Тигриные лапы и мрачные тени

      Ацуши никогда не думал, что познакомится с человеком, пока отсутствует левая нижняя конечность от колена, оторванная, разорванная, растекавшейся тёплой кровью, в огромной луже которой, свернувшись в комок и крича от боли, будет лежать он сам. Темнота переулка, пронзённые чужой способностью, попавшие под удар товарищи, кашляющий виновник сего безобразия — всё трепыхалось где-то далеко-далеко, и собственные уши не слышали ничего, заложенные собственным воплем. Спустя несколько часов проверенный Йосано, отправленный писать отчёт и, наконец, отпущенный домой он перед дверью в комнату вытаскивает из кармана фотографию мафиози, данную Куникидой, с тихой злостью вперемешку с чем-то разрывает листок в клочья, словно пытаясь выбросить из головы фигуру, облаченную в чёрный. Ацуши упорно подавлял эти негативно окрашенные эмоции, уверяя себя, что ненависть в его жизни заслуживает только один человек, и он сыт по горло этим съедающим изнутри чувством.       Может, Ацуши немного занесло, может, совсем чуточку, но произошедшую стычку параллельно со спасением Кёки, (где его бессознательное тело в конце концов с тонущего корабля вынесла сама девочка), ставшей началом их последующих «нравоучений друг для друга», невозможно отрицать. Юноша одобрительно что-то бормочет под нос, убирая последний лист отчёта с глаз долой. Спина гудела, как и застывшие на несколько часов конечности. Хотелось потянуться, что Ацуши и делает, чуть не навернувшись со стула. — Огоо, Ацуши-кун, — удивлённо тянет Дазай-сан, от чего-то сидевший на своём рабочем месте, а не растянувшись на излюбленном и потёртом от времени диванчике. — Совсем по-кошачьи, — Накаджима недолго хмурится на очевидное упоминание о схожести с представителями кошачьих, коих наслушался буквально от всех коллег за прошедший месяц. Дазай недолго прожигает Ацуши взглядом и, не получив никакой реакции, прикрывает глаза, продолжая насвистывать незнакомую мелодию. Кроме них двоих и, конечно, Куникиды-сан, в офисе никого не наблюдалось. Все были на заданиях и скорее всего уже возвращались по домам. И Накаджима собирался воспользоваться возможностью пораньше уйти. — Я закончил, — передав стопку документации, юноша выключает компьютер, шарит в карманах брюк, нащупывая ключи. — Хороших выходных, — настроение было таким же отличным, как и погода за окном, в последние дни непрерывно радовавшая жителей Йокогамы тёплыми, последними майскими вечерами. Ацуши решает немного погулять, прежде чем закончится день. Впрочем не только ясные дни были причиной неугасающего юношеского оптимизма. Встречи-драки с мафиози стали намного реже. Раньше они сталкивались каждые выходные, как странный ритуал перед тем, как полноценно отправиться отдыхать. Ну как. Про себя так Ацуши мог сказать точно, а что касалось Акутагавы было загадкой.       В последний раз они цапались где-то две недели назад, что ощущалось на пересечении «не так давно» и «уже не помню, когда это было». Накаджима скорее чувствует, чем видит, он дошел до пристани. Прохладный ветер треплет волосы, обдувая лицо. Почему-то снова вспоминается Акутагава. Раньше от одного его имени детектив скрежетал зубами, а от всего вида на автомате сжимались кулаки, и внутри натягивалась струна собственного спокойствия, словно невидимый таймер до спуска. На что мафиози отвечал взаимностью, без тени сомнений и не скрываемой жаждой крови нанося стремительные выпады. — Медленно. — Как предсказуемо, тигр.       