Козёл (любимый!)

      Лёша даже не удивляется, когда понимает, что его доводит до трясущихся коленок одно лишь присутствие Кирилла рядом. Вот просто понимает это, принимает, пожимает плечами и — совсем чуть-чуть! — пытается попадаться на глаза Кириллу меньше, лишь бы не опозориться перед лучшим другом.       Да и чего здесь удивляться? Кирилл, не будем скрывать, хорош собою, весёлый и спортивный, на «ты» с компьютером, владеет языком, причёска модная, костюмчик стильный, ну и машина новая при нём. Вот серьёзно: будто про него писала Ирина Михайлова*, описывая с картинки (или с фотки из ''Vmeste'', которую так старательно пытался сделать Лёша, изгибаясь, лишь бы был красивый кадр, и всё девчонки точно улетели) и, небось, влюблённо вздыхая, как и половина школы. Лёше даже не было обидно, что он становится той самой серой мышкой рядом с Кириллом, который едва ли руками (хотя скорее лапищами) своими не сносит всех людей в радиусе пары метров из-за слишком уж активной жестикуляции. Кажется, кому-то по чистой случайности (Лёша надеется на это) даже прилетало пару раз по голове.       Кирилл, кстати, на эти попытки не попадаться на глаза лишь закатывал эти самые свои красивые глаза, выхватывал Лёшу из толпы и тащил за собой, рассказывая об очередном удивительном приключении по пути на учёбу. А на попытки вырваться из крепкой хватки шипел, словно всё это время являлся котом, а никто просто не заметил, потом дёргал ещё ближе, мол, не рыпайся, и тащил дальше. И Лёша не рыпался, лишь плавился от прикосновений к плечам, локтям и запястьям, часто запинаясь от быстрого темпа и трясущихся коленок. Что уж тут поделать?       Вообще не было даже наивной надежды, что Лёша тоже нравится Кириллу. Ну, мало ли кого он по всей школе таскает (взять ту же Пчёлкину, когда она в группу школы выложила не «то самое горячее фото» Кирилла, а совершенно обычную фотографию с какого-то школьного мероприятия), к кому ходит на ночёвки, размещаясь не на спальное место на полу, постеленное специально для него, а на кровать, потому что «Лёш-ну-так-теплее-и-вообще-не-рыпайся», и кого он дёргает весь урок, потому что скучно и вообще, зачем мне эта география вообще, Лёш?       И вообще все их года дружбы (начиная, кажется, класса со второго, потому что в первом они не поделили последнюю пиццу и подрались, обиженно расходясь по разным углам класса) Кирилл встречался преимущественно с девушками, девушками и ещё раз девушками, потому и носил в мыслях Лёши ориентацию «гетеро». Да и Кирилл не спешил менять что-то, продолжая флиртовать с красотками, строя им глазки и чуть ли не волосы закручивая на палец (благо хоть длина не позволяла). Лёша, честно говоря, за все эти годы так и не понял, как это у него получается, но, в конце концов, это не на него вешаются девчонки (скорее всего, именно потому что он не умеет строить глазки), и вообще у него в мыслях уже давно крутится, что эти же девчонки его несильно интересуют. Длинные, гладкие ноги (ему по душе больше длинные и не совсем гладкие ноги Кирилла), шикарная шевелюра (ему по душе больше полусожённые от вечных обесцвечиваний волосы Кирилла), острые ноготки (ему по душе больше обкусанные от нервов ногти Кирилла), — и всё это никак не складывалось в обычную картинку мира для обычного парня, которому должны нравится девушки. Кому они должны, конечно, неизвестно, но, кажется, самому богу. Хотя богохульством Лёша редко занимается.       Поэтому надежд на счастливое будущее не было, оставалось лишь мечтать, что после выпуска из школы они никуда не разъедутся, не перестанут общаться, и Кирилл обязательно познакомит его со своей будущей женой, Лёша сможет увидеть через много (всё же Кирилл еще слишком молод) лет их милых карапузов, не забыв побывать на свадьбе в качестве друга жениха, стыдливо топчась в момент, когда нужно ловить букет, потому что «это для девочек, Лёш!»       