Путь из ножей

      Блэйд сдавленно дышал и смотрел куда угодно, но только не мне в глаза. Это было слишком очевидно, ведь наши лица были в паре десятков сантиметров друг от друга. Я не мог повернуть назад, не хотел и боялся, что после этого неловкость между нами станет слишком тяжелым препятствием. Однако не обращать на это внимание было сложно. К тому же Блэйд не очень-то торопился с действиями.       — Дань Хэн, ты уверен? — он посмотрел на меня с какой-то почти щенячьей надеждой. Мне и самому от такого неловко стало, как будто я толкаю его на такое, от чего ему будет плохо.       — Да. Что-то не так? — я уже начал бояться, что еще несколько минут промедления, и эту затею придется отложить до каких-нибудь будущих времен.       Блэйд покраснел еще сильнее и еще больше отвернул от меня голову. Еще немного и я почувствую себя неудобно, словно принуждаю его к этому. Но я не могу понять, что у него происходит в голове сейчас.       — Я… не знаю… Я никогда не делал такого, — он был явно в шаге от того, чтобы закрыть лицо руками.       Я замер, даже дышать перестал. Я еле сдерживал себя от нервного смеха. Я даже не допускал почему-то мысли, что Блэйд может быть девственником. А ведь для этого было достаточно много предпосылок! Откуда у него мог возникнуть опыт, если он не мог принимать поддержку столько лет; если его брат все время вынужден быть с ним. Да и сам Блэйд… сейчас я даже не мог бы представить его за поддержкой пятого уровня. Он мой поцелуй воспринял в первый раз так, словно я ему предложил заняться сексом в публичном месте!       Почему я ни разу не задумывался об этом? Возможно, если бы я хотя бы раз обдумал это, то даже не посмел так безмолвно потянуть его в это дело. Но останавливаться и теперь нельзя. Это будет хуже всего.       — Блэйд, — я приподнялся, из-за чего голос стал сдавленным, и прислонил ладонь к его щеке, требуя повернуться ко мне. — Все в порядке.        Я приблизился лицом, но выбор оставил ему: если он сейчас откажется от поцелуя и отпрянет, то насильничать я не стану. Однако про себя я молил, чтобы он не испугался. Во-первых, я хотел этого. Очень. Не знаю, что мной сейчас руководило, но то, что было у меня в груди, тянулось к нему. То, что я постепенно копил к Блэйду, вся моя привязанность резко обострились, стали ярче. С сомнением и робостью где-то задней мыслью я спрашивал себя: «Неужели я и правда влюбился? Неужели я настолько оборзел?». А во-вторых, лучше будет сейчас в спокойной обстановке обучить его, показать, что это нормально и как правильно. Иначе может возникнуть ситуация, когда Блэйд на инстинктах эспера, в предбезумном состоянии будет хвататься за меня, пытаясь судорожно спастись, но или навредит мне по незнанию, или сойдет с ума.       Блэйд все же приблизился ко мне и накрыл мои губы. Его руки, которыми он подхватил меня, давая мне, наконец, возможность расслабить пресс, мелко дрожали. Он боялся. Я понимал его.       Странно сравнивать с таким, но я очень боялся приходить в новые для меня учреждения. Я не знал, как себя вести, куда идти, что нормально. Блэйд тоже был в позиции первопроходца.       — Расслабься, — я лег и стал расстегивать пуговицы его мятой рубашки. — А то даже удовольствия не получишь.       Странно в этом признаваться, но я испытывал что-то близкое к восторгу от понимания того, что я у него действительно первый. Мне не терпелось.       Блэйд робко, несколько раз одергивая руки, ухватился за край моей футболки и тоже ее стянул. Я не говорил ему ничего, чтобы не пугать. Даже если он будет в чем-то ошибаться, со временем наберется опыта. Я надеюсь, что это будет не последним нашим разом.       Я приподнялся, стягивая с себя джинсы. Блэйд замялся.       — Точно все нор… м… — я не дал ему договорить вновь поцеловать. Если мы снова пойдем по кругу сомнений, то я могу пойти на поводу у эмоций и ничего хорошего не выйдет.       