What is Love?

Холодные капли дождя падают из тяжёлых туч над городом. Джисон бежит быстрее по мокрому асфальту, не переживая о том, что поскользнётся, потому что он итак опаздывает в универ. Без зонта в одних поношенных конверсах, повидавших эту жизнь. Студент второго курса продюсирования — Хан Джисон — главный раздолбай универа. Да, написание песен — это очень интересно, и в этом ему реально нет равных, но чёрт, как же скучно изучать этих композиторов. Он будет в будущем писать текста и музыку для оперных певцов, или для реперов, которые поют про деньги и любовь? Хану кажется, что всё-таки второе, поэтому он часто прогуливает пары, которые ему не нравятся, но всё же на экзаменах появляться нужно. И именно поэтому он сейчас летит практически через весь город под проливным дождём громко матерясь на всю улицу из-за чего прохожие на него оборачиваются и сморят как на идиота. Ну в общем он им и был.

***

— Извините за опоздание, — мокрый как мышь Джисон вваливается в аудиторию, тяжело дыша от бега. — Проходите, студент Хан. Вы всё-таки решили почтить нас своим присутствием, — профессор выглядит раздражённой, но всё же разрешает сесть. Джисон кланяется несколько раз и быстро садится за последнюю парту. Экзамен он сдаёт на тройку, ибо эти композиторы какого-то там бородавчатого века ему реально вот не усрались от слова совсем. Не отчислят и ладно. Вообще, песни он начал писать ещё в средней школе, когда был местным недорепером, который писал низкосортные текста, в которых слова «шлюха» и «я ебал её» встречались чаще предлогов. Но кто бы мог подумать что сейчас, будучи на втором курсе, он уже сможет сотрудничать с агентствами и писать треки для айдолов. Да, он уже работает. Жаль только, что слова о том, что в прошлом месяце он написал песню, которая играла из каждого утюга не являются причиной для автомата на сессии. Ну да ладно. Открыть книгу и почитать что-то минут 30 за весь семестр по каждому предмету Джисон может.