Возможно, конечно, что на свадьбу его не позовут, а жена Кирилла его возненавидит, потому что «о боже, ты что, смотришь на моего мужа дольше секунды?» и сам Кирилл возненавидит его, потому что «Лёш, ты что, гей? Не ожидал от тебя такого…» Хотя до этого гомофобных шуток с его стороны не было, лишь наоборот про то, что он и Лёша — дружат самый крепкой и чувственной мужской дружбой, где нет места для какой-то этой вашей романтики и «секасов».       Сам Кирилл, оказывается, жениться пока не собирается: на разговорах о важном, когда они говорили про семью, он тихо шептал на ухо, что брак — хуйня, и вообще, Лёшенька, как же я буду без тебя с какой-то девушкой и карапузами? Мне такого добра не надо, да и вообще: — А кто со мной будет в фифу гонять? — также шепчет Кирилл, утыкаясь в его плечо от смеха.       Не то чтобы Лёше было не смешно, но сердце сделало кульбит, а в горле почему-то пересохло. Ну, нельзя же так близко быть, Кирилл! Ты что, совсем не думаешь об умирающих Лёш прямо сейчас?       Когда они сидят вечером на ночёвке дома у Лёши, он даже не удивляется тому, что Кирилл быстро заползает к нему под бок, чтобы показать видео со смешной озвучкой мемов с котятами. Что-то про учёбу, и Лёша отлично понимает этого заебавшегося котика. Потом, конечно, они оба смеются, смотрят ещё пару видео, а после Кирилл даже не думает отодвигаться, предпочитая так и остаться под боком, пару раз ткнув Лёшу, мол, не ворочайся и не мешай мне лежать, козёл. Лёша не то чтобы против, но кажется он успевает заново родиться и умереть, потому что вот прям плохо-хорошо, когда дыхание Кирилла остаётся на коже фантомными касаниями, а подбородок в опасной близости к чужой макушке. Он даже подышать нормально не может и не потому что ему тяжело или реально плохо, а потому что страшно сделать что-то не то и случайно согнать Кирилла, получая презрительный взгляд. А ещё страшно показать, что Кирилл ему нравится, ведь услышать что-то на подобии «Ты что, ахуел? Отодвинься от меня!» очень не хотелось. И каким именно образом Кирилл должен по полуобъятиям (против которых сам Кирилл, кажется, ничего не имеет) в кровати понять, что нравится Лёше, —его мозг не уточняет. Мало ли услышит, как сердце бьётся!       От не особо приятных мыслей неплохо спасает стук в дверь, на который Лёша, наконец вдохнув (задержал дыхание, чтобы Кирилл уж точно ничего не понял, ага), говорит «входи». — Привет, мальчики, — улыбается отец, будто не сидел за компьютером последние часов пять.       Серёжа усыновил его ещё тогда, когда сам Лёша был совсем крохотным и лежал в конвертике, получая от воспитательниц "улю-лю-лю" в свой адрес. Кажется, он рассказывал, что с Олегом они встречались давно, любили (и любят!) друг друга до безумия, но в силу физиологии родить никто не мог. Обидно, печально, а неожиданные «отцовские инстинкты» (Лёша даже не хотел говорить им, что даже материнского инстинкта не существует, и всё это — лишь название норм поведения) никуда не девались. Вот и решили, что взять мальчика из детского дома — хорошая идея, особенно с учётом того, что они оба так-то тоже из того же детского дома. Полгода нервов, усыновления и вечной валерьянки, куча пропущенных важных проектов и ошибки в них, ссоры в их паре и слёзы по ночам привели их к счастливой, почти образцовой семье. Олег, правда, работает охранником где-то целыми неделями, и хоть от этого Лёша не начинает любить его меньше, ему приходится довольствоваться вниманием Серёжи, которому периодически становится скучно просто сидеть у себя в кабинете, расписывая очередную прихоть заказчика, согнувшись в три погибели, а это значит, что нужно обязательно пойти и затискать своего единственного и любимого сына до смерти. — Привет, пап, — лыбится Лёша, а Кирилл вытягивается рядом, буркнув «здравствуйте, дядя Серёжа». — Скучаете? — он опирается плечом о косяк, складывая руки на груди.       