labour

      Банчану не нужны отношения. Он легко флиртует, привычно сыплет комплиментами, но не подпускает к себе никого достаточно близко. По правде, у него просто нет ни времени, ни желания встречаться с кем-то. Джисон говорит чуть сбавить обороты и не брать на себя слишком много задач. Чанбин говорит расслабиться и сходить на пару тусовок, чтобы прочувствовать вкус к универской жизни. Ханна говорит, что он тупица и умрет в одиночестве (на это Чан всегда отвечает, что у него есть Берри и она любит его больше чем Ханну).       Банчану не нужны отношения, но парень справа от него, кажется, отказывается его слушать.       — Ты променял свиданку со мной на то, чтобы зарыться в мусоре? У тебя всегда так чисто в комнате, так почему твоя студия напоминает свинарник? — Чонгук морщит нос, отодвигая от себя тарелку с трехдневным куском пиццы.       Чан делает глубокий вдох. У него нет сил разговаривать, в данный момент они все уходят на попытку не сорваться на парня. Проблема в том, что нервы у Чана ни к черту, дедлайн скоро, а работа не сделана и наполовину, утром он поругался с Джисоном, а билеты домой подорожали слишком сильно, и Чан уже не уверен, что они теперь ему по карману. И после всего этого стресса Чонгук, напросившийся тихо посидеть в студии и подождать своих хенов, столь явно показывает, как ему не нравится здесь.       — Сиди спокойно или жди сонбэнимов в коридоре, — произносит Крис ровным голосом, поправляя наушники и с головой уходя в работу. Ему правда сейчас не до ругани со всякими там танцорами.       — Сучка, — обижено бурчит рядом, и Чан делает звук в наушниках чуть громче.       На самом деле Чонгук хороший. Они познакомились на втором курсе, когда Чан искал себе соседа, а Чонгука выперли из общаги, потому что этот придурок протащил щенка в комнату (к его чести, парню удалось продержать это в секрете больше двух недель, так что Чан в какой-то мере даже восхищен). Хосок-сонбэним очень просил приютить младшего брата на первое время, но как-то так вышло, что парни живут вместе уже год и оба вполне довольны этим.       С Чонгуком комфортно. Помимо того, что он чуть ли не идеальный сосед, парень также делает много вещей лично для Криса. Он поднимает настроение своими глупыми комплиментами, веселит до боли в животе пародиями на своих хенов и бесящих преподавателей. И почему-то всегда оказывается рядом в моменты, когда Чан падает на самое дно своих мрачных мыслей. С любым другим человеком парень не смог бы обнажить свои чувства, дать слабину, но с Чонгуком говорить о тревожащих мыслях было до поразительного легко. Еще ни разу Чан не почувствовал, что сказал что-то лишнее, что загрузил своими проблемами постороннего человека, ощущение вины впервые не тревожило его. Это было глотком свежего воздуха, и Крис правда был благодарен старшему за все, что тот делал для него все это время. Но.       Банчану не нужны отношения, а Чонгук весьма наглядно показывает, как он заинтересован в нем.       Из мыслей его заставляет вынырнуть слабый хлопок по плечу. Чан чувствует, как парень нависает над ним, а потому задирает голову вверх, тут же сталкиваясь с очаровательной улыбкой и теряясь на пару секунд. Чонгук хихикает, стягивая наушники с младшего.       — Хены пришли, так что я пойду. Доставка должна скоро приехать, так что обязательно поешь, я знаю, что ты этого не делал. Увидимся дома.       Тонкие пальцы невесомо щекочут под подбородком, и еще до того, как Чан успел бы смутиться, Чонгук хватает рюкзак с дивана и пружинистой походкой почти выбегает из студии, больше ничего не сказав.       Крис растерянно осматривает идеально прибранную студию и два мешка с мусором у двери, когда до него доходит. Он возмущенно ворчит, пряча красные уши за наушниками и делая мысленную пометку купить по дороге домой что-то вкусное, чтобы отблагодарить одного наглого пса.