***

Глаза уже красные, а тело затекло, ибо Хан сидит за компьютером уже часов семь. Но трек так и не получается довести до нормального состояния. Вернее человек десять ему уже сказали о том, что песня идеальна, но вот сам Джисон так не считает. Посему продолжает сидеть над ноутбуком, на котором видно аудиодорожки. Он не понимает, что не так. Но что-то ему не нравится. Хан слышит робкий стук в дверь и, повернув голову и поморщившись из-за хруста в шее, говорит: — Входите, — голос хриплый и горло болит. Дверь открывается и из-за неё показывается робкая мордашка Минхо — недавно дебютировавшего айдола. Хан как раз делает трек для второго альбома этой группы, ибо он написал весь первый, и агенство на пару с участниками группы прыгало от счастья, ведь Джисон смог идеально вписать свои текста в концепт, да и ещё под навыки подошло прекрасно, посему ему сказали писать и второй альбом и лучше начинать уже сейчас. — Здравствуйте — голос тихий и робкий. Ли выглядит испуганным Джисон отъезжает от стола на кресле и устало трёт глаза: — А Минхо… проходи. Ты что-то хотел? — спрашивает Хан. — Да. То есть мне сказали, что вы хотели записать мой вокал для демо, — Минхо говорит быстро, так будто Хан его сейчас треснет за то, что отобрал лишнюю секунду его жизни. Джисон хмурится, вспоминая какую, собственно то говоря, партию он собирался писать с Минхо, а потом хлопает себя по лбу, чем очень пугает Ли, и быстро придвигается обратно к столу, ища нужный файл и говорит: — Я хотел предложить тебе эту песню. Типа как сольную, — глаза Джисона загораются. Он написал очень неплохую песню, и по вокальному диапазону и тексту она идеально подходит Минхо. — Сольную? — глаза парня увеличиваются в два раза, становясь похожими на два больших блюда. — а агентсво… не против? — уточняет он боязно. — Не-а, я спросил. Вообще, мне сказали, чтобы я начинал писать ваши соло, потому что примерно чрез пол года уже должны выйти все ваши сольные синглы, — Хан находит демо, записанное им и включает. Минхо тихо покачивается, вслушиваясь в слова и прикидывает в голове, сможет ли он взять такие ноты. Песня и в правду красивая, а текст прямо в его стиле, точнее в стиле, того образа, который ему придумали, но и ему самому очень нравится текст. И он соглашается попробовать записать её. Джисон выглядит воодушевленно, когда Ли соглашается на то, что бы попробовать записать трек. Не то, чтобы у него есть выбор, ибо компания всё за него давно решила, и если бы он отказал сейчас Хану, то получил бы по полной программе от агентства. А если у него не получится и он разочарует Джисона своими вокальными данными? Об этом лучше даже не думать, ибо в таком случае он будет петь до того момента, пока не будет кашлять кровью. Он уже видел подобное, когда молодой айдол не смог вытянуть ноту, и его заставили петь на протяжении нескольких часов до того момента, пока он не смог вытянуть ноту, а перед этим чуть не выплюнул собственные связки и лёгкие. В зале для вокальных практик до сих пор есть место, где осталась кровь. Он рывком возвращает себя в реальность в которой стоит перед микрофоном и должен спеть. Он берёт в руку лист с текстом, ещё раз пробегаясь по строчкам глазами и тихо напевая. Хан быстро всё настраивает и даёт команду записи. Минхо начинает петь. Джисон внимательно вслушивается в голос парня и нажимает на стоп в конце партии. Он корректирует исполнение, они несколько раз перезаписывают эту партию и переходят к следующей. И так ещё несколько раз. Когда они записали примерно половину песни, при этом проведя уже часа три за работой, Минхо понимает, что охрип. Ли ещё пытается что-то спеть и зачитать, но Джисон останавливает его, спокойно говоря: — Не стоит насиловать свой организм, к тому