Кидает быстрый (и почему-то подозрительный) взгляд на Кирилла, что так и лежит, развалившись похлеще СССР и прижимаясь боком к чужому, и вопросительно смотрит на Лёшу, пока тот лишь пожимает плечами. Не то чтобы ему скучно, да и лежать с Кириллом так очень приятно, но предложения отца обычно плохими не бывают. — Я бы предложил вам заказать какую-нибудь пиццу, потому что на готовку сегодня у меня нет сил, и посмотреть что-нибудь в гостиной, — быстро тараторит Серёжа, будто слегка волнуясь.       Он старается быть хорошим отцом, заменять и Олега, и условно «маму», которая обнимет, поцелует и все обиды с болями уйдут. Ухаживает за домом, периодически выгуливает собаку старой соседки напротив, зарабатывает деньги своими разработками, чтобы они жили не бедно, и пытается быть близким для Лёши человеком. Не просто папой, а знать, что у него происходит в жизни, что он чувствует и к кому. В конце концов за свои семнадцать лет он ни разу не приводил девушку! Это, разумеется, не странно, потому что Серёжа за всю свою уже достаточно долгую жизнь так и ни разу не целовался с девушкой от большой любви, но у Лёши-то что? Красивый, умный и просто чудесный мальчик!       Лёша же в это время смотрит на Кирилла, тот лишь пожимает плечами и мельком глядит на пришедшее сообщение. От какой-то Алёны. Лёша хмыкает и говорит: — Да, давай, — Серёжа серьёзно ему кивает, но ямочки на щеках выдают радость, поэтому тот спешит ретироваться в гостиную. Или заказывать пиццу. Его действия тяжело предугадать даже с такими очевидными планами на ближайшие часа два. И как папа с ним столько лет живёт (и это Лёша даже не вспоминает, что Олег с Серёжей были в одном детском доме! Это же ещё вдобавок лет так пятнадцать)?       Лёша почти сразу пытается встать, но за кофту тянут назад прямо в кровать, стараясь уронить. Кирилл довольно улыбается, когда Лёша всё же перестаёт брыкаться в их безмолвной войне, и выдаёт: — Ну, куда ты торопишься? Дядя Серёжа пока пиццу закажет, пока фильм выберет... — Я помочь хотел!.. — Мне лучше помоги полежать с самым лучшим и хорошим другом! — он показывает язык, получая в ответ закатанные глаза. — Да что тебе опя-я-ять не нравится? — тянет Кирилл и не сдвигается даже на миллиметр. Кажется, он реально решил полежать с другом. — Тебе, кажется, Алёночка писала, — лелейно и словно издеваясь, тянет Лёша и улыбается на чужой недовольный стон.       Вообще, Алёну Лёша знает. Даже не по чьим-то словам, а лично! Виделись пару раз, иногда болтали и в принципе поддерживали нейтралитет в их общении, пока она не влюбилась в Кирилла. Начала ходить за ним по пятам, чуть ли не за машиной бегая, писать каждый день со скобочками и сердечками, а Лёшу провожать злым взглядом, потому что "ты забрал моего парня!" Кирилл со своим добрым сердцем (когда они бежали на алгебру, опаздывая, заметил бездомного кота и потащил в магазин Лёшу, чтобы купить тому корма) не игнорирует её, улыбается хоть и неловко, но он правда пытается, и обнимает её за плечи. Только сообщения не пишет с сердечками, но больной душе Лёши, измученной чувствами, и этого достаточно. В конце концов он просто надеется, что будущая жена Кирилла будет не такая... своеобразная. — Ты же знаешь, — вздыхает Кирилл и потягивается. Устал лежать, бедный. — Знаю, — хихикает в ответ Лёша и всё же сползает с кровати. — У тебя телефон скоро ослепит меня своим фонариком. — Я не виноват, что мой друг — чертов вампир, которому лень шторы открыть, — язвит он, так и продолжая валяться. Козёл. — Ну ты и козёл, — не сдерживается Лёша. — Пошли давай к папе. — Он меня не любит, ты в курсе? — лениво тянет каждый слог Кирилл, видимо, собираясь уснуть.       