***

      Банчану не нужны отношения, и он прямо говорит об этом Чонгуку, когда тот, развалившись на Крисовой кровати, в тысячный раз зовет его на свидание. Старший, кажется, совсем не слушает его, продолжая листать фотки недавно открывшегося парка развлечений, раздумывая, стоит ли пойти туда или лучше заглянуть в тихий уютный сквер, там как раз должна была пройти одна интересная выставка.       — Чонгук.       — Если пойдем на выставку, то можем сфоткать интересные штуки для Намджуни-хена и Хенджина, но если пойдем в парк, то сможем прокатиться на той горке, о которой говорил Чимини.       — Чонгук.       — С другой стороны, выставка может быть скучной, а в парке половина дня уйдет на очереди.       — Иди уже к себе.       — Если я уйду сейчас, ты снова закопаешься в домашку и рабочие проекты, — отмечает флегматично Чонгук, не отвлекаясь от своего телефона, — а я обещал Минхо не давать тебе работать сегодня, так что никуда я не пойду без тебя. Поэтому выбирай: парк или выставка?       — Почему Минхо вообще просит тебя о чем-то подобном? Я взрослый мальчик и сам как-нибудь разберусь, что и когда мне делать.       — Парк или выставка, Кристофер?       — Свежий воздух переоценен, никуда я не пойду.       — Я задушу тебя ночью, — обещает грозно старший, отбрасывая телефон в сторону и недовольно хмуря брови. Чан пытается не улыбаться тому, насколько мило дуется старший.       — Я хочу остаться дома и поспать, — смягчает голос, покручиваясь на своем рабочем кресле, — у меня правда нет сил собираться на прогулку.       — Хорошо, — кивает Чонгук и встает с кровати, поправляя за собой сбившееся одеяло.       Он не выглядит обиженным или расстроенным, но тот факт, что он так быстро сдался, немного настораживает Чана. Проскальзывает мысль о том, что вот сейчас Чонгук поднимет свой телефон и уйдет, и от этой мысли внутри что-то протестующе сжимается.       Но вместо того, чтобы взять свою толстовку со спинки стула и попрощаться, старший по-хозяйски достает плед из шкафа, берет ноутбук и возвращается к кровати.       — А ты совсем не стесняешься чувствовать себя здесь свободно, да? — Чан приподнимает бровь, со смешком поглядывая на Чонгука. Тот жмет плечами с обезоруживающей улыбкой и хлопает по кровати, безмолвно требуя присоединиться. — Твои хены избаловали тебя.       — Завидуешь? — просто спрашивает, включая ноутбук и забираясь с ногами на постель. — Не переживай, я как твой хен покажу тебе, что быть избалованным — это не всегда плохо.       — Ты старше всего на месяц.       — Как твой хен, — с нажимом выделяет парень, и Чан не может сдержать тихий смешок, — я собираюсь избаловать тебя настолько, насколько это вообще возможно.       Младший морщится, угадывая, к чему это все идет. Очередной разговор о том, что Крис нуждается в приобретении здорового эгоизма, что он всегда ставит в приоритет всех вокруг, действуя иногда даже в ущерб себе, что Чанова потребность угождать — нездоровая штука. Он, честно, задолбался слушать это от своих тонсенов, и ему не хочется, чтобы Чонгук заводил ту же пластинку, у него действительно нет сил выслушивать все это.       И, кажется, старший умеет читать мысли или что-то такое, потому что вместо предполагаемой лекции он опускает взгляд на экран ноутбука, привычным жестом уперев язык в щеку, размышляя.       — Что будем смотреть? Мне хочется что-то легкое.       Чан облегченно выдыхает, благодарный.       — Выбери сам, мне без разницы, — он потягивается в кресле, разминая затекшие от долгого сидения мышцы, и думает о том, что с его усталостью он уснет уже на десятой минуте фильма, так что для него действительно не имеет значения, что они будут смотреть.       — Ты всегда так говоришь, а потом мы все равно выключаем мой фильм и смотрим что-то от марвел, — Чонгук осуждающе щурится, качая головой, пока наблюдает, как младший поднимается со своего места и подходит ближе.       — Это неправда, — Чан укладывается рядом с Чонгуком, стягивая с себя худи и откидывая его куда-то к ним в ноги, — в прошлый раз мы смотрели фильм от диси, потому что ты продолжал говорить о том, что они хуже марвел, хотя мы оба знаем, что это не так.       — Я говорил, что если мы говорим о супергеройском кино, то фильмы о Железном человеке — лучшие, — старший ставит ноутбук к себе на колени и ждет, когда Крис прижмется чуть теснее, чтобы им обоим было удобно смотреть, что Чан и делает почти механически, слишком привыкший за почти два года подобных вечеров.       — У меня буквально отдельная полка под дэдпуловский стафф, и ты думаешь, что я соглашусь с тобой? Тони Старк крутой, но…       — Не-а, никаких «но», — категорично отрезает Чонгук, вбивая в поисковике название фильма. — Тони Старк — лучший, и, раз тебе плевать, что мы будем смотреть, я включаю первую часть, чтобы доказать тебе, что он круче, чем Дэдпул.       — Ведешь себя как ребенок, — закатывает глаза Чан, устраиваясь удобнее на чужом плече слишком привычно, чтобы иметь какие-то мысли на этот счет. Тревожность из-за учебы, душащая его последние сутки, медленно отступает, давая наконец расслабиться и немного передохнуть. Тепло чужого тела и приятный вес Чоновской руки на плече подобны колыбельной, это настолько хорошо, что Крис почти мурлычет.       Он думал, что уснет почти сразу же, однако вместо этого Чан не мог перестать бросать взгляды на довольное и почти счастливое лицо старшего, улыбаясь тому, как тот совсем по-детски хихикает на забавных моментах и одними губами шепчет любимые реплики вместе с героями на экране. Он наблюдал за Чонгуком, чувствуя, как волна нежности накрывает его с головой.       Кажется, это плохо, но, знаете, сейчас ему слишком комфортно, чтобы думать обо всем этом. ***       Чан с сомнением смотрит на разгромленную кухню, переводит взгляд на переругивающихся между собой Сынмина и Феликса, а после издает самый усталый и душераздирающий вздох, на который только был способен. Почему он вообще решил, что позвать их на помощь — хорошая идея?       В принципе, все должно было быть просто. Он собирался устроить маленький милый ужин, поэтому позвал друзей немного ему помочь. Вообще-то, Чан звал Минхо, поскольку тот был единственным, благодаря кому все они не умерли от гастрита. Но в последнюю минуту тот, небрежно извиняясь (Крис знает, что он действительно сожалеет, даже если пытается это скрыть), присылает на помощь младших, уверяя, что они вполне могут помочь.       — В рецепте говорится, что нужно жарить на сильном огне пять минут. Прошло только три.       — Твоя курица буквально в огне, Сынмо.       Чан не думает, что еще когда-либо пустит этих двоих на свою кухню вновь.       — Просто закажи что-нибудь, хен, — Чонин, не отвлекаясь от телефона, отправляет в рот ложку мороженого, выглядя расслабленно и, честно сказать, раздражая своим спокойствием. — Или пригласи поужинать куда-нибудь, где нет вероятности быть отравленным этими двумя.       — Эй, — в один голос возмущаются Феликс и Сынмин, недовольно поглядывая на младшего. Сынмин опасно хватается за нож, но все они знают, что ничего Чонину за это не будет. Они так избаловали его…       — Забейте, — отмахивается Чан, признавая, что идея изначально была не особо хорошей. Они с Чонгуком живут вместе больше года, конечно, старший знает, что он полный ноль в готовке и его максимум — чуть подгоревший омлет на завтрак. Не было никакого смысла в том, чтобы пытаться как-то впечатлить его в этом плане. — Давайте приберемся здесь, а потом сходим вместе пообедаем.       — Чанни-хен угощает? — Феликс строит милую мордочку, вкладывая все свое очарование, как будто в этом мире существует вариант события, где Чан позволяет своим любимым младшеньким платить самостоятельно.       — Чанни-хен угощает, — хмыкает Сынмин, поигрывая чужой картой в своих руках, вызывая смешок у друзей. Чан деланно возмущается, ворча о том, что его грабят средь бела дня, веселя этим довольных младшеньких.       