ведь никто и так не сравнится с тобой. После этих слов шмыганье носа постепенно прекратилось. Бинхэ неуверенно поднял глаза да так и замер. Его учитель редко проявлял эмоции: на лице, как правило, можно было увидеть лишь привычное радушие, либо пустую маску. Всё остальное он тщательно прятал за веером. Но сейчас… Учитель смотрел на него столь нежно и открыто, будто действительно считал его особенным. Глаза снова предательски защипало. Видя, что его ученик опять готов заплакать, Юань еле удержался от того, чтобы закатить глаза. Вместо этого он легонько стукнул мальчишку веером по голове, надеясь, что хотя бы это немного поможет привести того в чувства. — Простите, учитель, — промямлил Бинхэ и начал вытирать грязными рукавами своё мокрое лицо. — Остановись, — со вздохом сказал Юань. Бинхэ перестал судорожно тереть лицо и не успел снова извиниться, как почувствовал аккуратные прикосновения к своим щекам. Тонкие пальцы, держащие белоснежный платок, покрытый зелёной вышивкой, порхали над лицом юноши, вытирая по ней растёкшуюся грязь. Застывший от неожиданности мальчишка боялся лишний раз вздохнуть. Юань вытирал лицо Бинхэ, при этом каким-то чудом сохраняя внешнее спокойствие. Наверное, ему следовало просто предложить Бинхэ свой платок, а не всерьёз выполнять роль мамочки, ведь система наверняка так просто этого не оставит и сбросит пару десятков столь драгоценных баллов. Но он не мог не позаботиться о своём ученике, который казался таким беззащитным, таким маленьким и отчего-то печальным. Сам Бинхэ лишь молча наблюдал за учителем, упрямо поджимая губы, словно боясь что-то спросить. Нарушать эту неловкую связь между ними не хотелось, но все же вопреки желанию с тонких губ слетело тихое: — Учитель? — Мгм? — с немым вопросом взглянул Шэнь Юань в глаза к ученику. Было трудно понять, о чем тот думает. Но от столь пристального взгляда, что был способен вытащить все самое сокровенное из твоей души, становилось не по себе. — Учитель. — Мгм. Наконец-то приведя лицо Бинхэ в прилежный вид, Шэнь Юань в последний раз прошёлся по лицу ученика, разглаживая морщинку между бровей, вытащил пару листиков из недопучка и отступил назад на безопасное расстояние от пленительного воздействия мальчишки. Бинхэ, казалось, покачнулся слегка вперёд, словно хотел продлить столь близкий контакт, но, так и не сделав шаг, отступил. — Спасибо, учитель, — улыбнулся Бинхэ. От этой хоть и небольшой, но искренней улыбки на сердце сразу стало чуть спокойнее. Хотелось просто подойти и заключить ученика в такие крепкие объятия, чтоб тот и мыслить не смел о плохом. Но Шэнь Цинцю лишь молча раскрыл веер, развернулся и пошёл дальше. Он решил больше не испытывать судьбу и не нервировать систему. Хватало и того, что она до сих пор не давала о себе знать, хотя он, казалось бы, нарушил уже множество запретов, наложенных на его роль Цинцю. Но, видно, сегодня система ушла в отгул, что, собственно, и беспокоило. Медленно продолжая идти по направлению к хижине, Юань желал лишь поскорее добраться до кровати, однако старые ноги заклинателя, что чуть ли не скрипели от каждого шага, считали иначе, а потому с трудом делали каждый шаг. То ли духота доконала этого учителя, то ли он действительно стал параноиком, которому всё казалось слишком подозрительным. Даже прожигающий его затылок взгляд начинал настораживать. — Учитель, можно задать один вопрос? — неуверенно спросил Бинхэ и, увидев лёгкий кивок, продолжил, — вы сожалеете о чем-нибудь? Шэнь Юань слегка удивился. Неужели именно этим вопросом мальчишка все это время терзался? Приняв наиболее умный вид, заклинатель ответил: — Каждый о чем-то сожалеет, Бинхэ. Но некоторым вещам так и суждено остаться в прошлом, потому не стоит за них держаться. Нужно уметь принимать и прощать как других, так и самого себя. — А вы простили? — еле слышно донесся голос сзади. — Что? — переспросил