Нет, ну так они точно никуда не дойдут. Лёша даже устаёт просто стоять посреди комнаты, прислоняясь поясницей к столу. Складывает руки на груди и с вопросом внимательно смотрит на Кирилл, стараясь не пропустить момент, когда же он заснёт. — В плане? — Ты видел вообще, как он на меня смотрел? — шипит недовольно Кирилл. — Как будто я тебе в душу насрал и продолжаю общаться! — Эй, да нормально он на тебя смотрел, что ты начинаешь? — вздыхает Лёша.       Это всё кажется какой-то шуткой. Серёжа (и даже Олег!) очень любит Кирилла, он буквально для него второй родитель, потому что видел, как он растёт, покупал ему мороженое в парке и обрабатывал коленки после неудачной прогулки, приговаривая, что нет, Кирилл, отец тебя не наругает, не переживай, хочешь ещё мороженое? — Не знаю... — вздыхает и, вот это реально удивительно, поднимается, усаживая на кровати. — Может ему не нравится, что мы так близко общаемся? Всё же нам уже не по девять лет. — Да ну, Кирилл, глупости всё это, — настолько глупости, что Лёша делает пометку у себя в голове, чтобы потом спросить у папы, что не так. Но в слух он, конечно, это не говорит и продолжает: — пошли давай, папа, наверное, нас заждался.       Сам Серёжа сидел на диване (хотя скорее не сидел, а лежал, вытянувшись. Обычно такое было после кучи часов, проведённых за компьютером, за что его журил и Олег, и Лёша), тыкая что-то в телефоне. Наверняка вновь это "что-то" оказывалось работой, от которой, ну, Лёш, ни на секунду нельзя отвлекаться! — Мы пришли, — оповещает радостно Лёша, хотя будто было не слышно, что Кирилл вновь запнулся о тумбочку, которую Серёжа вечно двигает. Возможно намеренно. Лёша и об этом потом подумает. — Класс, я уже нашёл фильм, а пицца уже едет, — также радостно отвечает Серёжа, и Кирилл начинает задумываться передаётся ли это проживанием вместе.       Вообще, Кирилл фильмы не особо любит. Короткий обыденный сюжет, который иногда не успевают уместить в полтора часа, странная цветокоррекция, сделанная наверняка каким-то недопонятым гением, и... не всегда хорошие актёры. Будем честны. Но посидеть рядом с Лёшей хотелось. Неважно где: в школе за одной партой, в столовой на деревянных скамейках, от которых задница превращается в квадратную за секунду, или на диване, когда в метре сидит Серёжа, до сих пор странно косящийся на него.       А ещё фильм оказался грустным. Хороший, простой сюжет, но под конец так захотелось плакать, что Лёша даже решил не сдерживаться, всхлипывая. Будто кто-то в этой комнате ни разу не видел, как Лёша плачет, в конце концов.       Его держат за руку. Он даже не замечает этого первые минут десять, лишь когда слёзы наконец перестают бежать, а нос перестал утыкаться в плечо рядом. В плечо Кирилла. И за руку держал тоже Кирилл. И улыбается теперь слегка смущённо тоже Кирилл, в унисон с ним шмыгая носом. Тоже расчувствовался. Лёша даже в ответ улыбается, хихикает совсем тихо. Прижимает ближе к чужому боку, будто хотя согреться, и продолжает смотреть фильм. Тепло. Руки они так и не расцепляют до титров. И наверное, держали бы и дальше так, только вот Серёжа включает свет, неизменно ослепляя всех в комнате, включая себя. За окном успело потемнеть. — Вы спать когда собираетесь? — зевая, уточняет Серёжа.       