Заканчивая уборку (в которой Чонин ни коим образом не участвовал, хотя огромное, трудно оттираемое пятно болотного цвета явно было его рук дело), Чан отстраненно думает о том, что, даже если его план провалился, он все равно неплохо провел время с дорогими ему людьми, которых не видел почти две недели из-за большой учебной нагрузки. Так что, наверное, все не так плохо.       Уже вечером, возвращаясь домой после весьма насыщенной прогулки, Чан чувствует только приятную усталость и полное удовлетворение, которое часто испытывает после проведенного с ребятами времени. Утренние планы остаются забытыми до момента, пока парень не входит в кухню и не застает своего соседа, хмуро поглядывающего на испорченную сковородку, которую никто так и не смог оттереть.       — Я куплю тебе новую, — вместо приветствия говорит Чан, виновато улыбаясь. Услышав его, Чонгук радостно растягивает губы в улыбке, прогоняя хмурость со своего лица. — Клянусь, во всем виноват Феликс.       — Чонин рассказал мне, что это ты забыл о ней, когда отвлекся на рабочий звонок. Как у тебя хватило совести сказать мне, что мой милый, очаровательный Ёнбоки мог сделать такое? Я разочарован, Чан-а, — Чонгук шутливо хватается за сердце, отчаянно переигрывая и заставляя младшего хихикать. — Все в порядке, не переживай. Юнги все равно обещал отдать мне свои кухонные штучки, когда они с Джином съедутся. Но чем вы таким тут занимались?       — Хотел приготовить ужин и позвал парней помочь. Подумал, что было бы неплохо угостить тебя в благодарность за твою помощь, но мне нужно было взять во внимание то, что с детьми все всегда превращается в хаос, — честно признается Чан, неловко посмеиваясь и отводя взгляд. Смущение заставляет сердце забиться чуть быстрее, но он просто отвлекается от этого чувства на подошедшего Бама. Присев на корточки перед псом, Крис ласково поглаживает его, сюсюкаясь.       — Хочешь, приготовим что-нибудь вместе? — внезапно спрашивает Чонгук, уже наполовину закопавшись в холодильнике, чтобы достать нужные продукты. — Обещаю, готовить веселее, когда после ты не тратишь час на уборку за собой.       — Я требую, чтобы вы с Чонином перестали общаться, — серьезным тоном говорит Чан, непонимающий, когда этот хитрый лис успел сдружиться с его соседом настолько, что теперь сливает ему все секреты. Бам, переставший получать ласку, встряхивается и убегает куда-то в сторону своей лежанки.       — Никогда, — смеется Чонгук, наблюдая, как Чан встает и идет мыть руки, а после протягивает ему полотенце. — Тем более, я почти подкупил его рассказать мне побольше о том, каким ты был в школьные годы. Еще немного, и у меня будут фоточки малыша Чанни.       Чан отпихивает от себя нежно воркующего Чонгука, корча лицо, внутренне сгорая от смущения. Нужно немедленно заблокировать этих двоих друг у друга, иначе следующую их встречу он не переживет.       — Если это случится, я пойду к Тэхен-хену.       — Ты не посмеешь, — распахнув глаза, шокировано произнес Чонгук, не веря, что младший готов пойти на такое.       — Он вместе с Чимин-хеном давно хочет показать мне парочку альбомов, — деланно-безразлично жмет плечами Чан, не в силах скрыть веселую улыбку, лезущую ему на лицо, когда он видит, как забавно морщится Чонгук. — Как думаешь, Сокджин-хен присоединится?       — Ты опасный человек, Кристофер. Не могу поверить, что ты пойдешь на такое предательство из-за какой-то шутки. Все это время я просто не знал тебя, считая милым парнем, да?       — Я все равно остаюсь милым, — хмыкает Чан, легонько пощекотав старшего под подбородком, словно тот был одним из котов Минхо.       — Это так, — соглашается Чонгук, и Чан запрещает себе как-то реагировать на спокойный, довольный тон парня.       — Так что там с ужином?       