Несмотря на погожие дни, приближались дожди. Чутьё ли, кошачьи инстинкты ли подсказывали, (что являлись некими последствиями владения звероподобной способности). Но сейчас при упоминании Акутагавы перед глазами не плясала красная тряпка. Притупилась ли его грань злости в ответ на чужую ненависть — он не знал. Тем временем где-то поодаль стоял пришвартованный лайнер. Ацуши глубокими вдохами вбирает свежий воздух, освобождая голову от раздумий, когда беспричинно бегут мурашки.       Гильдия. Американская организация одарённых, пришедшая за головой тигра и не только. За всем миром, царившем в Йокогаме, небо которого время от времени заслоняли тучи. Враги всегда начинали своё наступление именно с понедельника? Ацуши итак еле встал с футона, грозясь опоздать и получить нагоняй от пунктуального Куникиды, так ещё и первой новостью грядущего дня были пропажа Кенджи и явление незваных гостей.       Детектива отправляют на одиночную операцию. Удачно незамеченным пробравшись на Моби Дик, Ацуши не ожидал, что здесь будет кто-то ещё.       Парень не успевает перевести дыхание, когда его снова захватывают в тиски ленты Расёмона. Не такой яркий, но достаточный чтобы без тигриных глаз различать окружение, свет от каких-то механических ламп освещал их фигуры, отбрасывающие длинные тени. Акутагава размеренным шагом приближается, скрывая кашель ладонью. Накаджима, конечно, благодарен, что помимо своей шкуры мафиози прихватил и его, но… Тигру казалось, что за прошедшие несколько встреч драк они перестали ненавидеть друг друга хотя бы немного. Видимо, он облажался. Вместо шага вперёд были сделаны два шага назад. Детектив хмурится, замирая безвольной куклой, стискивает челюсти, когда мафиози прилаживает его об металлический пол. Акутагава лишь испускал видимое спокойствие, в чём тигр скоро убедился, слыша язвительные нотки в чужом голосе: — Ты думаешь, что жертвуя своей жизнью, получишь письмо, что, гляди, твоя собственная жизнь имеет значение? Хоть убейся, спасая других, тебе кто-то это скажет?! — И что? — мафиози говорит, но Ацуши слышит крик непонимания, недовольства. Свой или… — Что не так с моими мыслями? — фиолетовый свет сливается с цветом глаз напротив, Акутагава молчит на чужой вопрос, как и молчал в их предыдущие встречи, не утруждая себя ни приветствием, ни прощанием, лишь яростно атаковал, расходился в пляске теней и светящихся в ночи кошачьих глаз противника.       Оборотень не выделялся какой-либо тактикой боя, предпочитая встречать врага в лоб, иногда прыгал со спины или молниеносно перемещался с места на место в попытке запудрить мозги и размыть взгляд оппонента, пытался заставить мафиози совершить ошибочный выпад и открыть себя для атаки, что мало срабатывало. И чаще всего они просто мерились выносливостью и общей физической силой, не считая усиливающие их тела сверхспособности. Отчего Акутагава раздосадованно цокал, загоняя тигра в угол. Первым выдыхался именно мафиози, с тигром приходилось бегать на своих двух, и трудно сдерживаемый кашель рвался наружу. Но завидя жалость оборотня, Акутагава ощущал, как в груди пылает как от натуги, так и от распиравшей злости, что мгновенно заставляло превышать свои пределы. И тигр сдавал назад, чего не мог знать точно мафиози, от жалости или слабости. Он не принимал такого исхода, одаривал тяжёлым взглядом распластавшегося врага и уходил. — Теперь я понял, — оборотень, пошатываясь, встаёт, когда Акутагава не сдерживает презрения в голосе. — Победа над таким ничтожеством как ты даст мне абсолютно ничего. Ни о каком признании Дазай-сана и речи быть не может.       