Лёша даже успевает вспомнить, что смотреть с Серёжей фильмы немного сложно, потому что его легко растрогать и утомить. Особенно в темноте. Особенно, когда рядом люди, которым он доверяет. Олег и Лёша не раз будили его после таких семейных посиделок. — Скоро, я думаю, — и с вопросом смотрит на Кирилла, который лишь кивает на это, зевая. Его, оказывается, тоже легко утомить. — О, хорошо, — Серёжа кивает чему-то своему в голове и наконец говорит: — ну, спокойной ночи? — Спокойной ночи, — улыбается Лёша и слышит сбоку тихое: "спокойной, дядь Серёж".       Он уже собирается пойти в спальню, чтобы переодеться в футболку своего любимого Волкова с волком, растечься по кровати и уснуть наконец, но резко останавливается. Поворачивается вновь к друзьям и спрашивает: — А ты Кириллу уже постелил? — Так мы, вроде, вместе спим, — он лишь легко пожимает плечами, как будто это само собой разумеющееся, и вообще, пап, ну разве может быть по-другому? — Вместе? — Серёжа выгибает бровь и вновь щурится. — Ну, ладно, спите вместе, — и загадочно уходит.       Лёша непонимающе смотрит ему вслед, пытаясь хоть что-то понять, пока Кирилл тихо вздыхает и говорит: — Я же говорил, — и кладёт подбородок на плечо Лёши. — Он меня явно не любит.       Теперь и сам Лёша в этом уверен. И что к чему?       Когда они укладываются в кровать, то оба уже забывают о произошедшем. Теснятся на узкой кровати, пихают друг друга в бока, тихо смеются, вновь пихаются да так, что Кирилл успевает вмазать Лёше по щеке. Тот удивленно на него смотрит пару секунд, буркает тихое "абьюзер" и намеренно обиженно отворачивается. Кирилл на это тянется ещё ближе, обнимает со спины и шепчет прямо на ухо: — Ну, прости, а, Лёш? Лёша-а-а, прости! Прости, ну, я же случайно, ты знаешь! И вообще это ты первый меня ткнул в бок, мне тоже больно! Ну, Лёшенька, э-эй... — вздыхает устало он и только потом замечает, как дёргается чужое плечо. — Ты че ржешь, козёл? Что, не больно уже? Ну ты коза-коза! Я тебе сейчас голову откушу... — А, стой, Кирилл! — шепчет в ответ Лёша, повизгивая от слюнявых касаний языком к шее, начиная смеяться.       Они успокаиваются только через полчаса. Лёша поворачивается назад со словами "так уж и быть", вновь получая удар в бок, потом оба смеются и в конце концов превращаются в обнимающуюся кучу. — Сладких снов? — тянет Лёша, зевая и пряча нос в чужой шее. — Сладких, козёл, — фыркает Кирилл.       А когда утром Серёжа зовёт Лёшу на разговор, он не понимает. Да и что тут понимать? Последний раз его так позвали, когда он разбил какую-то до ужаса дорогую вазу, которую им, вообще-то, подарили, Лёш, а ты просто спрятал осколки в ящик. И ведь его тогда не ругали. Лишь пожурили его, попросили всегда говорить, если что-то случается, а потом позвали есть мороженое. И откуда его так много у них дома?       Серёжа сидит у себя в кабинете, сгорбившись и с огромной скоростью печатая что-то. Слышит хлопок двери сзади, разгибается со стоном и смотрит на сына. Кивает ему на диванчик рядом (кажется, иногда Серёжа засыпает на нём, а Олег потом берёт его на руки и относит спать на кровать, приговаривая что-то недовольно) и улыбается неловко, перебирая пальцы. Будто это его вызвали на "серьёзный" разговор. — Как дела у тебя, Лёш? — буднично спрашивает он. — Да хорошо... Что-то случилось? — спрашивает Лёша после небольшой паузы. Всё же тишина неуютная. — Нет-нет, просто мы... Давно мы не болтали по душам, правда? — и улыбается смущённо. Тут явно что-то не так. — Наверное, — хмыкает Лёша и понимает: — ты насчёт Кирилла хочешь поговорить? — Я... — уже собирается оправдываться Серёжа, но вздыхает и будто сдувается: — да. — И что не так? Просто, ну, вы, вроде, хорошо всегда ладили... — Он... Вы-встречаетесь-Лёш? — выдаёт быстро и одной фразой Серёжа, чтоб наверняка.       