Старший бормочет что-то себе под нос неслышно, но Чан не успевает переспросить, поскольку тот растягивает губы в милой улыбке и просит его достать мясо из холодильника, пока сам он будет занят нарезкой овощей.       Чан не может перестать хихикать весь вечер, Чонгук смешит его до слез, постоянно рассказывая истории из детства и по-дурацки шутя. Параллельно он все еще пытался учить младшего готовить, но это было настолько бесполезно, что Крис просто признал себя безнадежным и уселся прямо на кухонную тумбу рядом с готовящим Чонгуком, подъедая ингредиенты, управляя плейлистом и искренне восхищаясь тем, как ловко старший орудует ножом.       — Не говори Минхо и моей маме, но это лучшее, что я ел за всю свою жизнь, — абсолютно серьезным тоном говорит Чан, когда Чонгук дал ему попробовать немного.       — И даже вкуснее, чем у Джина? — старший хмыкает, убирая лопаточку в раковину и выключая плиту.       — Знай свои границы, Чон Чонгук.       — Тогда, может, ты переедешь к Джину вместо Юнги, м? Пусть он тебе готовит, — Чонгук шутит, Чан знает это, но что-то внутри все равно неприятно сжимается от мыслей, что старший хотя бы на секунду задумается о том, что Крис променял бы его на кого-то другого.       — Хэй, — он спрыгивает со своего места и подходит к стоящему у раковины Чонгуку, обнимая его со спины и утыкаясь лбом в чужое плечо. — Чонгук-а, ты ведь знаешь, что мне очень нравится с тобой жить? Ты классный сосед и хороший друг, я бы ни за что не ушел от тебя.       Тело в его руках обмякает, сутулится. Кажется, Чан по ошибке сделал только хуже. Приподнимая голову, парень уже хочет спросить, как чужие пальцы нежно проходятся по сцепленным на животе Крисовым ладоням.       — Не стоит говорить таких вещей человеку, у которого к тебе чувства, Чан-а, — хмыкает Чонгук, слабо улыбаясь. — Давай, доставай тарелки, пока все не остыло.       Чан смущенно выпускает старшего из объятий, послушно выполняя указания, действуя на автомате. Он мысленно настучал себе по голове за бестактность, пытаясь понять, чем он вообще руководился, говоря и делая такие вещи. Ну не придурок ли?       К счастью, Чонгук не дает всей этой ситуации перерасти в неловкость, он заполняет все пространство своими разговорами, быстро втягивая в них и Криса, возвращая ту беззаботную и комфортную атмосферу, что была до этого маленького происшествия. Поэтому они спокойно ужинают, обмениваясь последними новостями и планами на завтра, решая мелкие бытовые вопросы и размышляя о том, получится ли у них собраться большой компанией сходить поесть мяса.       А уже ночью, лежа на грани сна, Чан мимолетно подумает о том, что Сидней давно перестал ощущаться как дом. Вместо этого у него теперь есть Чонгук, утешающий его, заботящийся и окружающий уютным теплом.

***

      — Чонгук-хен такой классный, — Чан морщится от громкости, с которой пищит Чанбин рядом с ним, громко усаживаясь прямо напротив. — Вы должны были пойти со мной на тот матч! Клянусь, они выиграли только благодаря хену.       — Ты говоришь это, когда твой парень буквально был их противником? — Джисон смеется, передавая подошедшему другу поднос с едой, из которой успел поклевать немного винограда. — Я расскажу все Хенджину, хен!       — Только попробуй сделать это.       Чанбин угрожающе сверкает глазами, и так начинается безобидная перепалка между этими двумя, в которую Чан даже не пытается вникать. Старший просто старается доесть свой обед и не уснуть в миске с рисом.       — …встречался с Чонгук-хеном.       — Что? — Чан улавливает конец фразы и поднимает взгляд на друзей, выныривая из мыслей и сонно хлопая глазами, пытаясь понять, о чем они говорят.       — Чанни-хен, ты в курсе, что кровать у тебя в квартире стоит для того, чтобы ты в ней спал? Чем ты вообще всю ночь занят был? — Джисон хмурится, разглядывая темные круги от недосыпа на чужом лице. Чан отмахивается, и Хан со вздохом продолжает. — Я сказал, что, не будь я гетеро, я бы встречался с Чонгук-хеном.       — Не думаю, что гетеро так говорят, — Чанбин кидает в младшего зубочисткой, но Чан вмешивается до того, как эти двое снова начнут спорить:       — Почему?       — М?       — Почему ты думаешь, что с ним стоит встречаться? — Крис даже дышать перестает, ожидая ответа, но, к его счастью, двое парней совсем не замечают напряжения в его взгляде.       — Помимо того, что он самый горячий парень в университете? — Джисон фырчит, будто это само собой разумеющееся, за что в него летит смешок от Чанбина.       — Все еще не звучишь как гетеро.       — Отъебись, Бинни, — Хан показывает другу язык, а после поворачивается к старшему, собираясь продолжить мысль. — Не знаю, хен, просто Чонгук-хен комфортный, заботливый, и ощущается так, будто с ним тебе не страшны никакие проблемы. Он дико милый парень, у него полно талантов, и он хорош буквально во всем. С ним никогда не бывает скучно, уж ты-то знаешь. И, несмотря на то, что он довольно закрытый с другими людьми, при встрече он всегда спрашивает меня, не нужна ли помощь, и иногда, когда он видел, что я начинал испытывать тревожность в кругу людей, он старался увести меня в сторону и помогал успокоиться. То есть, думаю, это потому что хен знает, что я твой друг, а вы с ним соседи по квартире уже долгое время, но, опять-таки, он ведь не был обязан присматривать за мной.       — Он всегда помогает, — соглашается Чанбин, ковыряясь в своей еде. — Когда Хенджини поранился на тренировке, он до последнего был рядом, помог дойти до медсестры, все время успокаивал его. Ушел только тогда, когда котохен начал ворчать, что Чонгук-хен пары пропускает.       Чан задумчиво копается в самом себе, переваривая слова младших. Они правы, Чонгук всегда был тем, на кого можно положиться в любой ситуации. Крис не помнит дня, когда он пришел к старшему за помощью, а тот не постарался сделать для него все возможное. С ним было хорошо и спокойно, у них было много схожих черт, им всегда было, что обсудить. Они идеально подходили друг другу как соседи, крайне редко ссорясь из-за каких-то бытовых вещей, им было хорошо вместе.       А еще Чонгук испытывал к нему чувства.       Будь оно с кем-то другим, это бы оттолкнуло Криса мгновенно, он бы сразу объяснил, что не ищет отношений и попросил бы человека съехать. С Чонгуком такое не прокатило. Он настоял, что не доставит проблем, а Чан ему слишком легко поверил. Больше года они с Чонгуком плясали вокруг друг друга, все попытки старшего флиртовать сводились к шутке, все чувства, выходящие за рамки дружеских, дружно игнорировались. Чан не испытывал дискомфорта или неловкости, а Чонгук не требовал от него чего-то большего.       Все было прекрасно, пока вчера Крис не поймал себя на разглядывании чужого бальзама для губ, гадающего, каково было бы поцеловать Чон Чонгука.       — Вдобавок к этому Чонгук-хен действительно горячий. Честно сказать, это был бы главный фактор.       — Просто смирись с тем, что ты гей, Сон-а, перестань обманывать себя.       — Детка, ты так сильно хочешь меня поцеловать? — Хан складывает губы трубочкой и делает вид, что тянется через стол к Чанбину, на что тот с отвращением отодвигается вместо со стулом.       — Прекрати мучать моего парня, Хан Джисон.       Голос Хенджина остановил возню за столом, и Чан хотел сказать «спасибо», пока не заметил маячившую за спиной друга фигуру. Чонгук здоровается со всеми, размахивая рукой, а Крис чувствует, как его сердце медленно сжимается в груди. Чертов Чон выглядит так мило, завязав волосы в хвостик, что это зрелище впору звать противозаконным.       — Спасибо за помощь, хен, — мило щебечет Хенджин, обернувшись к старшему, на что тот только машет головой, опуская чужой рюкзак на соседнее с Чаном место.       — Мне не сложно, Хенджин-а, — Чонгук солнечно улыбается, кидая взгляд на Криса, и Чан действительно начинает молиться, чтобы его уши были не такими красными, какими он их сейчас ощущает. Блядство.       — Перекусишь с нами? — интересуется Хан, указывая на свободное место и предлагая присесть.       — Меня Тэхени ждет, так что я пойду, — Чонгук виновато указывает себе за спину, где Ким разговаривает с каким-то мрачным старшекурсником, — Приятного аппетита, детки.       — Спасибо, хен, — Хенджин отвечает с весельем в голосе, пока остальные нестройно гудят, после чего плюхается рядом с Чанбином, крадя из его подноса немного картошки, что старший безусловно спустит ему с рук.       — Чего вдруг ты с хеном? — спрашивает Со, притягивая к себе парня за тонкую талию и целуя куда-то в щеку, успев ужасно соскучиться за то время, что они не виделись. Хван хихикает довольно, наслаждаясь вниманием, заставляя Хана умиленно ворковать.       — Неудачно упал на танцах, — объясняет беззаботно Хенджин, показывая место на руке, где он немного счесал кожу. — Вообще ничего серьезного, но Чонгук-хен вызвался проводить меня, и я подумал, что это будет хорошей идеей.       Чан ощущает, как его желудок неприятно сжимается, и чувствует, будто обед сейчас попросится наружу. Теперь любое взаимодействие со старшим будет чувствоваться так?       — Мы как раз говорили о том, что Сони был бы не против встречаться с хеном.       — Чонгук-хен классный, — соглашается Хенджин, обращая внимание на то, как Крис нервно лижет губы перед тем, как отставить от себя наполовину полный поднос с едой. — Уверен, что любой, кто будет встречаться с ним, будет невероятно счастлив. Тебе стоит поспешить, Джисони, иначе есть шанс, что хен найдет себе кого-нибудь другого.       — Почему вы просто не можете признать, что я натурал и люблю девушек? — Хан страдальчески заламывает брови, выдавливая из себя все крупицы актерского мастерства и играя великого страдальца, на что Хенджин смеется.       — Потому что гетеро — миф, навязанный нам обществом, — раздается над Джисоном глубокий голос, заставляя его подпрыгнуть на месте от неожиданности.       — Феликс, какого черта…       Чан не поднимает взгляда со столешницы, дальнейший разговор проходит мимо него. Все его мысли заняты лишь осознанием того, в какой же он жопе.

***

      Кто-то неуверенно стучит в дверь его студии, заставляя удивленно поднять взгляд на дверной проем. Чан так отвык, что кто-то может стучать, а не просто врываться к нему посреди творческого процесса, игнорируя злой взгляд хозяина студии и продолжая громко разговаривать. (Он перестал отчитывать Хана и Чанбина уже после первого месяца дружбы, смирившись с тем, что их даже могила не исправит, а Чонгук был слишком наглым, чтобы хотя бы попытаться сделать вид, что ему жаль, так что с ним Крис тоже сдался быстро).       — Чан-а, прости, что отвлекаю, — в студию заглядывает встревоженный Хосок, — Чонгуки с тобой не связывался?       Волнение легонько сжало сердце, парень покачал головой.       — Нет, извините, сонбэ.       — Хен, — автоматически поправил его Хосок, закатывая глаза, а после возвращаясь к теме разговора. — Если он объявится, не мог бы ты сказать мне об этом?       — Конечно, — Чан снимает с шеи наушники и укладывает их на стол, вставая с кресла и подходя ближе к старшему, — но что у вас произошло? Вы поссорились?       — Что-то вроде того, — Хосок неосознанным жестом хватает себя за мочку уха, выглядя опечаленным и немного уставшим. — Я пытался помирить его с родителями, но этот ребенок решил, что я принял их сторону, и отказался слушать меня. Я звонил ему, ездил к вам домой, но так нигде и не нашел. Ты был моей последней надеждой. Кажется, в этот раз он действительно разочарован во мне.       — Чонгук никогда не разочаруется в вас, — уверенность в голосе Чана заставила старшего слабо улыбнуться, — и он не сможет сердиться на вас долго. Уверен, он придет обратно с извинениями сразу же, как остынет. Но я поспрашиваю у наших общих знакомых, знают ли они, где сейчас Чонгук.       — Ты хороший тонсен, — с благодарностью говорит Хосок, заметно расслабляясь, — и очень хороший друг. Спасибо.       