же на песне это не скажется в хорошую сторону. Можем продолжить позже, — и улыбается по доброму. А у Минхо холодок по спине пробегает. А вдруг он скажет менеджерам о том, что он плохо справился? А вдруг он разочаровал Джисона? — Нет я ещё могу… — Минхо возвращается к тексту — зачитать вот это, — он тычет пальцем в реп партию, которую ему будет тяжело исполнить даже будучи полным сил, но это нужно, ибо он не хочет снова голодать несколько недель, бегать несколько километров без остановки и петь до сорванных связок, а это всё так любит давать в качестве наказания компания. — Не стоит, — Хан устало трёт глаза и зевает — он не спит уже несколько суток. Ли почти плачет, но послушно выходит из кабинки звукозаписи. А Джисон тянется на стуле и встаёт Но тут он замечает разбитый вид Минхо. — Что случилось? — Хан смотрит с беспокойством. — В-всё в порядке, — Минхо шмыгает носом и понимает как жалко сейчас выглядит перед своим продюсером, но ничего не может поделать. Хан вздыхает и подходит ближе, приобнимая за плечи кажущегося сейчас таким маленьким Минхо. — Скажи, почему ты плачешь? Я что такой страшный? — пытается пошутить Хан на что получает сдавленный полувсхлип. Сердце сжимается, ибо этот милый парень пробрался в его сердечко ещё в день знакомства с группой, когда ему дали их и сказали «пиши». Ну он и пишет. Пишет о любви. Любви к Минхо. Посему сейчас его слезы отдавались чем-то болезненным в груди. — Ну…тише, — Джисон полноценно обнимает Минхо и ведёт к диванчик, опускаясь вместе и содрогающимся в рыданиях Ли, который шепчет что-то бессвязное. Хан просто гладит его по волосам и спине, иногда тихо нашёптывая слова утешения. Когда Ли успокаивается, Джисон смотрит серьёзно в глаза Минхо и тонет в этих омутах, которые несмотря на молодость их хозяина отражают боль печаль и уже успели немного потухнуть, но в них всё ещё осталась эта искра жизни и некой надежды на счастье. — Что случилось? Если ты не хочешь говорить причину мне, то можешь не делать этого, но если ты не против поделиться, то я готов выслушать — и улыбается тепло так, по доброму. А у Минхо снова слёзы наворачиваются. Он всхлипывает, но делает вздох поглубже и старается собраться с мыслями. — Я просто боюсь, — и сжимается весь. — Чего? — Хан не понимает ровным счётом нихуя. — Стаффа. Я боюсь, что ты им скажешь о том, что я плохо пою…- Ли всё ещё потряхивает. — Что? Но ты отлично поёшь, — больше понимать Джисон не стал. — Тебе нравится? — в глазах мелькает искра надежды. — Да, — Джисон улыбается, — мне нравится твой голос. — мне нравишься ты — остаётся несказанным. Минхо улыбается и обнимает Джисона до сдавленного кряхтения. — Спасибо — звучит куда-то в шею. Джисон улыбается и гладит по спине и волосам Ли. Они вместе выходят из компании, расставаясь на выходе, ибо айдола ждёт водитель, а Джисону нужно тащится пешком, или на такси до квартиры. Хан улыбается на прощание и получает такую же улыбку в ответ. В груди разливается что-то тёплое и сердце щемит от милоты. Хочется подойти и крепко обнять. Обнять до хруста рёбер. И поцеловать такие манящие губы. Но нельзя. Джисон старается встряхнуться и вернуть мысли в нормальное русло. Но тщетно. Поэтому он лишь ещё раз рассеянно улыбается и уходит. Как же хочется взять и спрятать Минхо. Завернуть в пледик, накормить и забрать только себе. Спрятать от всего мира. А по утрам под холодным дождиком не сверяться с маршрутом в телефоне крепко зажатом в ладони, а держать такую же холодную и мокрую ладошку Минхо. Говорить с ним, или просто перебрасываться взглядами, ведь даже тишина вместе с ним не давит. Они проработали много вместе и Минхо всегда с полуслова понимает то, что Хан хочет сказать. А эта улыбка... Это больше чем просто любовь.

