Проказа для тебя

Пожалуй, одна из самых нелепых вещей, которые мы когда-нибудь могли слышать — идиллия в доме клонов. Действительно, крайне глупое словосочетание — ведь смысла-то в нём нет. Гармония в доме клонов — невозможная вещь, и нам с вами хорошо известно, почему это так. Однако, что ж я нагружаю вас своими рассуждениями? Пожалуй, нам стоит начать.

Трефовый король сидел за круглым деревянным столом и, быстро нажимая клавиши клавиатуры, словно играющий мелодию с высокой скоростью пианист, усердно набирал в поле для текста привычный для него отчёт Фёдору. Его всегда удивляло, почему создатель поселил их в отдельной квартире, а сам купил жилые апартаменты в другом районе. Должно быть, причиной этому был несносный пиковый валет, из-за которого, кстати, и не могло существовать в их доме вышеуказанной идиллии. А иначе у Нечитайло, грубо говоря, не было повода.

А вдруг он сделал это специально? Возможно, им что-то угрожает? Нет, тогда бы они были предупреждены. Или, может, у него была какая-то цель? Звучит странно. В самом деле, какая ещё цель? Но...

Рассуждения Куромаку прервал грохот в коридоре. Мысленно и без того усталый, закинувший в себя утреннюю порцию кофеина второй взмолился, чтобы это оказалось не то, о чём он думает, но уже знал — это не поможет.

И оказался прав. Уже натёрший мозоль его слуху звонкий плач Зонтика заставил трефового короля с раздражением захлопнуть крышку ноутбука. И опять придётся вставать, покидать кресло, срывать нервы — и много чего ещё. Как же надоел Куромаку этот привычный и крайне утомляющий порядок в их доме — терпеть шутки от Вару. Когда уже этот чёртов клоун наконец станет чуть мозговитее? Из-за него Фёдор не живёт с ними, своими созданиями, как подобает, из-за него Пик вынужден портить себе настроение, и, возможно, поэтому он выглядит таким агрессивным, из-за него у второго ломается психическое здоровье, из-за него Зонтик такой трусливый, из-за него Феликс похож на выжившего из ума, а ещё из-за него...

А ещё из-за него Куромаку не спит по ночам, не в силах прогнать его образ из своего сердца. Трефовый король сам не знает, как так получилось, и что с этим делать, — впервые такая образованная и потому успешно идущая по жизни личность стала словно беспомощный кролик в капкане. Ощущение, будто бежал, обгоняя других, но в силу злой усмешки судьбы ударился о бетонную стену и не можешь встать. Вот так внезапно Куромаку оказался прижат к стене собственными чувствами. Что он мог сказать о внешности Вару? Дурацкие, отвратительно-вычурные зелёные кудри, тошнотворная ухмылка, а про глаза и говорить нечего — ощущение, что под безвкусными зелёными очками их и вовсе нет. Характер? Эгоистичный и самолюбивый...

... говорил один голос в его голове, здравомыслящий, постоянно помогающий второму вылезать из передряг, и потому трефовый король с усердием старался слышать лишь его, но другой голос, как назло, оказался громче. «Прекрасный, зелёный успокаивающий цвет волос, идущая к лицу улыбка и также стильно подобранные очки. А нрав, ну, что нрав-то? Он же ещё совсем мальчишка, Куромаку».

Идиотизм! Со злости второй опрокинул со стола все документы, и вдруг понял, что, пока он рассуждал о любовной ловушке, в которую угодил, его имя назвали уже если не пять, так сто пять раз, и что ему снова нужно что-то сделать, вновь попытаться дать Вару необходимый ему нравственный стержень.

И он сделал.

Когда его статная фигура показалась в коридоре, все с надеждой посмотрели на него. Даже Пик уже не проявлял инициативу, а просто стоял с усталым взглядом, в его глазах так и читалось: «Сделай уже хоть что-нибудь, а я не в силах». Зонтик проливал уже седьмую порцию слёз, Феликс уже потихоньку терял терпение его успокаивать. Ну, а пиковый валет, как всегда, поджидал его с противным оскалом.

Все ожидали криков, нравоучений, но нет. Как и без того не спавший трое суток человек может быть в состоянии кричать? Этого Куромаку так и не мог понять, но... Ах да, все же привыкли, что он — чёртова трудоголичная машина, и способен на всё. Но вот именно — на всё. Никто даже не подозревает, что он задумал. И сам король толком не понимал, «на сколько процентов это рациональное решение», но питал странную для него надежду, что это поможет.

Когда между ними остался шаг, все удивлённо встрепенулись, да и улыбочка пятого чуть померкла, но следующее действие Куромаку полностью выбило всех из колеи. Подойдя ещё ближе, сероволосый вдруг вытянул ладонь и резкой, цепкой хваткой схватил Вару за запястье и с силой потащил по коридору, ничего не говоря. Вару в тот же миг поменялся в лице, растерявшись. Через десять секунд он всё же встрепенулся и попытался вырваться, но трефовый король держал его так крепко, что зеленоволосому стало больно, и он перестал дёргаться. С окаменевшим лицом валет покорно шёл за проводником, ожидая дальнейшего хода событий и попутно пытаясь понять, куда он его ведёт. Вскоре стало ясно — в свой кабинет.

Честно говоря, юноша никогда не ожидал от Куромаку чего-то удивительного. Теперь же он понимал, что явно недооценил второго.

Но ещё сильнее пятый осознал свою ошибку, когда внезапно всё той же стальной хваткой оказался прижат к стене. Он вздрогнул от неожиданности, увидев серебристые глаза всего в пятнадцати сантиметрах от себя.

Какое-то время между ними царила тишина — конечно, трудно вести диалог, находясь в таком положении, так ещё и когда один сверлит другого таким взором, будто хочет дырку прожечь. Но потом второй очнулся, слегка тряхнул головой и наконец заговорил:

— И долго это будет продолжаться? На секунду Вару тупо смотрел на него, потом тоже, спросив оцепенение, неуверенно усмехнулся: — Что, у бедного Курилки нервов не хвата...ет? Почему-то пиковый валет запнулся и едва смог договорить фразу. — Не отнекивайся. Я не отпущу тебя до тех пор, пока не услышу причину. — Кажется, Курилка не тот, за кого себя выдаёт, — зеленоволосый всеми силами старался ехидничать, но рамки его фантазии резко ограничились. — Продолжать дальше — крайне иррациональное решение, Вару, но если тебе хочется до конца света стоять, словно приклеенный, к стене, я не буду возражать.

И вновь молчание. Пятый вдруг понимает: второй действительно не отпустит его. Ни за что. Бац! Ловушка захлопнулась, Вару, фиаско. Находиться в таком положении «до конца света» его не устраивало, но и правду он сказать не хотел.

Боялся.

— Вару... Неужели ты всех так ненавидишь? — вздохнул трефовый король. И тут у пикового валета кончилось терпение. Сверкнув на удерживающего его в плену второго глазами, пятый воскликнул: — Да хотел бы я тебя ненавидеть, но не могу, потому что Фёдор создал тебя слишком красивым!

Куромаку застывает. Он не в силах пошевелиться, осознать произошедшее. Слишком уж много переживаний за сегодня. Нервы сдают, и сероволосый, утыкаясь носом в плечо ошарашенного пикового валета, и отключается.

Завтра день Святого Валентина. Завтра день, когда пятый и второй будут признаваться друг другу заново, целоваться и вместе проводить время. Завтра день, когда никого не будет дома, но всё это завтра. А сейчас Куромаку нужно просто отдохнуть в объятиях любимого человека.