Юань. — Вы простили себя? Цинцю было слегка не по себе от принявшего такой поворот разговора. Простил ли он? Свою прошлую жизнь Юань уже давно для себя похоронил, смысла сожалеть о ней не было. Но в этой жизни… Надежда все ещё грела душу этого старика, который не хотел бросать ни в чем невиновного мальчишку в саму преисподнюю. Если существует хотя бы малый шанс избежать такого развития событий, он ни за что его не упустит. Так что пока ему сожалеть не о чем. Вдохнув поглубже, Юань хотел уж поинтересоваться причиной этих вопросов, как услышал: — Но вы уже это сделали, учитель. Выдоха так и не последовало. Звук шагов прекратился. Шэнь Юань и не заметил, как кроны деревьев, грозно нависающие сверху, стали закрывать звезды, из-за чего вся дорога напоминала тёмный туннель, но, к сожалению, без света в конце. Сердце, что на пару секунд точно остановилось, теперь набатом стучало в голове единственной мыслью. Это не голос Бинхэ. Слишком грубый. Чрезмерно властный. Безумный. — Вы сожалеете, учитель? По телу пробежал табун мурашек, затылок начало покалывать от напряжения. Ноги, словно прибитые гвоздями к земле, стали неимоверно тяжёлыми и вот-вот должны были подкоситься. — Простили себя за то, что сделали со мной? Паника, которая все это время умело подавлялась в душе заклинателя, наконец-то вырвалась наружу всепоглощающим ужасом. Как это возможно? Как это могло произойти?! Все мысли разбегались в тумане, в котором был слышен лишь единственный голос: — Чего же вы молчите, учитель? Неужели вам действительно было всё равно? Безумие, окрашенное ядом, сквозило в каждом слове. Послышались медленные, почти что бесшумные шаги, напоминающие передвижения дикого зверя, который уже был готов наброситься на загнанную в угол жертву. — Вся ваша забота была ничем иным, как играми с наивным ребёнком! Крик полный боли, невысказанной злобы, отчаяния и в то же время могильной пустоты эхом отражался в голове Шэнь Цинцю. Не в силах его слышать, он закрыл уши руками, но голос от этого стал лишь громче. — Вы предали меня! Нет, он этого не делал! — Вы обманули меня! Это было не в его власти! — Так посмотрите, кем я стал. Юань же наоборот зажмурил глаза, пытаясь перевести дыхание. Всё случилось так быстро, что первым его желанием было просто бежать. Но даже в таком состоянии он понимал, что это бессмысленно. Будто твоя жизнь тебе же больше не принадлежит. Стоит лишь вздохнуть, и тысячи клинков врежутся тебе в спину. От этого голоса дыхание стопорилось, а сердце готово было разорвать грудную клетку. Неужели именно таким был Ло Бинхэ в оригинальном сюжете? Шэнь Юань, не успев толком обдумать эту мысль, услышал звук покидающего ножны меча. Бежать было некуда. Но всё же он смог преодолеть животный страх и, осторожно вздохнув, обернуться. Вдруг лес исчез, а перед глазами появились раскаленные всполохи лавы, взлетающие вверх из расщелины в земле. Бездна. Тот самый день Союза бессмертных. Вот только теперь у края пропасти стоял Юань, и именно в его грудь упирался меч, направленный в самое сердце. — Учитель, посмотрите на меня. Ставшему обманчиво ласковому голосу было сложно сопротивляться, но Юань лишь неотрывно смотрел на всполохи лавы позади себя, не в силах даже повернуть голову в направлении своего ученика. — Ну же, — нежно пропел юноша, хотя уже скорее мужчина, — посмотрите на то, что вы создали. Вы ведь этого и добивались. Притворялись праведным учителем. Наставляли и заботились обо мне для того, чтобы потом разрушить все же вами и созданное. А я… — голос наконец-то его подвел и слегка дрогнул. — Я верил вам. Вверял своё сердце в ваши руки. Как вы им распорядились, учитель? Грудь пронзила резкая боль, из уголка губ потекла кровь. Но эта боль ни на миг не могла сравниться с той, что сейчас пребывала в душе заклинателя. Действительно ли у него не было иного пути? Разве он не собирался