про Лас-Вегас, барменов и рассветы

We'll crucify the insincere tonight

(Tonight)

We'll make things right, we'll feel it all tonight

(Tonight)

We'll find a way to offer up the night

(Tonight)

The indescribable moments of your life

(Tonight)

The impossible is possible tonight

(Tonight)

Believe in me as I believe in you

(Tonight, tonight by Smashing Pumpkins)

Лас-Вегас всегда славился своей роскошью, азартом и всевозможными пороками, которые никак не наказывались. Казалось бы, одно название «Город Грехов» должно было отталкивать людей, которые так стремятся не понести наказания в своей загробной жизни, но все, наоборот, стремились туда. Естественно, стремились: особенно, когда у тебя есть на это деньги, особенно, когда тебе хочется развлечься, особенно, когда тебе хочется забыться ото всех проблем и весело провести время. Конечно же, Энджел Даст был из тех, кто при выдавшейся возможности собрал свои вещи, коих было не так много и умотал в Лас-Вегас на свой первый заслуженный отпуск. Он был, наверное, самым порочным человеком из всех возможных. Больше половины своей жизни он работал в сфере проституции на достаточно жестокого сутенера, а свой досуг скрашивал алкоголем и наркотиками. Оказаться в городе, где это все легализовано и не подлежит уголовному наказанию, казалось сродни сказке. Из родного Нью-Йорка уехать было не так просто — Энджел, по словам его босса, был лучшим работником и отпускать его никто никуда не собирался. Но Энджел, он ведь Энджел, миловидный, соблазнительный и обаятельный. Он умел убеждать и получать то, что захочет. Этот раз не оказался исключением. Естественно, ему была поставлена уйма условий и не все они были приятными или простыми в исполнении, но он предпочитал закрывать глаза на них, позволяя себе сполна насладиться отдыхом. Вегас славился азартом и своими казино и, несомненно, все в первую очередь стремились именно туда. Энджел, безусловно, был одним из таких, но прожигать свои деньги в первый же день, которых у него и так было не шибко много, он был не готов, из-за чего по приезде просто отправился выпить в казино, находившееся в здании того же отеля, в котором он остановился. В целом, понаблюдать за играми других тоже вполне себе развлечение. Да и с талантами Энджела он мог с легкостью подцепить там кого-нибудь, развлекая себя в номере отеля иными способами. Даже если этого ему не сильно и хотелось, развлечение есть развлечение. Он был действительно привлекательным парнем и пусть зачастую на своей работе он одевался чересчур вызывающе, что, собственно, и требовали от него, приехав на отдых он твердо решил, что обилия нарядов ему хватило и он наконец сможет передохнуть от этого. Конечно, после стольких лет съемок в различного рода порно роликах и торгов собственным телом, он не мог внезапно переключиться на сдержанные наряды, но выряжаться вычурно, только с мыслями трахнуться с кем-то, он не был готов. Заселившись в отель, Энджел решил долго не задерживаться в номере и, переодевшись, пошел в игорный зал. Он надел плотно облегающий черный топ с горловиной и вырезом в виде сердца на груди; тонкий на вид белый пиджак; черные шорты и такого же цвета ботфорты, — это была наименее откровенная одежда из той, что у него имелась. Белая копна волос была красиво уложена, а глаза привычно подведены. Спустившись, он сразу свернул к барной стойке, за которой, помимо бармена, никого не было. Все посетители собирались либо за игровым столом, либо за игровыми автоматами, либо предпочитали наслаждаться выпивкой за отдельными столиками. Энджела же подобное времяпрепровождение в одиночестве не устраивало, ему хотелось с кем-то поболтать — в данном случае с барменом. —Налей чего-нибудь на свой вкус, - улыбается он, садясь на барный стул и протягивая несколько купюр. —Из меня не лучший советчик, - лениво и без особого интереса отвечает парень за стойкой, протирая бокалы, прикидывая что-то у себя в голове, - Предпочитаю виски, в основном. Что-то из Джонни Уокера. Извечная классика. Не фанат тяжелого люкса, если ты тут за этим. —Тогда его, - пожимает плечами Энджел, выжидая, пока жидкость приятного карамельного цвета заполнит бокал, - Почему не фанат? —Думаешь, бармен, изредка подрабатывающий крупье, может себе это позволить? - вопросительно приподнимает одну бровь он, усмехаясь, - На