Лёша вздрагивает. Нет, он, конечно, догадывался, что его влюблённый и поплывший взгляд видно за километр, а идентифицировать его как-то по-другому просто не получится, но всё настолько очевидно, что ли? Он даже немного расстраивается, что его актёрская игра работает только с Кириллом. — Нет, — совсем тихо и грустно говорит он, но прокашливается и отвечает громче: — Нет, мы не встречаемся. — Лёш, ты же знаешь, что я приму тебя любого, да? И Олег примет, обязательно! Хоть гей ты, хоть бисексуал, хоть... натуральный? Гетеро, в общем. Здесь ничего плохо нет! А может ты пансекусал? Или типа... как их там... — Пап, стой! — улыбается Лёша. — Всё хорошо, я гей. — Гей? — Серёжа пару секунд на него смотрит, будто пытаясь понять, врёт ли он. — Точно? — Да, пап, точно, и нет, это не из-за тебя и отца, правда. — Хорошо, — выдыхает Серёжа и смотрит в бок пару секунд. — Так вы с Кириллом?.. — Друзья, — кивает Лёша. — Друзья не спят вместе на кровати, Лёш, — вздыхает Серёжа. Вот и самая тяжелая часть разговора. — Ну, мы близкие друзья... — А ещё они не держатся за руку и не утыкаются носом в чужую шею, Лёш, — довольно выдаёт он. — Да, я всё видел, не оправдывайся.       Лёша думает. Не то чтобы всё, что они делали, — в новинку. Нет. Они и раньше так близко сидели, спали в обнимку, делили один кусок пиццы и один стакан, не брезгуя, да и за руки они уже держались. И чего в этом необычного, если в их дружбе — это нормально? — Он мне нравится, — всё же говорит Лёша. Чего уж тут скрывать. — А ты ему? — понятливо кивает Серёжа, пододвигаясь на стуле ближе. — Нет. — Слушай, я, конечно, не эксперт, — он даже пересаживается на диван, приобнимая сына. — Да и отношений у меня было немного... Ну, вот с Олежей много лет. Но просто... Мы с Олежей точно также и лежали, и обнимались, и за руки держались ещё в детском доме! И думали, что железно-бетонные друзья, Лёш. У него вообще, кажется, тогда девушка была... — Я не знаю, — вздыхает Лёша и чувствует вибрацию в кармане. Наверное, Кирилл что-то кинул. Может мем, а может сообщение, что добрался до дома и его мама передаёт Лёше привет. — Всё хорошо будет, родной, не переживай! Просто знай, что я и Олежа всегда будем рядом, ладно? И всегда готовы поддержать тебя. — Когда папа приедет? — он цепляет за мысль, пока голова кипит от всего: от чувств, от мыслей и от Кирилла в ней. — О, точно! Написал, что уже через пару дней будет дома, — Серёжа довольно улыбается.       И не только довольно, но и влюблённо так... Счастливо. Лёша в который раз успевает убедиться, что его родители — самые лучшие.       Теперь стало даже как-то неловко смотреть на Кирилла. Будто Лёша о чем-то знает и, ну, никак не может ему рассказать. Поэтому молчит. Смотрит и молчит, выслушивая длинную историю про то, как Алёна в этот раз строила ему глазки. Ну, ещё периодически хихикает. — О, точно, хотел спросить — не хочешь ко мне сегодня вечером? Родители будут на каком-то светском мероприятие, где все взрослые люди ходят, как павлины, и радуются жизни, — он улыбается. — М-м, вечером? — тянет Лёша, пока в голове огромными красными буквами уже давно светится: "ДА!" — Ну, давай. — Класс, а то Алёна под окном уже начинает напрягать. Скажешь ей, что ты мой будущий муж, м? Может тогда она отъебётся... — Обязательно скажу, — хмыкает Лёша, в голове светится слово: "ПОМОГИТЕ!"       Он как-то не в ладах со своими мыслями. Может попросить родителей записать его к психологу?       