изменить сюжет? Неужели этот старик больше никогда не увидит свой белый лотос? Свою маленькую овечку, которая всё время хвостиком бегала за ним с таким радостным «учитель»! Не сможет погладить эти непослушные волосы, украдкой запуская в них свои пальцы и отмечая их необычайную мягкость. Но главное — никогда больше не встретит на себе взгляд этих с одной стороны бездонных, а с другой таких ярких, хранящих в себе свет самих звёзд глаз. Теперь же на Шэнь Юаня будут смотреть только с отвращением и безумием. С принятием безвыходности ситуации паника постепенно отступала, отрезвляя голову. Будто осознание того, что ему вряд ли удастся выбраться отсюда живым, придавало больше смелости. Ведь всё и так уже было решено. Больше никаких недомолвок, никаких страхов. Самое худшее уже произошло. И, к сожалению, не с ним. Заклинатель медленно поднял взгляд на демона перед собой и, к удивлению, в глазах напротив не увидел всепоглощающей ненависти. В них была лишь глубокая грусть. Скорбь по счастливым денькам на пике, совместным тренировкам, готовке, праздной болтовне и всему тому, чему больше не суждено было повториться. Слёзы печали, которые незаметно для их хозяина скатывались по щекам, падали на каменные скалы, но Юань будто на себе ощущал всю их тяжесть. — Учитель… — Бинхэ всхлипнул. — Почему? Боль в сердце стала сильнее, но не от меча, который сейчас разрывал его плоть, а от этого потерянного голоса, обладатель которого никак не мог понять, почему судьба оказалась столь жестокой с ним. Изначально Ло Бинхэ был лишь мусором, который любезно подобрал бездушный заклинатель. Под его гнетом мальчишка прожил долгие годы. Однако после, когда презрение сменилось милостью, юноша поверил в светлое будущее, в котором он вместе с учителем были бы счастливы. Но как говорится, судьба — злодейка, а люди — дураки. Бинхэ и предположить не мог, чем всё обернётся на самом деле. Молчание затягивалось слишком долго, отчего Шэнь Юаню только сложнее становилось ответить на вопрос. Да и что он мог вообще ему сказать? Правда была в том, что он лишь следовал указаниям системы ради продвижения сюжета. Даже зная, что главный герой по итогу выберется из Бездны, не было ли это слишком жестоко? Разве жизнь главного злодея стоила доброты мальчика, чей мир в один миг превратился в настоящий ад? Смотря на напряженные брови, мокрые глаза, закушенную наверняка до боли губу и пульсирующую метку на лбу… Юань абсолютно точно не был уверен. Уж лучше бы на него орали, злились, что угодно делали бы, но не смотрели столь печально. Руки против воли стали медленно подниматься к стоящему перед ним демону, который с лёгкостью мог бы их оттолкнуть или сломать. Но тот этого не делал, а просто ждал дальнейших действий, готовясь к удару, ведь что еще можно было ожидать от человека, так безжалостно скинувшего его в Бездну. И какого было его удивление, когда одна ладонь легко обхватила его щеку, большим пальцем убирая влагу под глазом, а вторая стала мягко вытирать мокрые дорожки тем самым платком, что и некоторое время назад. После почти года в Бездне Ло Бинхэ успел позабыть нежность этих рук с небольшими мозолями на пальцах от тренировок с мечом. Позабыть насколько зелёного оттенка были глаза напротив. И мягкий изгиб губ, который так красиво складывался в его имя. Слёзы стали литься сильнее. — Не нужно плакать, Бинхэ. Демон наконец-то перевёл свое внимание с ладоней, все ещё мягко прикасающихся к его подбородку, на лицо заклинателя, который дрожащими губами пытался изобразить утешающую улыбку. Однако наличие крови, медленно пропитывающей верхние одеяния заклинателя из текущей раны в области сердца, где до сих пор было воткнуто острие меча, делало улыбку настолько вымученной, что Бинхэ неожиданно потерялся. Что он вообще делал? Он ведь не хотел этого? Верно? Его руки начали трястись, а рот то открываться, то нехотя