О каком признании? Вопрос вертится на языке, но Ацуши не успевает ничего сказать. С грохотом ломается стена напротив. Глава гильдии снова был на хвосте. Ещё пытаясь убежать от мафиози, детектив заметил открытые двери лифта. Фицджеральд пугал своей силой. В одиночку он ни за что не справится. Регенерация не так быстро, но верно залечивала полученные раны и синяки. Просто нужно немного времени. И пока Акутагава отвлекал врага, Ацуши вбегает в металлическую коробку, хлопая по единственной горящей кнопке. И он правда не верит глазам, когда портовый пёс влетает следом и бросает на него уничижительный взгляд, мол, думал сбежать один?       Лифт два на два со скрежетом двигался вверх. — Я не справлюсь с ним один. Нам всего лишь нужно достать пульт и… — шёпот вырывается с уст тигра, тут же слышится ответная насмешка. — Нам? Я бы справился и сам, — видя как Ацуши собирается возразить, Акутагава искрит пастью Расёмона. — Но сейчас застрял с глупцом, готовым голову свою положить заместо другого. — Может я и ошибаюсь где-то, но это не я, несмотря на могущество, использую свою силу, чтобы убивать и заставлять других это делать! — они оба в закрытом пространстве, им некуда бежать, оставалось только… — Как же ты меня выводишь! Позволь же сказать почему! — Накаджима в доли секунды оказывается прижат к стенке и крепко схвачен за воротник. — Потому что ты безмозглый слепец, что не видит дальше своего прошлого, продолжая ныть о старых ранах! Одной лишь удачей привлек внимание Дазай-сана и получил его признание!       Ацуши застывает, не обращая внимания на подрагивающий кулак, что скоро разжался, отпуская его. — Ты… Ох, — тигр сползает вниз по стенке, пряча лицо в ладонях. Кажется, он начал понимать. — Не думай, что я помогу тебе победить Фицджеральда. — Я и не заикался! — Ацуши выдыхает, оказывается, спёртый воздух, смотрит на стоящего в полуоборота мафиози. — Ты ведь силён. Почему ты не замечаешь этого? — заместо молчания послышался предупреждающий звон об открытии лифта       Спустя N минут.       Враг успешно побеждён, пульт в руках детектива. — Наконец-то, — Ацуши тянется, от следов бойни нет и следа, не считая навалившейся усталости и порванной одежды в некоторых местах. Акутагава покашливает, чем привлекает внимание вынужденного напарника, и тигр несмело улыбается. — А ты правда силён, — тёмно-серые глаза, что казались намного светлее при выглянувшем из-за облаков солнца, были направлены на детектива, внимательно разглядывавшие лицо напротив. Спустя несколько секунд мафиози хмыкает. Этот тигр сама простота. Не желая противоречить себе, он вызывает на жалкие три секунды Расёмон, пригвождая Накаджиму к полу. Способность тут же исчезает. Он выдохся. — Акутагава… — Ацуши почти шипит и поднимается на четвереньки, когда Моби Дик ощутимо встряхивает, а на экране пульта светится непонятная рожица.

***

      Люди всегда умирают. Может быть, прямо сейчас свой последний вздох сделал чей-то дедушка, может быть, где-то на другой стороне Земли кого-то сбила машина. Когда-нибудь умирают и те, кого ты ненавидел. Ацуши старается привести мысли в порядок. Хотя какие там мысли? В голове царила тишина, словно кто-то всё вырвал и бросил далеко-далеко. Его сердце давно так не дрожало от страха, как в ту минуту, когда выявили личность несчастного пострадавшего в ДТП, который вовсе не был «несчастным». — Попробуй узнать, что такой человек делал на границе с территорией Портовой мафии, — Танидзаки ставит купленный другу стаканчик чая рядом. — Мне плевать, почему он оказался здесь, — прозвучало слишком резко, Ацуши чувствует, как его губы дрожали, складываясь не то в улыбку, не то однобокую ухмылку. — Но мы должны выяснить, почему, и успешно закрыть дело, — Танидзаки говорил правду, от которой немного, капельку, но полегчало. Да, сейчас они на работе, они — детективы, что должны найти не только причину смерти жертвы. Да, это всего лишь жертва, дело которой нужно пополнить необходимой информацией и сдать. Кажется, Накаджима себя обманывал, но им нужно действовать.       