Когда Лёша, чуть ли не как в первом классе, сидит у Кирилла в гостиной, у него появляются смутные сомнения. Они снова смотрят фильм. Какой-то романтичный, с глупой драмой и такой же трагедией. Ну, что за бред? Она реально слушает музыку в наушниках и возвращается в моменты со своим мёртвым парнем? Лёша даже не удивляется, когда она решает прекратиться всё это и даже не знакомиться с ним*. Печально, конечно, но Кирилл рядом привлекает его намного больше.       Он почему-то нервничает. Перебирает пальцы, косится иногда на Лёшу, покусывает губы и держится как будто подальше от него.       В голове противный голос говорит, что Кирилл тоже всё понял. Тоже осознал, что их объятья/сон вместе/держания за руку — ненормально для друзей, что так никто не делает и вообще, Лёш, ты что, гей? Фу.       А может у Кирилла появилась девушка, и он — со своим добрым сердцем — хочет сказать, что между ним и Лёшей ничего быть не может, но они до сих пор могут оставаться друзьями!       Ни один из вариантов Лёше не нравится. Он и сам начинает нервничать: поправляет чёлку пару раз за минуту, также кусает губы (хоть в чём-то они похожи) и просто переживает. Переставать общаться не хочется, но если Кирилл всё же узнал о его влюблённости, то Лёша просто не переживёт этого позора, сбежит мгновенно и вернётся домой весь заплаканный и несчастный. Его обязательно обнимает Серёжа, погладит по голове и поцелует в лоб, а Олег твёрдо спросит, кто его обидел и с кем разобраться.       До титров он даже успевает придумать план побега. Он встанет, побежит в прихожую, схватит свою одежду, благо, Кирилл ненавидит убирать обувь на специальную полку и разрешает просто поставить на пол, и выбежит из дома, одеваясь по пути домой. Возможно, закажет такси, наденет наушники и будет ехать и плакать под грустную музыку, получая сочувствующие взгляды водителя.       Они так и продолжают сидеть по разным концам дивана. Никто не двигается ближе, хотя так хочется прижаться, обнять, согреться. Но скорее всего сделать этого будет нельзя. Больше никогда. — Лёш? Как тебе фильм? — у него слегка дрожит голос, но он всё же кидает взгляд на Лёшу. — Ну, неплохой... — тянет он неловко. — Да, неплохой...       Они вновь оба молчат. Напряженно глядят друг на друга, открывают рты, будто собираются сказать что-то, но захлопывают их назад, не зная, что же в итоге сказать. — Слушай... — Слушай...       По традиции всех фильмов, они начинают говорить одновременно. И это было бы смешно, если бы не так страшно. — Я начну, ладно? — говорит наконец Кирилл и продолжает после кивка: — я... Ты, наверное, заметил, что мы ведём себя немного не так, как друзья, — на этих словах Лёша сжимается, — и это неправильно, я понимаю, просто... Лёш, я не хочу с тобой дружить, ладно?       Кажется, что у Лёши сердце остановилось. Пиздец, блять. Дожили. — Ты мне очень сильно нравишься, — после небольшой паузы продолжает Кирилл, отводя взгляд и потирая заднюю часть шеи. Неловко. — Давно уже, просто я... Не знал, как сказать, что ли? Я знал, что ты не гомофоб, у тебя же отцы... Ну, их двое, в смысле... Но просто, если это прям, ну, совсем невзаимно, ты скажи, ладно? Не молчи только!.. Я всё понимаю, даже если после этого мы не сможем общаться как раньше или просто... не сможем. Я не обижусь.       Лёша хочет орать. Так сильно и так громко, что боится вымолвить хоть слово, лишь бы не закричать сейчас. Сердце в мгновение перестало сжиматься, а руки сами тянутся обнять, уткнуться носом в шею, прижаться, чтобы быть ближе. — Ты мне тоже очень-очень сильно нравишься, — шепчет он на ухо, получая в ответ ласковое и привычное: — Козёл.       А ведь Серёжа говорил ему никогда не говорить никогда.