Чай с мятой

Занятия кончились. Быть учителем непросто, Люпин это знал, но его уроки проходили гораздо лучше, чем он ожидал. Ученики, хотя не все, его любили, с учителями тоже не было никаких проблем, да и последнее полнолуние прошло лучше, чем обычно. Все шло отлично, на душе было спокойно. Он поглядел в окно: все было молочно-белое. Туман. Спускаясь из своего кабинета на третий этаж, где должно было проходить его ночное дежурство, он не ожидал ничего необычного.

Но сейчас он видит её.

Студентка шестого курса Пуффендуя, отличница и в общем хорошая, жизнерадостная девочка. Но сейчас она сидит на ступеньках и, судя по приглушённым звукам, прикрывает рот рукой и тихо, почти неслышно плачет. Волосы были растрёпаны и она сжимала свою школьную сумку. Он был обеспокоен, хотя часть его задавалась вопросом, что могло её так сильно расстроить. Нахмурившись, он подошёл к ней и сел на ступеньку рядом. Его голос, был нежным и негромким, без присущей ему строгости. – Всё в порядке? Девушка повернула голову к нему и попыталась вытереть слёзы с лица, чтобы всё не было слишком очевидно. Она явно не ожидала его увидеть. – О, здравствуйте, профессор.  Всё...всё в порядке. Просто я...немного расчувствовалась. Профессора не обманула её попытка скрыть свою грусть, и он продолжал говорить, нежно и тихо: – То, что ты плачешь и пытаешься не дать мне узнать, довольно очевидно. Почему бы тебе не рассказать о том, что случилось? Как только он спросил, слёзы снова наполнили её глаза, словно то, что ее гложило, было настолько плохим, что она не могла просто так об этом говорить. Она прикрыла рот рукой, чтобы он не слышал её всхлипов. Глядя на неё, Люпин понял, что сначала нужно успокоить девушку, а потом расспрашивать о причине слёз. Он медленно встал и обнял её за плечо. – Пойдём. Он проводил её в свой кабинет и усадил в кресло, оставшееся после предыдущего учителя ЗОТИ, и это был первый раз, когда он был ему благодарен. Он налил в чайник воды, и, достав палочку из кармана, взмахнул. Вода начала нагреваться, Люпин кинул туда несколько листьев мяты и заварку, достал из шкафа чашку. Пока чай заваривался, он смотрел на девушку. Она не поднимала глаз и только всхлипывала, сжимая лямку сумки. В кабинете было тепло, свечи в виде таких отталкивающих человеческих позвоночников не были пугающими и вместе с камином, делали своё дело. Пахло чем-то сладким. И деревом с цветами. Этот аромат успокаивал, слёзы прекратились сами собой. Чайник закипел. Люпин налил чай и поставил перед ней чашку. Она глубоко вздохнула, но не двинулась ни на сантиметр. Он нахмурился. Не хотел на неё давить, но было ясно, что что-то не так и ей нужно об этом поговорить. – Я знаю, что-то произошло и ты можешь поговорить об этом со мной. Обещаю, сердиться не буду. Так что случилось? Она пробормотала: – Профессор Снейп.. Люпин не был удивлён. Снейп периодически доводил учеников до слёз, но, судя по её реакции, это было что-то серьёзное. – Что именно он сделал? – Накричал. На самом деле это ничего особенного. Я испортила зелье, оно взорвалось и весь класс покрылся этой бурдой, это моя вина. А потом сказал, что такими темпами я перестану быть отличницей... Как он и подозревал. Профессор не мог не пожалеть девушку, всё-таки её желание учиться было подавлено из-за её же учителя. Он посмотрел на неё с обеспокоенным выражением лица. – Если, конечно, тебя (он не заметил как перешёл с ней на "ты") интересует моё мнение я считаю, что у тебя большой потенциал, да и, чего греха таить, оценки лучшие на курсе. На позволяй словам Снейпа так тебя задеть: он резок со всеми. Тон профессора был спокойным и негромким, он изо всех сил пытался её подбодрить. Она всхлипнула: –Я знаю! Но дело не только в нём.  Я всё время так стараюсь, но постоянные контрольные, и задания, и оценки, я просто не успеваю их выполнять! Я так устала.. –она уронила голову на руки. –Я постоянно разбита, постоянно хочу спать...