Как нелепо это звучит! Смерть наставника… Ацуши сидел на скамейке в одном из ближайших парков. Директор хотел купить ему цветы, продав пистолет торговцу из Мафии. Дазай-сан только что ушёл. Парень прижал колени к груди, слёзы против воли начали скапливаться в уголках глаз. Он правда хотел похвалить его, того сироту, на чьей детской коже сам же оставил шрамы? Он правда приехал в Йокогаму и разыскивал светловолосого мальчугана, которого собственноручно морил голодом и колол антибиотики, лекарства, витамины, что-то ради сохранения жизни? Ацуши тихо скулит, уткнувшись в колени, градом полившиеся слёзы быстро пропитали ткань штанов. Спустя мгновения, длившиеся часами тихий шорох сбоку заставляет приподнять голову и всмотреться в спину уходившей фигуры. — Акутагава… — голос хриплый, но Накаджима поправляет горло и снова зовёт. Он не мог ошибаться. — Акутагава, — в парке совсем тихо. Все гуляющие семьи давно вернулись в свои дома. Отчего-то юноша совсем не хотел оставаться один в эту минуту. Правой рукой стучит ладонью по дереву скамьи, приглашая присесть. Пальцы задевают пакет. Мафиози молча стоял в полуоборота, что-то обдумывая, и медленно приблизился. Ацуши невольно хихикает, увидев темные очки на бледном лице, и затихает. Сам-то, наверное, не в лучшем виде. С соплями и слезами, размазанными по лицу, и странной кривоватой улыбкой.       Акутагава всё же садится рядом. Не смотрит на совсем раскисшее лицо тигра, тому и не нужно. Конечно, он утолил собственное любопытство, найдя полное досье о прошлом некогда его цели в семь миллионов йен. После прочтения последнего предложения он не знал, что чувствует по отношению к детективу теперь. Конечно, ещё со встречи с положительно настроенным на беседу Фицджеральдом Акутагава узнал небольшую предысторию тигра, сирота, что жил в приюте и до определенного момента не знал о своей сверхспособности. Странно натянулась пружина внутри него, которая легко вернулась в обычное спокойное состояние, стоило Рюноске вспомнить трущобы, то нелепое подражание жизни, что влачили он с сестрой. Видимо, они правда были в чём-то схожи.       Несмотря на откровенно глупые и бессмысленные действия и мысли тигра, Акутагава без тени сомнения мог сказать, что уважает Накаджиму за его стремление к жизни, в противовес ужасному прошлому, за силу, что тот мог взрастить со временем, за стойкость, что не позволяла от малейшего промаха отступить назад, обратно за решетку приюта. И сейчас, пока Ацуши утирает мокрые следы рукавом рубашки, Акутагава был готов разделить время с не так уж и раздражающим напарником. — Здесь конфеты, — он поворачивается, пихает бумажный пакет ближе к юноше, чей взгляд загорается, будто и не плакал пару минут назад. — Спасибо, — Ацуши не знает, почему и зачем такая подачка от мафиози и потенциального врага, однако внутренний ребенок уже с азартом открывает рандомную конфетку. — Ты ешь тоже, если хочешь, — небольшая пачка разных сладостей была открыта на всю ширину. — Не люблю сладкое, — бормочет Рюноске, поднимаясь с насиженного места, и прячет руки в карманах. — Хмм… — юноша светлеет на глазах, раскрывая пакетик с моти. Мафиози фыркает на такую картину и бросает, уходя: — Завтра, на обычном месте, — от прозвучавшей обыденности в чужом голосе почему-то становится спокойнее на сердце, и, не долго сидя, Ацуши собрался домой.