самом деле да, но мне есть куда девать деньги. А напиться можно любым пойлом, все равно состояние после будет одинаковым. —Ну не знаю, - Энджел вновь пожимает плечами, мотая бокалом в воздухе, рассуждая, - Это же Лас-Вегас. Азарт, игры, развлечения, страсть и похоть. Мне казалось плата за бренды тут в порядке вещей. —Так вот чего ты сунулся сюда из Нью-Йорка, - скептически смотрит на него бармен, продолжая натирать бокалы до блеска. —От куда ты узнал? - прищуривая глаза и наклоняя голову набок интересуется Энджел. —Чувак, я буквально бармен, забыл? - закатывает глаза он, отходя немного в сторону, чтобы взять с полки стаканы, - Думаешь, ты единственный, кому приспичит пообщаться с кем-то в подобном месте? Душевные разговоры и вся хуйня. Я научился понимать людей. Да и твой нью-йоркский акцент слишком заметен. —Занятно. Энтони. Энджел Даст, сценический псевдоним. Называй как хочешь, - игриво улыбается он, наконец представляясь собеседнику. Он не любит использовать свое настоящее имя, не любит связывать его с той личностью, которую он самостоятельно построил, из-за чего молча надеется, что собеседник выберет верный вариант. —Не нуждаюсь в знакомствах, - эти слова действительно поставили Энджела в ступор. Он слышал много всего, но подобного — никогда. Все, с кем он когда-либо общался, хотели его трахнуть или как минимум было заинтересованы в нем. Но с таким он сталкивался впервые и не знал, как реагировать. Он привык играть на людях, привык быть желанным и не знал, как быть собой. На самом деле, бармен действительно привлек его внимание. Он не был каким-то безумным красавчиком с миловидной внешностью, он выглядел обычно: выгоревшие под солнцем черные, казавшиеся темно асфальтового цвета, волосы; густые брови и желтые, почти орехового цвета глаза. Из одежды — обычные прямые джинсы; небрежно выправленная рубашка с несколькими расстегнутыми сверху пуговицами и бордовая ослабленная бабочка. Он и правда чем-то зацепил Энджела, а тот не понимал, почему так случилось. Было ощущение, будто они знакомы всю жизнь, знали друг друга в прошлой жизни и познакомятся в следующей. Пусть Энджел и не верил ни в какое переселение душ, перерождение и жизнь после смерти, ощущение родственной души таилось где-то на подкорке сознания. С ним хотелось вести беседу, не имея при этом члена во рту или же пошлых шлепков позади, заполняющих все пространство. —Хаскер. Хаск, - все же отвечает бармен спустя несколько минут молчания, когда вновь уходит к полке с бокалами, позабавив этим Энджела. —О, все же решил не отказываться от знакомства со мной, - широко улыбается тот, приподнимая брови, уже на автомате начиная заигрывать, - Ты сделал правильный выбор, детка. —Блять, я думал ты нормальный, - со вздохом отвечает Хаск, зажмуриваясь и потирая переносицу. —О, да брось, - Энджел пользуется моментом, и когда бармен тянется к стойке, чтобы забрать бокал подошедшего за новой порцией выпивки посетителя, мягко касается его руки, удерживая физический контакт, - Мы бы хорошо смотрелись вместе. —Перестань, - отдергивает руку тот, - Меня такое не интересует. —Уверен? Ты только посмотри на эту мордашку, - Энджел строит глазки, обиженно надувая губы, делая вид, что расстроен, - Разве ты бы не хотел трахнуть меня прям за этой стойкой, - уже чуть тише, почти шепотом, добавляет он, пододвигаясь ближе и чуть ли не переваливаясь через ту самую стойку. —Вряд ли, - четко проговаривает Хаск с явными нотками раздражения в голосе, делая шаг назад, чтобы не стоять впритык, - Не строй из себя невесть что. Не поможет. —В смысле? - Энджел вновь не знает, как интерпретировать его слова, но все же продолжает, пусть и с пониманием того, что нового знакомого подобным способом не завлечь, - Не отказывайся от такого шанса, котик. —Шанса трахнуть того, кто не знает самого себя из-за чего строит новую фальшивую личность? - хмуря брови и кривя губы отвечает он с еще больше заметным раздражением. —Чего? - теперь хмурится уже Энджел, опуская свое игривое настроение, - Ты, блять, с дуба рухнул? Да кто ты такой, чтобы называть меня фальшивым? Пф! Да я, наоборот, веду себя открыто, не запирая истинное «я» на замок внутри себя! —Тем, что ты бесишься из-за моего предположения ты еще больше себя выдаешь, - спокойно отвечает бармен, даже не глядя в его сторону. —Да ты… - Энджел не