Я провел руками по его груди. Он часто дышал и дрожал так, словно в комнате был лютый мороз. Он не выпускал меня из рук, крепко сжимая пальцами меня за плечи, словно находил в этом успокоение. Нет, так дальше нельзя продолжать, надо хотя бы немного расслабить его и дать привыкнуть, а иначе боюсь представить, что будет дальше.       Я прижался к нему грудью и уткнулся лицом в шею, касаясь ее губами и чуть прикусывая. Блэйд замер, я заметил, что его поведение и реакция сменились. Мне казалось, что он стал горячее и даже подался навстречу мне, дыхание из нервного стало жадным. Видимо, шея — одна из его эрогенных зон. Я увереннее и спокойнее продолжил ласкать шею, иногда отступая к ключицам или губам.       Внезапно я почувствовал, как рука Блэйда скользнула по моей спине к голове. Он сжал мои волосы, требуя отдалиться. Я уже был готов разочароваться, посчитав, что он все же почувствовал себя в крайней степени неуютно и решил остановиться. Однако Блэйд приблизил лицо к моей ключице, подражая мне. Не знаю, было ли это его желание или он просто боялся отступить от моего «канона», но я был не против. Для меня это значило, что я могу попытаться продолжить.       Я расстегнул джинсы эспера и дотронулся до его члена. Блэйд замер, напрягся, но я не остановился. Вместо этого, перейдя на грудь, целуя и оглаживая ее, я взял его руку и приблизил ее к ягодицам. Блэйд стал еще напряженнее.       — Меня нужно немного растянуть. Введи для начала один, — это так странно звучит, что даже мне пришлось скрывать покрасневшее лицо.       Я пытался предельно нейтрально и незаметно отреагировать на его касания, но все же вздрогнул, когда он начал исполнять мою просьбу. Блэйд дернулся, но я остановил его.       — Все в порядке, продолжай.       Блэйд вновь со временем расслабился. Он осмелел. Когда я потянул его на себя, чтобы лечь на спину, он сам перешел губами на живот. Я мелко дрожал, громко дыша. Может, это из-за того, что я уже давно этим не занимался, а может, я просто был слишком возбужден, но тело реагировало слишком остро, я боялся, что кончу раньше, чем мы приступим к самому процессу.       Блэйд иногда поднимал на меня лицо, словно спрашивая, все ли в порядке. Я ничего не мог сказать, только прижимался к нему сильнее, жадно хватаясь за его шею и спину. Я любил крепкие спины.       Наконец, я не выдержал. Я оттолкнул Блэйда, тяжело дыша. Эспер удивленно посмотрел на меня, словно с легким раздражением спрашивая: я что-то сделал не так?       — Войди в меня. Медленно, — мысли еле собирались в единое целое. Я снова лег, потянувшись к нему руками.       Блэйд придвинулся ко мне и неуверенно приставил член. Я обхватил его руками за шею, смазано промахиваясь, целуя его. Сантиметр за сантиметром он входил в меня. Я дрожал, кусая его за плечо, чтобы не издать звука. Блэйд с небольшой тревогой смотрел на меня в первые минуты, но потом его мысли пошли своим ходом. Я увидел это по его глазам: жадность, интерес и даже нетерпение. Мне кажется, он стал расслабляться, перестал думать. Он стал наслаждаться.       Внезапно он резко, отринув постепенность в движениях, вошел в меня до упора. От неожиданности и слабой боли у меня перехватило дыхание, я, как рыба, стал хватать воздух ртом. Блэйд на мгновение замер, посмотрев на меня, но только я начал приходить в себя, как он начал двигаться.       Я терялся в ощущениях. Частые толчки снизу, от которых я то исходил спазмами, то вскрикивал от боли, его губы и руки, которыми он был то на шее, то на спине, то на икрах, то на лице. Мне казалось, что мое сознание дробится, словно я одновременно занимаюсь сексом с Блэйдом в нескольких телах. Я ощущал его горячее и частое дыхание, в которое временами примешивался и стон, на своей щеке, а почти через мгновение, словно в другом Дань Хэне ощущал, как он вгрызается мне в грудь зубами оставляя след. Случайно или намеренно он в один момент стал давить мне на живот предплечьем. Отчего-то ощущения от этого лишь усилились. Я боялся, что лишусь чувств прямо во время процесса.       — Не надо, — только и смог выдавить я, слабо толкнув его руку с живота. Он покорно послушался.       Он двигался быстро и резко, словно в каждый момент был готов кончить, но этот момент все не наступал. Прижавшись и чуть не начав душить его шею, я примкнул к Блэйду еще плотнее, почти оторвавшись от кровати, и кончил. Но Блэйд все продолжал двигаться.       Я содрогался всем телом, прерывисто дыша, чувствуя, как постепенно расслабляюсь. Но Блэйд все продолжал двигаться. Рассеянно мысля, мне стало даже страшно, что он еще долго будет продолжать.       Но вот он склонился ко мне, уперевшись локтями в кровать. Движения стали частыми, мелкими, он почти не выходил из меня. Одновременно с этим он перестал слышать меня. Я наивно и безрезультатно просил его быть мягче, аккуратнее, но он не реагировал, даже если я вскрикивал. Наконец, его движения замедлились, он замер. Все закончилось.       Я глубоко вдохнул, прислушиваясь к ощущениям. Блэйд лег рядом. Он все еще, казалось, не пришел в себя. Я понимал его, у меня самого сейчас мысли были ненавязчивые, забывались в тот же миг, что и возникали.       — Может, еще раз? — Блэйд полулег, чтобы видеть мое лицо.       — Не смогу, — я и правда чувствовал, что сил нет в теле. Хотелось спать. Спать, прижавшись к нему.       — Хорошо, — я боялся, что он попытается сделать это против моей воли, но Блэйд покорно принял мой ответ.       Мы молчали. Блэйд о чем-то думал, а я все больше склонялся ко сну. Я еще делал слабые попытки прогнать сонливость, но они становились все вялее и вялее.       — Ты в порядке? — Блэйд приблизился ко мне и прижался к моему боку. Тепло. — Ничего не болит? Я не сделал тебе плохо? Я очень боялся, что буду, как Авантюрин.       Я вздрогнул при последних словах. Так вот почему он еще был таким пугливым. Я под влиянием чувств даже не вспомнил об этом подонке, а Блэйд столько мучился сомнениями из-за него.       — Все хорошо, я прекрасно себя чувствую, — это была маленькая ложь, потому что я явно чувствовал, где меня особенно яростно кусали, мяли, а моя поясница при первой же попытке встать на следующее утро напомнит о себе. — И не думай об этом уроде. Как у тебя вообще возникла идея сравнивать себя с ним?       — Твоя поддержка, — я с волнением повернулся к Блэйду. — Сложно, попробовав такое, потом довольствоваться уровнями ниже.       — Ха-ха, хитрец, — я рассмеялся, поняв его почти по-детски выраженный намек, — поумерь аппетиты. Хорошее надо принимать в меру, чтобы оно не перестало быть хорошим.       Блэйд попытался скрыть разочарование, но ему это не удалось. С улыбкой я повернулся к нему и поцеловал. В голове само собой возникло его лицо, пока он трахал меня. Сейчас я с трудом верил, что у него может быть такое выражение.       — Надо в душ, — сонно пробормотал я и уткнулся ему в грудь.       Блэйд что-то ответил мне, а может, спросил, но я уже не слышал его. Я правда устал. Давно уже так приятно не уставал. Хотя я был одной ногой во сне, но я все еще ясно ощущал тепло от его тела и тепло в груди. Теперь уже никаких сомнений не было. Я не мог даже, оглядываясь на совесть или чувство вины, отрицать это. Я люблю Блэйда. Люблю этого неуклюжего медведя, который с самого начала был на моей стороне, как бы я ни ошибался, ни предавал его. Теперь, когда я для себя все уяснил, когда я не чувствую, что совершил ошибку, я буду рядом, я буду его проводником, я буду его любить, не скрывая это и не отрицая.       Может, мне показалось, но я оказался в руках Блэйда. Он куда-то меня нес.