***

Квартира в которой он не появлялся около 3 дней встречает его гнетущей тишиной и холодом. Но Джисон так устал, что сил хватает только на то, чтобы упасть на постель, по пути стянув с себя уличные шмотки А Минхо на другом конце города в этот самый момент лежит на постели в общежитии. Он не может уснуть, хотя очень устал. Но сильный голод и боль просто от того, что он лежит не способствует хорошему сну, посему он старается просто лежать, не двигаясь, в более-менее удобной позе и думает. Все его мысли занял милый квокка-продюсер. Ибо эти глаза, которые горят, когда он рассказывает о новой песне, или когда они записываются.... Он прекрасен. Хан милый, добрый, красивый... Хочется быть вместе с ним. Вместе лежать в обнимку, вместе гулять по городу, закутавшись в маски и шарфы. Вместе ехать с утра на работу. Но нельзя. Нельзя даже думать об этом. Нужно думать о своих навыках. О танцах, которые следует подтянуть, и даром, что его уровень один из самых высоких среди всех артистов. О вокале. Преподаватель всегда ставит в пример Сынмина голос, которого буквально идеален. О репе. Ему следует читать быстрее. Хотя бы для того, чтобы хорошо исполнить ту песню, которую предложил Джисон. Но нет. Ему всего 19, он не хочет этого всего. Он хочет объятий и любви. Он уже намучался, будучи трейни с 14 лет, пять лет ада и отработок всего, что можно. Пять лет жесточайших диет, танцев до потери сознания, пения до хрипоты и боли в горле, вида таких же истерзанных. И дебютировав сейчас, единственное, чего хочет Ли, это скорейшего окончания контракта, ибо он устал. Он лишился подросткового возраста, потому что пока все целовались за школой и получали двойки, замазывая их аккуратненько корректором, он скакал по залу, ибо "это что за гусь? Не поешь пока не станцуешь нормально!" в итоге он всё равно не поел, потому что угодить их тренеру невозможно. И сейчас Минхо хочет любви и обычной жизни. Да, возможно он увидел лишь негативные стороны профессии, но никто и не пытался показать ему позитивные. Его захейтили как только они дебютировали. Он уже ненавидит свою работу. Это тяжело. Если бы была возможность поговорить с собой из прошлого, он бы сказал, чтобы маленький Ли никогда в жизни не подавал заявок на прослушивание и не подписывал контрактов. Он бы сказал об этом каждому подростку, которые так грезят быть айдолами. Он ежедневно видит тысячи комментариев со словами детей и подростков о том, что они тоже хотят быть айдолами. Ему хочется прокричать "Нет, ребята, это не круто, это очень тяжело, это ужасно, это ломает людей, не надо!" но увы и ах, ему нельзя этого делать, ему вообще ничего делать нельзя. Радует наверное только одно. Ему очень часто пишут люди, находящиеся в неком сложном периоде, что его улыбка и эфиры, которые он проводит несколько раз в неделю, и на которых он просто болтает с фанатами, это всё помогло им выйти из тяжёлого состояния и снова почувствовать жизнь и счастье. И хоть он имеет самую маленькую фанбазу среди других участков, эта маленькая часть людей особенные. Они прекрасны. Минхо уверен, что в жизни они милые и добрые. Потому что по другому быть просто не может. Потому что если они любят его, значит они видят и любят весь мир по другому. Потому что Ли странный, он не самый красивый, не очень хорошо поёт, или читает реп и танцует не так идеально, как хотелось бы. Но эти люди его любят. Значит они видят куда больше внешности и навыков.