успевает договорить, прежде чем его перебивают. —Что я? Не имею право так говорить, потому что я здесь лишь обслуживающий персонал? Я груб и эгоистичен? Я совершенно тебя не знаю? Я просто недостоин тебя и поэтому бешусь? Не утруждай себя, я и так это все знаю, - Энджел внезапно замолкает, потому что именно это он и хотел сказать. Это был первый раз, когда кто-то смог увидеть и понять, какой он на самом деле. Для Энджела подобное было в новинку, - С тобой было куда приятнее общаться, пока ты не начал вести себя так. —Брось, мы общались всего пару минут, и ты успел сделать какие-то выводы? - он отводит взгляд в сторону, уже явно находясь без настроения. Ему впервые кто-то проникнул в душу. Как минимум, начал прокладывать туда путь. —Порой я и молча выводы сделать могу, - пытаясь и дальше сохранять спокойствие продолжает Хаск. Из-за его хриплого голоса тяжело определить, раздражен ли он. —Возомнил из себя психолога? - возмущенно вздыхает Даст. —Нет. Психологи помогают, а мне зачастую плевать, - объясняет бармен, вновь наливая что-то в бокал одному из подошедших посетителей, - Просто иногда людям надо поговорить с кем-то. А я лишь делаю то, что от меня требуется — поддерживаю диалог с зачастую пьяными в стельку людьми, которым лишь бы присесть на уши. —Так и я делаю то, что от меня требуется, - хмыкнул в ответ Энджел, подпирая рукой подбородок, облокачиваясь на барную стойку. —Торговать своим телом здесь от тебя не требуется. Сомневаюсь, что ты приехал сюда работать, так что оставь свои извращенные занятия в своем Нью-Йорке, - в его голосе проскальзывает нотка раздражение, но скорее не в отношении самого Энджела, а его рода деятельности и желания продать себя даже на расстоянии от места работы. —От куда ты знаешь, что не по работе? Тут ведь как раз легализована проституция, - Энджел уже окончательно разваливается на столешнице, ложась на скрещенные руки. —Твоя работа подразумевает ночной график, - на эти слова Энджел лишь отводит взгляд, молча соглашаясь с правотой Хаска, - Сам выбрал такую работу. —Никто и не выбирал, - тихо буркнул себе под нос тот, надеясь, что его не услышат. —Жизнь вообще не справедливая хуйня. На самом деле я тоже тут не по своей воле торчу. Я на контракте с одним очень жутким типом, условия которого даже вслух произносить не хочется, - эти слова заставляют Энджела вновь обратить внимание на бармена, - Так что это не повод ставить крест на себе, скрываясь под маской фальши, выстраивая новую личность. —Я уже сам не знаю, какая моя личность настоящая. Я никогда не знал другой жизни, - задумавшись, Энджел сам не понимал, зачем начал рассказывать все это, параллельно вырисовывая пальцем круги на столешнице, - Я родился в не самой благополучной семье. Помню, что родители имели отношение к торговле наркотиками, а после тупо бросили меня, свалив сверху кучу своих долгов. Мне нужно было как-то выжить, где-то найти деньги и мне пришлось подписать договор с ним. Это был мой единственный выход, - он поднимает голову, встречаясь взглядом с желтыми, такими завораживающими глазами напротив. Они смотрят друг на друга с минуту, пока Хаск не отводит взгляд, отворачиваясь, - Мне казалось, что единственный выход — это сломать себя до такой степени, чтобы больше ничего не чувствовать. —Ты проебался, но именно поэтому тебе и нужно держаться на плаву, - он поворачивается с очередным бокалом в руках, - ему заняться что ли больше нечем? - объясняя, - Создав новую личность ты мало чего добьешься. Ты не сможешь убежать от самого себя, поверь. У нас с тобой много общего, но нас различает лишь то, что я отчаянно хватаюсь за единственную ниточку надежды, а ты же наоборот, пытаешься спрятать ее куда-нибудь подальше. На деле с тобой действительно приятно разговаривать. По крайней мере в отличие от других мерзких личностей, что обычно тут ошиваются. Энджелу было странно слышать подобные слова в свой адрес. Так же странно, как вести непринужденный диалог, при этом не обсуждая его тело и способности, а говоря о любимых цветах и о том, какой фильм смотрели на досуге. Энджела все еще пугало, что он общался с кем-то без привычной поддельности и сокрытия за маской. Было ощущение, что он голый, но в то же время сейчас сильнее всего ощущалось, что он действительно отдыхает, сбросив с себя лишнюю ношу. Энджелу даже удалось