закрываться, будто их обладатель хотел что-то сказать. — Учитель, я… — начал было говорить Бинхэ, но вдруг земля под ним зашаталась, и огромная трещина между заклинателем и демоном пробежала словно молния, отделяя их друг от друга. Бинхэ быстро выбросил меч и кинулся к учителю, но, успев схватить лишь выпавший из рук заклинателя платок, был отброшен всей оставшейся Шэнь Цинцю силой. Пролетев с десяток метров, Бинхэ приземлился на одно колено, быстро встал на ноги и рванул обратно к учителю, со страхом понимая, что уже слишком поздно. Трещина быстро росла, теперь её нельзя было и перепрыгнуть. Шэнь Юань, держась за кровоточащую рану на груди и выплевывая скопившуюся в горле кровь, упал на колени. Хотелось ли ему плакать? Нет, навряд ли. Хотелось ли ему наорать на грёбаные небеса, которые были столь несправедливы? Да, конечно. Земля все больше начинала проседать под заклинателем. Всполохи пламени позади него откидывали на его лицо тень, делая и без того бледную кожу ещё белее. Наконец кусок скалы откололся и начал падать вниз вместе с человеком в окровавленных зелёных одеяниях. Последнее, что Юань запомнил, это яркий, словно спасающий маячок во тьме, огненный тотем. *** Пик Цинцин обволакивала ночная тишина, и лишь где-то вдали были слышны тихие перешептывания желтеющих листьев. Но неожиданно из бамбуковой хижины, уединенной в лесу, чуть не сломав дверь, вылетает человек. Его распущенные волосы развевал встречный ветер, а верхняя одежда, впопыхах накинутая на плечи, так и норовилась упасть под ноги. По взъерошенному виду этого человека никак нельзя было бы принять его за благородного заклинателя, которым он, собственно, являлся. Шэнь Юань после того, как проснулся, упав с кровати, долгое время пытался прийти в себя, но мозг никак не мог начать воспринимать реальность. И только после того, как он позвал Бинхэ, который, казалось, должен был спать в своей комнатке, все события накатили огненной волной, в которую он чуть не упал перед самым пробуждением. В одно мгновение на глазах заклинателя навернулись слезы. Этот момент застыл в своей неопределённой тишине, прерываемой лишь шелестом листьев за окном, лёгким скрипом балки под крышей, и тихими всхлипами человека, который начал задыхаться от нежелания становиться частью этой правды. Внезапно он вскочил и, быстро накинув на себя верхнюю одежду, выбежал из бамбуковой хижины, чтобы, обойдя её, упасть на колени перед могилой, в которой не было тела. Горе может пронзить вас до костей, но это будет симптом любви к чему-то, что вы больше не можете увидеть, снова почувствовать. Ведь часть любви к людям состоит в том, чтобы их терять. Мир крадёт у тебя незаметно, до самого конца не даёт осознать потери. Мир учит тебя не отпускать, но… Мы так медленно учимся. Шэнь Юань был из тех, кто ценит что-то только после того, как это случалось потерять. Теперь же он может лишь кричать на пустоту своей жизни, даже если это никогда не было его выбором. Возможно сегодня утром его снова найдут заснувшим у могилы с остатками меча, шисюны в сотый раз начнут просить двигаться дальше, воспитывать новых учеников, не зацикливаясь на прошлых неудачах. Если бы они только знали… *** Послышался хруст сломанного позвоночника. Рука на шее разжалась, и безымянный демон упал в раскаленную пучину, пожираемый всполохами огня. Остатки в виде рук и ноги валялись под подошвой мужчины с кровавым тотемом на лбу. С этим монстром он обошелся особо жестоко, ведь из-за него запачканный, но столь драгоценный платок, с которым он спал многие ночи в обнимку, во время схватки был поглощен лавой. Невидящий взгляд уставился на пустынный ландшафт перед собой. В таком ужасном месте, в котором, казалось, не существует выхода, обычному человеку захотелось бы просто опустить руки и сдаться на волю судьбе. Но не ему. Не тому, у кого была конкретная цель. — Я иду, учитель.