***

Джисон приезжает к зданию компании ближе к десяти вечера, поднимается к себе в кабинет, куда минут через пятнадцать приводят уставшего и явно замученного этим днём Минхо. Хан хочет что-то сказать. Но он молча прожигает стафф злобным взглядом, а когда менеджер уходит, оставляя их вдвоём выдыхает немного устало и зовёт Минхо, который стоит как бедный родственник. Они записывают оставшиеся партии и Хан немного устало смотрит на ноутбук — как бы он не любил процесс записи, это очень изматывало. Джисон может хоть неделю подряд без сна и отдыха писать треки и не устать, а может провести одну-две записи даже не полного трека и уже всё сил нет. А это же ещё потом сводить.... Как только Минхо заканчивает песню и Джисон показывает большие пальцы вверх, что сигнализирует о том, что они закончили, Минхо практически моментально скручивает пополам от резкой боли в животе. Хан не видит этого — слишком поглощён музыкой и аудиодорожками. Он не слышит даже сдавденных хрипов о помощи. Ли плачет. Ему ужасно больно и страшно. Страшно, что он сейчас просто не выдержит и умрёт, что немудренно, ибо он уже три дня вообще не ел. Только воду пил и то в ограниченном количестве. Зато танцев и спорта было много. Джисон понимает, что Минхо так и не вышел из кабинки звукозаписи и поднимает свой взгляд и стягивает наушники и по ушам сразу бьют, тихие но в этот момент кажущиеся оглушительными хрипы о помощи, а вид того, кто зовёт режет ножом по сердцу и сковывает липким страхом, что с ним произошло что-то плохое. Хан бросается к Минхо и поднимает того на руки, удивляясь про себя лёгкости парня, который даже выше него на пару сантиметров. Он не видит ничего, когда с задыхающимся от боли Ли несётся к стафф, когда вместе с ними едет на машине в больницу. Приходит в себя Джисон, лишь когда врач говорит, что с Минхо всё не так уж и плохо. Переутомление, истощение и, слава всем божественным сущностям, никаких осложнений. Хану хочется открутить голову менеджерам, но увы, тогда он лишится работы, а жить на что-то нужно, посему он просто злобно цыкает и спрашивает можно ли в палату к Минхо. Получив положительный ответ, он заходит туда и видит Ли, бледного как смерть, на кровати. К его тонкой руке прикреплена капельница, а в карих глазах, с которыми Джисон пересекается читается страх и неуверенность. — Как ты? — Хан присаживается на стул рядом и кладёт свою руку поверх ладони Ли. — Лучше, чем ожидалось, — хмыкает Минхо, — обычно от такого расписания и режима айдолы или стажёры если попадали в больницу, так это чуть ли не со смертью. А я так. Истощение и переутомление, вроде как гастрит ещё. — Мда, — Джисона всегда поражало то, как в индустрии относятся к здоровью артистов, словно у них ещё минимум пять таких есть. Хотя, кто бы говорил Хан Джисон. Сам то мог не спать неделями и не есть дней пять подряд, потому что в магазин сходить лень. Но он то потом неделю отсыпаться и кушает хорошо, а айдолам нельзя так! — Спасибо, за то что привёз сюда. Если бы не ты, было бы чуть похуже — смущённо благодарит Минхо. — Не за что — пожимает плечами Хан и спрашивает — а тебе же дадут теперь рест? — Должны. Хотя-бы недельку. Но я ещё не говорил с менеджером. Джисон вздыхает и, пожелав скорейшего выздоровления, выходит из палаты. Спрашивает у сидящего в коридоре менеджера о ресте для Ли и, тот отвечает, что ближайший месяц Минхо по медицинским показаниям просто нельзя ничего делать в рамках группы. Хан радуется, что хоть когда-то компания заботится об артистах и, чувствуя себя уставшим и измотанным, едет домой, где, как бы не хотелось лечь и отдохнуть, он садиться за сведение трека. Около суток непрерывной работы и вот готов новый шедевр, который оценят все фанаты голоса Минхо сам Минхо. Джисон закрывает ноутбук и падает на кровать, почти моментально проваливаясь в страну грёз. Проспав всего часа три-четыре, он встаёт. Нужно съездить в больницу. Компания одобрила получившуюся композицию, и Хан хочет показать её Минхо и увидеть его живые эмоции от трека, посему он сонный и голодный заезжает по пути в кофейню, где берёт какие-то сендвичи и крепкий американо и едет в больницу к Ли. — Вау, — выдыхает Минхо. Ему нравится результат. Эта песня и в правду очень хорошо раскрывает его голос. — Да, вау, — Хан улыбается, — в компании сказали, что твоё соло будет первым, оно будет после вашего альбома. — камбек их группы назначен через три месяца и сейчас идёт усиленная подготовка. То, что Ли дали рест в это время — настоящее чудо, но видимо даже те узколобые идиоты, которые мыслят лишь деньгами и рейтингами понимают, что иначе Минхо просто сломается и тогда перерыв будет побольше, да и денег в его лечение нужно будет вложить немало. — Это большая ответственность, — Минхо горько усмехается — это так же большой хейт и слова о том, что он не достоин быть первым получившим соло причём меньше чем через год после дебюта. — Ты отлично справился, — говорит Хан, улыбаясь, — я уверен, фанатам понравится. — Спасибо, — тихо шепчет Минхо, а Хан хочет обнять его, завернуть в пледик и никому не отдавать. Хан улыбается и проводит рукой по запястью Минхо и сжимает его в своей большой ладони. Он выдыхает и неожиданно, даже для самого себя, говорит: — ты мне нравишься. Минхо смотрит на него шокировано. А Джисон хочет стукнуть себя по лбу. Не стоит обременять и без того заёбаного Ли своими чувствами, но он уже сказал это, а слово не воробей — вылетит не поймаешь. — Это... Неожиданно, — выдыхает Минхо, — и взаимно, — улыбается он, — но ты же понимаешь, что я без разрешения стаффа шагу ступить не могу, а тут ещё и общение с кем-то... На лице Джисона тоже селится тёплая улыбка. — Я понимаю. Если ты хочешь попробовать, я могу поговорить с менеджерами, — он берёт руку Ли в свою и смотрит тому в глаза. — Хочу, — шепчет Минхо одними губами.