развеселиться, но не потому, что так надо, а из-за впервые неподдельных эмоций. Это ощущение было максимально незнакомо ему, но оно было таким родным. —Эй, скажи честно: ты действительно не хотел бы трахнуть меня? - Энджел не мог удержаться от вопроса, но не из-за похоти и страсти, а из-за сугубо личного интереса. —Скоро заканчивается моя смена, и я перестану быть барменом и смогу сказать тебе пару ласковых, - хмурится Хаск, скрещивая руки на груди. —О, а еще скоро ты перестанешь быть барменом, и мы сможем трахнуться, - он все еще старается сдерживаться, но Энджел не был бы собой, если бы не воспользовался возможностью поддеть собеседника. —Энджел, - твердо произносит бармен, четко проговаривая каждую букву и чуть ли не шипя от раздражения, из-за чего у самого Энджела возникает ассоциация с котом, и он не может сдержать смешок. Хаск поглядывает на часы, внезапно начиная собирать собственные вещи, - а именно телефон, сигареты и что-то еще, что не поддается взору Энджела из-за столешницы, - и выходит из-за бара. —Ты куда? - непонимающе спрашивает Энджел, на что в ответ получает лишь взгляд, спрашивающий «ты идиот?», - А, на столько скоро?! —Ты либо продолжаешь сидеть тут, либо идешь со мной, - оборачивается Хаск, поднимая на уровне лица какую-то бутылку с виски, название которого Энджелу не удается разглядеть. —Я думал, прежде чем уйти тебе нужно закрыть бар, расписаться где-то или что-то в этом роде, - подойдя объясняет Даст. —Я заебался. Скоро должен прийти мой сменщик и это будут уже его заботы. Энджел кивнул в ответ, мол «справедливо» и, недолго думая, остановил Хаска, придерживая того за локоть и, не дожидаясь его реакции, вонзился в его губы поцелуем. Энджел имел небольшое преимущество в росте, из-за чего сохранить внезапность и неожиданность не составляло труда. Он целовал жадно и напористо, будто бы желал этого всю жизнь (он действительно думал об этом как минимум последний час), наплевав на все. Хаск, очевидно, опешив сначала, все же начал отвечать, придерживая свободной от бутылки рукой Энджела за талию, а тот, в свою очередь, хватался за копну волос на затылке бармена. И, о боги, какие же они были мягкие. Ассоциации с котом все больше и больше имели смысл. Хотя целоваться с котами вряд ли было так же приятно. —Уебок, - отстраняясь произносит Хаск в самые губы, тяжело дыша. Энджел лишь ухмыляется в ответ, потянув того за руку в сторону выхода. На улице было тепло, свежий воздух приятно обволакивал легкие, а прохладный ветер ничуть не мешал, а наоборот был таким нужным после душного помещения. Два парня медленным шагом доходят до небольшого ограждения в виде перил, проходящего вдоль пешеходного тротуара, садясь сверху, не желая доходить до ближайшей скамейки. Хаск закуривает, предлагая сигарету Энджелу, на что тот лишь берет уже зажженную, предпочитая курить одну на двоих. —Почему ты решил стать барменом? Только из-за контракта? - задумывается Энджел, наблюдая за едва заметными первыми лучами уже восходящего солнца. —Нет. Изначально я работал исключительно крупье, а позже меня нет-нет да поставят за бар. Потихоньку я окончательно переполз за стойку, лишь изредка участвуя в играх, - объясняет Хаск, - Я чуть ли не с детства испытывал страсть к казино. Мне всегда нравился азарт, и я всегда любил все эти загадочные фокусы. Я успел побывать во многих игорных домах и сейчас оказался тут. —Хорошо, что оказался, - задумчиво протягивает Энджел, все еще не отрывая взгляд от красивого, алого оттенка неба, делая глоток с горла бутылки. —Да, хорошо, - соглашается бармен, так же любуясь закатом и забирая бутылку в свои руки, отпив немного. —В Нью-Йорк съездить не хочешь? —Хочу. Из собственного интереса, конечно же. —Конечно. Солнце начинает озарять своими первыми лучами город, который еще не ложился спать и для которого, казалось, понятия «ночь» не существует. Энджел не понимал, отчего, но где-то в груди разливалось невероятное тепло, растапливая уже порядком заледеневшее сердце. Он не знал, что его ждет дальше, не знал, что будет, когда отдых закончится и ему придется вернуться в Нью-Йорк, не знал, как сложится его жизнь и сложится ли вообще, не оставил ли он ее тут, в городе пороков и грехов. Но одно он знал точно: в его памяти навсегда останется эта ночь, это место, этот бар, этот рассвет и этот Хаск.