***

— Вы серьёзно? Дазай-сан! Не шутите так! Куникиды-сан, это же неправда? — в голове никак не укладывалась мысль, что только что ему выдали задание, на выполнение которого он обязан пойти не с Танидзаки или Кёкой, а с Акутагавой! — К нашему огорчению, это правда, — Доппо поправляет очки, отрываясь от печати. — Наше перемирие с Мафией всё ещё в силе, и директор не против. — К тому же ты один не управишься со всеми подпольными группировками за одну ночь, — Дазай лежал на диване поперёк, свесившись вниз головой. — За одну ночь? Нужно повязать десять мини-организаций за одну ночь? И почему подобным не займётся Портовая Мафия? — услышать подобную новость с утра пораньше — вот что не входило в планы Ацуши.       Приказ есть приказ, так что детектив спустя двенадцать часов на закате у знакомой пристани дожидался напарника на сегодняшнюю миссию. Разве Акутагава не яростно сопротивлялся бы в первую очередь от подобного задания? Хотя… Портовая Мафия могла быть устроена по-другому, и ослушаться прямого приказа мафиози тоже не мог. Акутагаве даже подавать признаков приближения не понадобилось, Ацуши услышал шаги до того, как увидел его самого. Оба молча переглядывались друг с другом, разделяя явный не восторг от предстоящей работы в паре. — Моё условие — никого не убивать, — шепчет Накаджима, стоит им подойти к первой предположительно находящейся недалеко от порта базе. — А моё — не мешайся под ногами, — зловеще искрится Расёмон, опасно близко клацнувший клыками у ног детектива.       Вопреки ожиданию, что они не сработаются, и что та битва с главой гильдии была лишь чистой случайностью и везением, зачистка прошла очень и очень хорошо. Без лишней крови и взаимных препирательств. На что Ацуши облегчённо выдыхает, когда оба уходят с места последней группы. Видимо, та схватка послужила основой для их дальнейшего сотрудничества. Ацуши немного отставал, идя чуть позади напарника. Они вышли из подлеска и шли по тротуарной дорожке. Ночь развеивалась подступающим рассветом. Кое-что вертелось в голове и не давало спокойно насладиться тишиной. Какая-то несостыковка. — Акутагава, — он не слышит ответа, — скажи, ты ведь не по моему слову не убил никого из них? — сомневаясь, что получит хоть какой-то ответ, юноша не ожидал, что мафиози резко остановится. — Ты не такой особенный, чтобы я слушался твоего слова, — Ацуши хмурится, замирая рядом. — Но Дазай-сан… — он снова замолкает, стоит заговорить о нём. — Если я спрошу, ты ведь не ответишь? — Накаджима, не дожидаясь продолжения разговора, шагает дальше. Застывшая задумчивость в серых глазах не развеялась. Значит, что-то другое гложило мафиози последний час. Парень вздрагивает, когда упомянутый оказывается рядом и говорит: — Я должен получить признание Дазая, и эта миссия с нашим дуэтом была его идеей. — Ээ? — Теперь ты мне скажи, тигр, — Рюноске оглядывается на идущего рядом, буквально шаг, юношу, ловит чужой взгляд. — Почему я так спокоен, говоря тебе это? Не думаешь, что в обычной манере мы бы давно дрались друг с другом ещё перед выполнением задания? — Нуу, — Ацуши заикается, хмурится. — Может всё потому, что мы привыкли друг к другу? — не веря самому себе, юноша начинает тараторить. — Ну, мы ведь встречаемся условно каждую неделю, как бы, даа. Ии… И, конечно, деремся и потому хорошо знаем чужие как слабости, так и сильные стороны. Наверное. Да, точно. Хаа, точно! Мы просто видимся каждые выходные и проводим какое-никакое время вместе, вот и притерлись, что я тебя, судя по всему, раздражать перестал так сильно, как раньше. Хаха… Даже не верится. — Мм, — Акутагава какое-то время молча сверлит юношу взглядом, медленно кивает сам себе и возобновляет шаг. Накаджима потоптался на месте, несколько сконфуженный монологом и простым кивком, кажется, согласием (?) с его точкой зрения.