может низкий уровень сахара в крови, может давление, я не знаю... Услышав о постоянной усталости и причинах волнения девушки профессор забеспокоился, не только из-за поведения Снейпа. Он протянул руку к ней и немного потрепал по колену, чтобы привлечь внимание. – Помедленнее, пожалуйста, – сказал он нежным, но твердым голосом. –Я уверен, что ты изо всех стараешься поддерживать оценки, и это похвально, но это не значит, что ты должна ради этого жертвовать своим здоровьем. Она молчала. Её руки дрожали, а ногти отливали синюшным оттенком. Люпин увидел их, и счёл это не только знаком холода, но и усталости, того, что она не можешь сама о себе позаботиться. Он взял её холодные руки в свои тёплые и немного потер. Она наклонилась к нему ближе, и он нежно притянул её к себе, обхватив одной рукой за талию, а другой за спину. Она крепко обняла его, сжав руки сзади и уткнулась щекой в шею, немного всхлипывая, но уже не плача. – Вы такой тёплый.. Он улыбнулся и аккуратно похлопал её по затылку в утешающем жесте. От мужчины веяло теплом и уютом, и она начала согреваться. Лицо Люпина не могло не смягчиться, он был рад, что она стала чувствовать себя настолько комфортно, что открылась ему. Оба стояли так какое-то время и растворялись в приятных успокаивающих объятиях, пока в её животе не заурчало. Он тихо рассмеялся. – Могу поспорить, ты не ела весь день, верно? Её уши порозовели. –Я была так расстроена и пропустила ужин. Не хотела, чтобы другие видели меня такой... Он вздохнул и кивнул. Его опасения по поводу её запущенного состояния подтвердились. Он отпустил её, усмехнувшись при виде покрасневших ушей, и достал из выдвижного шкафчика небольшой шоколадный батончик.  – Съешь. Это поможет, хотя бы немного. – Но вы уже так много сделали для меня, я не могу.. – Чушь. –Люпин постарался не терять терпения, хотя ему хотелось рассмеяться.  Её застенчивость слишком сильно на неё влияет; какой человек откажется от простой шоколадки только потому, что чувствует, что просит слишком много? О, это могла быть только она, –Пожалуйста, хотя бы пару укусов. Я забочусь о своих учениках и мне бы не хотелось, что бы ты упала от изнеможения в моем кабинете. – Спасибо... Она присела в кресло, взяла батончик и сделала пару укусов, стараясь не выглядеть слишком голодной и запивая чаем. Он не любила чай, вообще, но этот мятный напиток, заваренный Люпином, чтобы её успокоить и поддержать, казался вкуснее, когда по телу разливалось приятное тепло. – Лучше? –Спросил он тихо, в его тоне слышалась нотка беспокойства. – Да, спасибо. В последнее время я ела меньше сладостей, чтобы.. Она замолчала и опустила глаза на чашку, словно стыдясь, что позволила себе слишком много болтать о неважном вместе со своим учителем. Глядя на неё у профессора Люпина возник в голове четкий образ того, что происходит с ней и чем она обеспокоена.  Он взял на себя инициативу и улыбнулся, тоже садясь в кресло: – Чтобы?.. Она увидела этот блеск в его глазах и  пробормотала: – Чтобы подготовиться ко дню рождения.. Люпин этого не ожидал. Машинально, почти не думая, он спросил: – Когда? – Двадцать первого февраля. Через неделю. Я так не могу дождаться, я хочу надеть.. Она прошептала последнюю часть, словно опять злилась на себя и не хотела чтобы он слышал. Чтобы он не думал, что она пересекает профессиональные отношения между ними и считает его другом, хотя им двоим этого хотелось бы. Она отдёргивала себя. Он мой учитель. Он корил себя. Она моя ученица. Но сейчас это никого не волновало. Он искренне хотел заставить её чувствовать себя лучше, не только поэтому, но и потому, что это его долг, как учителя. Всё-таки, психологов в Хогвартсе нет и не все учителя могли найти подход к разбитому ученику, а умение Люпина хорошо читать людей и его спокойный голос сделали возможным найти этот подход. Конечно, не ко всем, но к ней точно. Она залепетала: – Мне жаль..я слишком много наболтала  у вас итак много проблем, даже без моего нытья..