Кот

      Это была запись трека, в котором участвовали все мемберы, но вечер подходил к концу, и Бан решил записать сегодня только троих: Чанбина, Минхо и себя. К слову, сейчас он думал о том, что стоило записать только двоих: Чанбина и себя.       — Давай эту часть на тон выше, — продолжил командовать Чан Минхо, и после ещё одной попытки они решили прослушать кусок. Чан кивнул ему, а затем обратился к Чанбину, чтобы посоветоваться.       Между продюсерами завязался диалог, во время которого Хо листал текст и всяческим образом пытался отвлечься от… Чана. Сегодня он был в футболке своего любимого цвета. Короткий рукав открывал вид на контрастные руки — левая цеплялась за стол, а правая теребила карандаш. Одновременно с этим мужчина покачивался на стуле. Он хмурился, лицо его выражало глубокую задумчивость.       Минхо кусал губы. Он представил, как Чан смотрит на него, как лишь одним взглядом приглашает подойти ближе, позволяет коснуться. Сегодня днём в свободные пару часов он сидел с Феликсом в общаге и смотрел сериал. Феликс любил обниматься и без проблем касался человека, не стесняясь этого, а вот Хо привык такое скрывать. Он просто ворчал для приличия, где-то внутри себя испытывая приятное чувство тепла и любви.       — Минхо? Ты уснул что ли?       — Нет, просто задумался. Я могу продолжать.       Выпирающие костяшки и множество венок, длинные пальцы… Стоит только представить, как они касаются плеча или волос, в животе скручивается узел. Он достаёт бутылку с водой и отпивает треть. Разогревает связки и с новыми силами записывает новую партию. Он делает это хорошо, концентрируясь на своём голосе и помня важные замечания.       — Отлично, оставим это. Ты молодец.       «Ты молодец. У тебя здорово получается».       Наконец Минхо смог вздохнуть. За сегодня он хорошо поработал. Сейчас он хотел бы зарыться в тесные объятья Бана и ощутить весь спектр эмоций о рук, которые будут блуждать по всему его телу от макушки до пят. Чтобы ему сделали хороший массаж, пожалели, потому что он не трахался уже две недели.       Снова вздох. Он размял шею и сглотнул слюну.       — Хо, — окликнул его Чан. Ли повернул голову в его сторону и не застал никого, кроме старшего. Когда все успели уйти?       Это произошло без лишних слов. По взгляду Чана всё стало понятно. Ли покинул комнату записи, подошёл к двери только лишь для того, чтобы проверить, заперта ли она.       — Нас больше не потревожат, — добавил Бан таким тоном, словно он злодей, поймавший в ловушку главного героя. Но главный герой разве не хотел быть пойманным? — Устал?       Сердце набирало ритм, организм уносил в те времена, когда Чан таскал его на руках по всей сцене. Но нет… нет, это было неинтимно, хоть и хорошо.       Интимно было тогда, когда они сидели за ужином, и Чан, над чем-то смеясь, инстинктивно хлопал его по бедру. Когда Минхо смотрел видео от разных хореографов, чтобы найти новые интересные движения, Чан подходил сзади и трепал его за волосы. Мурашки тогда пробегали по коже.       И снова, как по неведомой команде, Ли подошёл к нему ближе, весьма смело сел на бёдра, немного трусил из-за того, что кресло не сможет выдержать двоих крепких мужчин. Двое крепких не должны заниматься таким, тем более на рабочем месте.       — Немного, — признался тот, заканчивая слово судорожным вдохом, потому что старший сцепил руки в замок и положил их на поясницу, тем самым приобняв, не дав отходных путей.       — Немного? Я тебя насквозь вижу. Ты скучаешь, малыш.       — Как будто ты не скучаешь…       «Малыш».       Минхо не представлял, как бы он жил без Чана. Кто был бы тем человеком, который мог бы так его звать. Только он, только его хён.       Одна рука сжимало плечо Бана, вторая — спинку кресла, пока Хо урчал от удовольствия. В короткие каштановые волосы на затылке вплели пятерню, и голова задралась сама по себе. Он закрыл глаза, слушая собственное сердцебиение.       Ему много не надо, Чан знал это прекрасно. Получив доступ к изящной шее, он коснулся её губами, легонько засосал, добавил язык, и парень напротив расплылся. Расслабился так, как никогда прежде. Здесь нет продюсера и исполнителя, здесь есть только они, и они не виделись целых две недели.       Теперь руки давили на широкие бёдра шатена, чтобы они были примерно на одном уровне, и вернулись к затылку. В его глубокие, полные звёзд глаза Бан смотрел бы бесконечно. Руки Минхо подрагивали. Это нетерпение.       Они звонко целовались, и Ли смутился из-за тишины вокруг, нарушаемой лишь шуршанием одежды, дыханием и пошлым чавканьем. Это грязные вещи, и сейчас они намеревались сделать грязной всю студию. Минхо от этого покраснел.       Чан прервал поцелуй лишь для того, чтобы снова посмотреть на такого Минхо: влажные губы, румянец на щеках и совершенно расфокусированный взгляд. Он не собран, его вело, он не способен ничего сейчас сделать.       — Ты нужен мне сейчас, хён.       — Я знаю. И я здесь.       И Чан продолжал по-собственнически гладить его бедро, толкаясь языком в рот, как бы намекая: «Ты мой. Я отвечаю за тебя».