***

3 года спустя

Жизнь идёт своим чередом. Те, кто ненавидит, зачастую, становятся самыми главными фанатами и как говориться, дайте новых хейтеров, а то эти начали обожать меня. Минхо шуршит ключами и открывает дверь в квартиру. У него наконец-то отпуск, и он планирует провести его с Джисоном. Когда Ли входит в квартиру, его настораживает почти идеальная тишина в доме, и он даже думает, что Хана нет дома, и тот вышел куда-то, но через пару минут из комнаты слышится отборная ругань, и Минхо понимает, что Джисон просто работает. Ли моет руки, переодевается и идёт в комнату к Джисону, который продолжает тихо ругаться на ни в чём неповинный ноутбук. Минхо стягивает наушники с головы парня, и когда тот откидыапет голову назад, дабы взглянуть на нарушителя покоя, целует в губы. — Чем же тебя так техника разозлила? — усмехается Ли и тянет Хана за кофту, прося встать и ведёт к кровати. — Не техника, а новые трейни, — бубнит Джисон, но быстро раслабляется под мягкими полгаживаниями Минхо, — мы криво записали демку, а у них слишком плотный график, чтобы перезаписать, поэтому мне сказали работать с тем, что дали — Хан говорит раздражённо. Как будто это ему надо чтобы песня звучала красиво, ведь не его же хейтить будут, а этих бедолаг. Хотя, ему и вправду это надо, потому что он столько писал её и столько чувств вложил. И теперь выпустить в свет её такой — просто кощунство. Минхо сочувственно кивает и тоже рассказывает про свой день. Про тренировку и практику по вокалу и репу, про урок по японскому и как нелегко изучать несколько языков. Хан слушает его. Всегда слушал. И восхищался силой духа Ли, потому что это тяжело жить так, как живёт он, но он продолжает и делает всё очень хорошо. Конечно, Минхо тоже сломался, ему тоже было тяжело, и Джисон всегда был свидетелем этого, заново помогал встать на ноги и начать жить, а не выживать. Минхо в свою очередь был главной музой Хана. Видел все этапы создания песни, помогал, когда Джисон отпускал руки из-за того, что идеи в голову вообще не шли. Всё эти годы они были поддержкой друг другу. Компания была вообще не против, а сейчас их прикрывают простой дружбой. Ведь они оба парни и так проще. Они разговаривают о рабочем дне, что сегодня казался слишком длинным, ибо с завтрашнего дня у них начинается недельный отпуск. — Чем хочешь заняться? — в словах Джисона нет ни грима похоти, но Ли изголодался по телу Хана и их близости, посему на его лице селится игривая ухмылка и, он томно шепчет. — Хочу чтобы ты занялся мной, — он смотрит прямо в глаза Джисона, и тот думает, что этот взгляд от Минхо нужно запретить, а ещё он понимает всех тех фанатов, что пишут в твиттере об этом взгляде парня. — Как скажешь, котик, — Хан подаётся вперёд и целует. Он нежно сминает лепестки губ и проводит языком по ним. Минхо всё понимает и размыкает их, запуская чужой горячий язык и сплетаясь с ним своим. Джисон давит на плечи Минхо, заставляя откинуться на подушки, гуляет по хрупкому телу парня руками и сжимает тонкую талию в больших ладонях. Хан медленно раздевает Минхо, покрывая поцелуями каждый свободный участок любимого тела. Он словно в первый раз изучает его хотя уже идеально выучил расположение всех родинок и шрамов, и все они сейчас получают по нежному поцелую. Минхо выгибается подставляясь под ласку и тихо стонет. Он тянет за футболку Джисона и снимает её. Хан ловит губами головку чужого члена и посасывает её. Затем опускается ниже и чувствует как орган давит на стенку глотки. Он с упоением отсасывает парню, вылизывая член и заглатывая почти всю длину. Минхо громко стонет. И выдавливает — Хани... Я скоро... Джисон отстраняется, и Ли разочаравано стонет. У Хана в руках оказывается смазка и он, вылив немного на пальцы приставляет их к сжавшейся дырочке. Мягко оглаживает вход и проникает одним. Медленно и нежно растягивать тугие стеночки. Быстро находит простату и давит на чувствительное место. Минхо почти плачет от того, как ему хорошо. Хочется попросить ускориться и заменить пальцы, которых недостаточно, на член, но выходят лишь невнятные стоны. А Хан специально медлит. Доводит Ли до состояния, когда он и двух слов связать не может. Наслаждаясь тихим скулежом, он всё же вытаскивает пальцы и приставляет головку члена к дырочке. Медленно толкается внутрь и замирает, давая привыкнуть к чувству заполненности. Минхо почти задыхается от ощущений. Хан виляет бёдрами, делая первый толчок. А потом ещё и ещё. Выстраивает размеренный темп. Когда бёдра Ли начинают подрагивать, Джисон ускоряется и начинает почти втрахивть того в матрас. Минхо выгибается, до хруста позвонков и обильно кончается, пачкая свой живот и громко стонет. Джисон выходит из Минхо, чья дырочка сейчас до смущающего сильно раскрыта и доводит себя до разрядки рукой. Он почти падает на Ли, который тяжело дышит и покрывает лёгкими поцелуями его плечи. Через некоторое время Джисон заставляет себя подняться, дабы хотя бы сходить за салфетками. Убирает весь беспорядок на их телах и падает обратно на кровать сгребая в объятия Минхо и утыкаясь носом ему в макушку. Он выдыхает такой родной аромат тела и проваливается в сон. Они уже прошли через многое, как поодиночке, так и вместе. Впереди их ждёт лишь больше. И они стойчески выдержат всё. Потому что у них есть нерушимая сила. И это их любовь, которую они дарят друг другу и миру вокруг: Минхо всё ещё проводит эти эфиры, где просто болтает и поддерживает фанатов, а Хан пишет песни о прекрасных чувствах и кстати приобщил к этому и Минхо, так что большее количество песен для своей группы Ли пишет сам. Любовь — прекрасное чувство, которое, подобно магии, будит всё вокруг и заряжает силой.