Чай был очень вкусный, спасибо за шоколад и за всё, но мне пора идти, скоро комендантский час и я не хочу попасть на глаза.. – Тише. Все хорошо. Он подошёл ближе и положил руку ей на плечо. Его взгляд сменился с беспокойного на заботливый, а голос стал мягче: – Хочешь верь, хочешь нет, но я не против. Я забочусь о благополучии своих студентов. И я забочусь о тебе больше, чем ты думаешь. И я хотел бы знать, когда твой день рождения и что ты собираешься надеть. Она улыбнулась. – Только не говорите, что я ваша любимая ученица? Профессор ухмыльнулся в ответ, и хотя он не признавал этого, у него определенно была слабость к этой девушке. И у него было ощущение, что она уже знала это, судя по ее тону и намеку на счастье на ее лице. – Ну, я думаю ты уже знаешь ответ. –И он тепло улыбнулся. – Итак, что ты говорила по поводу одежды? Она просияла. – Это будет что-то более маггловское, наверное будет много розового. Не думаю что профессор Макгонагалл это оценит, но, эй, я отличница у меня есть все конспекты! Семнадцать лет исполняется не каждый день. Он засмеялся. Девушка определённо была с характером. – Не думаю, что у профессора Стебель будут с этим проблемы, всё-таки она твой декан, а не Макгонагалл. С этими словами он откинулся на спинку стула. Они продолжали говорить о любимых цветах друг друга, о стиле, он рассказал пару смешных историй со времен своего обучения в Хогвартсе. Время прошло незаметно. Посмотрев на часы и встав, он задал последний вопрос, прежде чем она покинула его кабинет, чтобы убедиться,  что он сделал все возможное сейчас, для поддержания её комфорта. – Если можно спросить, до того как ты уйдёшь, есть ли что-нибудь еще, кроме школы, что вас расстраивает в последнее время? Она задумалась. Стоит ли посвящать учителя в свои проблемы и переживания, хотя он уже так много для тебя сделал? Она вздохнула и покачала головой. – Я просто устала. От учебы, от всего. Я всегда чувствую, что меня недостаточно. Что я не могу с этим справиться. Что я не...красивая. Последнюю часть она пробормотала и  встала, готовая уйти. Его глаза не могли не смягчиться, когда она говорила, и ему было искренне жаль, что она была так строга к себе и чувствовала себя так неуверенно. Его брови подозрительно поднялись, когда она упомянула о чувстве, будто ее недостаточно, и на этот раз он решил по-другому подойти к ее отрицанию. Он подошел к ней и остановился напротив неё. Она смотрела в пол и всячески отводила взгляд. Люпин нежно коснулся её мягкой щеки и повернул её голову к себе. –Посмотри на меня. Она подчинилась. И опять увидела в его глазах тот самый блеск. – Дорогая моя, я искренне верю, что должен сказать тебе вот что: тебя достаточно. Ты отличная ученица, невероятно умная и добрая. Что касается твоей внешности, ну... в этом я тоже с тобой искренне не согласен. Но ты не собираешься мне верить, я прав? –Мне очень жаль.. –Я имею в виду каждое слово, которое говорю, и это обещание. Тебя более чем достаточно. Тебе просто нужно в это поверить. Она не выдержала и снова заключила его в объятия, сжав своими руками. Она доставала ему только до начала шеи, поэтому он положил подбородок на её макушку и ласково погладил по голове, продолжая пытаться успокоить ее. — И, пожалуйста, не будь слишком строга к себе. Если тебе понадобится с кем-нибудь поговорить о чем-нибудь, о чем угодно, ты всегда можешь вернуться и навестить меня. Обещаю, у тебя всегда будет плечо, на которое ты сможешь опереться… Мое плечо. Она сжала крепче и профессор Люпин не мог не удивиться тому, как крепко она его обнимала. И все же, вместо того, чтобы отстраниться, он продолжал обнимать ее, давая ей возможность насладиться моментом... сколько бы времени она ни нуждалась в этом. Его нежная улыбка осталась, а голос был таким же мягким и успокаивающим. — Не торопись. Она вскоре отстранилась, в последний раз вдохнув его запах, который она почувствовала, как только вошла в кабинет. Цветочно-древесный, немного сладкий, но такой родной. – Спасибо за всё, профессор Люпин. Вы лучший. (Она хотела добавить "учитель" но была так взволнована, что не успела). И попрощавшись, она побежала в гостиную Пуффендуя, пытаясь успеть до начала комендантского часа. Люпин стоял, облокотившись на дверной косяк и смотреть, как её волосы развеваются в разные стороны.

***

Двадцать первое февраля. Семь утра. Девушка просыпаешься с трудом, но  и с радостью. Поворачивает голову и видишь на тумбочке сверток. Сердце забилось быстрее, когда она его развернула. Там была коробка её любимых шоколадных конфет и небольшая розовая розочка, так что было сразу понятно, от кого этот подарок. Нечто не совсем дорогое по цене, но дорогое для её сердца. Сверху лежала открытка, на которой его почерком было выведено:

Особенной девушке. Наслаждайтесь своим особенным днем. Р. Дж. Л. Её тело наполнилось теплом. Конец