***

— Но Дазай-сан! Почему мы? — прошла всего неделя с последней встречи, а за последние сутки произошло много чего. — Не стоит бояться, всё под контролем, — при этих словах суицидник взглянул на неподвижно полусидевшего мафиози. Что было странно для кого-то, но не для Ацуши, опасавшегося вовсе не Акутагавы, а незнания что с остальными из Агентства. Некоторые вещи даже всезнающий Дазай не мог знать. — Ваша главная цель — эспер, наложивший вирус. Устраните его — наш директор и босс мафии останутся живы. Акутагава-кун, надеюсь, ты покажешь, что стал хоть немного способнее, — наблюдая за бинтованным, Ацуши не мог отделаться от мурашек. Напарник выглядел необычно напряжённо, а от слов Дазая, кажется, затаил дыхание, будто невидимая цепь придушила его. Неясные чувства тревоги и беспокойства за него заскребли на душе.       Они прибыли на место. Акутагава первым проник внутрь шахты, использовав Расёмон. Кое-как уняв не пойми откуда взявшееся раздражение, Ацуши прыгает следом, оставив старших позади в укрытии. — Подожди, ну!.. — догнав парня, детектив остаётся позади на шаг. — Знаешь, я думал удивить тебя новым трюком сегодняшней схваткой, но… — Накаджима разводит руками в стороны, вызывая тихий хмык впереди идущего мафиози. Оба идут в тишине какое-то время. От перевоплощения он постоянно рвал рабочие штаны и обувь, приходилось по возможности снимать их, так что теперь Ацуши ощущал голыми ступнями прохладный ветерок, гулявший по низу. Он и не жаловался, не впервой бегать по холодному бетону или песку без обуви. Ацуши успел привыкнуть к воцарившейся тишине, время от времени обращаясь в слух, и вздрагивает, когда Акутагаве говорит: — Я бы и один справился, — ну вот, он снова взялся за старую песню. — Впервые за последние годы мне выпал шанс по-настоящему доказать Дазай-сану, что я уже не тот, каким был раньше. — Почему ты так жаждешь его признания? Он ведь уже говорил тебе тогда после Моби Дика… — Этого недостаточно! — Расёмон пронзает воздух, почти раня щеку. Ацуши начинал злиться. — Тогда там был ты и… — Может поэтому Дазай бросил тебя и исчез?! Ты невозможен, наверняка всегда идёшь выполнять задания в одиночку, плевал ты на командную работу, и знаешь что получилось? Я думал, что мы сработались. Я считал, что мы поняли друг друга ещё при битве с Фицджеральдом! Но ты упрямо стоишь на месте и не хочешь замечать очевидного! — Накаджима резко останавливает тираду, когда слышит невидимый щелчок, и замирает, ожидая, что через секунду Расёмон зарубит его пополам. — Да, — и всё? — Эй, постой, — он вовремя замечает камеру, а тигр слышит чужой разговор где-то за поворотом, слишком близко и опасно. Акутагава не обращает внимания на запаниковавшего напарника и идёт в сторону доносившихся голосов. Ацуши вздыхает. Кажется, время личных разговоров закончилось.       Чёрный плащ сидел как влитой. Расёмон еле заметно вибрировал, будто урчал, крепко обхватывая плечи тигра. Юноша не оглядывался на застывшего в зыбучих песках напарника, скорее нанося удар. — Тот человек давно мёртв. Ты должен быть свободным от его влияния, — о чём они говорили пару минут назад. — Нет, директор, — Ацуши оглядывается за спину мафиози, — всё ещё тут. Я… Я слышу его намного реже, чем раньше, но всё ещё слышу, как он проклинает меня, чтобы я спасал чужие жизни, его тень за моей спиной никуда не исчезла, — Акутагава слушал, оба обездвиженные вражеской способностью, он внимательно слушал. — Твой наставник хуже, чем мой, — хах, кто бы говорил. — Пора выбираться отсюда, — Накаджима собирался спросить как, когда чёрные ленты обвились вокруг шеи. В двухцветных глазах так и горел вопрос: «Ты серьезно?». — Ух… Печать пропала, — сбоку раздался вздох облегчения тигра. Рюноске оглянулся на него, рассматривая как его лицо посветлело, однако тут же нахмурилось, что ещё была второстепенная цель их вторжения в шахты, взгляд серых глаз блуждал по фигуре тигра, пока Накаджима не заметил чужой заинтересованности, он отворачивается, кашляя. Хотелось примерить свой чёрный плащ на чужие плечи ещё раз. Акутагава мотает головой, переключаясь на нынешнюю цель — найти убежище Достоевского. Однако одна глупая мысль настигла его — края воротника словно пропахли нагретой солнцем кожей.