Чан кивает, даря старшему обнадеживающую улыбку, и наблюдает, как тот выходит из студии, прикрыв за собой дверь. Долго думать, куда мог деться Чонгук, не пришлось. Было всего одно место, куда тот уходил, когда был чем-то расстроен, поэтому Крис хватает со стола кепку, телефон и направляется к выходу из студии, по пути отписывая своему соседу сообщение о том, что он будет рядом минут через пятнадцать.       Догадка оказывается верной. Чонгук правда нашелся в парке возле университета, где они вдвоем частенько прогуливали пары, объедаясь мороженным и играясь с Бамом. Он сидел прямо на земле под одним из деревьев, поджав колени к груди. Чан сжимает лямку рюкзака в руке, стараясь унять занывшее сердце. Чонгук выглядел таким крошечным и хрупким, его хотелось срочно прижать к себе и утешающе погладить по голове. Но вместо этого Крис просто опустился рядом, кладя рюкзак к себе на колени.       Тишина мягко окутывает их, пока Чан укладывает руку ладонью кверху прямо между ними, давая старшему выбор. Он не собирается давить и налегать с разговорами, в чужую душу лезть без позволения он уж точно не будет. Все, что Чан сейчас может предложить — возможность выговориться и тактильный контакт, который обычно его успокаивал.       Вопреки всяким сомнениям, Чонгук без раздумий кладет ладонь поверх чужой, переплетает их пальцы и чуть сжимает, ища безмолвной поддержки. Крис хмыкает, довольный, сжимает в ответ, молча давая понять, что все в порядке. Подумав немного, крадет у старшего один беспроводной наушник, тут же вставляя его себе в ухо и окунаясь в плейлист Чонгука. Музыкальный вкус у них значительно отличается, но Чану просто нравится мысль, что через музыку они вполне неплохо смогут поговорить.       Одна песня сменяется второй, третьей, шестой. Чонгук, еще пару минут назад устало опустивший голову на Чаново плечо, играл с его пальцами, перебирая их, оглаживая костяшки. Мыслями был совсем не здесь.       — Я, кажется, виноват перед хеном, — хрипло произносит старший, не поднимая головы. Чан негромко гудит, давая понять, что слушает, поэтому Чонгук продолжает с обидой в голосе. — Он пытался помирить меня с отцом, сказал, что я веду себя незрело и дуюсь по пустякам.       — Он не знает о причине твоей ссоры с родителями, — мягко напоминает Чан, который этой самой ссоры был свидетелем. Честно сказать, он не думает, что сам бы смог простить в такой ситуации. Уж точно не за такой короткий срок.       Младший вынимает оба наушника, мимолетно оглаживая чужую щеку, пытаясь немного утешить. Чонгук ластится к этому касанию, но Чан не дает этому зайти дальше, к сожалению обоих убирая руку. Чонгук на это только тихо хмыкает, но ничего не говорит, вместо этого возвращаясь к теме разговора.       — Знаю. Но, если расскажу, Хосоки точно кинется меня защищать, а я не хочу, чтобы и он злился на родителей, мама тогда вообще с ума сойдет. Да и хен очень переживает, когда он ссорится с кем-то, будет нервничать, но мириться первым откажется. Так уже было, когда я вместо юридической академии выбрал художественное направление.       — Чонгук-а, твой брат должен знать о всей картине целиком. Может, если оба сына будут говорить им одно и тоже, они быстрее поймут, что были не правы, — Чан трется виском о чужую макушку, говоря совсем негромко. — Ты боишься, что Хосок расстроится, но он уже расстроен всем произошедшим, просто расскажи ему всю правду, чтобы он мог защитить тебя. Тебе это нужно.       — У меня есть ты, — жмет плечом Чонгук, задирая голову и со слабой улыбкой заглядывая в темные глаза напротив. Крис задыхается от осознания, насколько их лица близко, вся решимость держать между ними дистанцию тут же рушится, сменяясь смутным желанием, о котором Крис старается не думать. — Ты защитил меня, когда я не мог и слова отцу сказать. Поэтому все в порядке, пока ты со мной.       — Перестань говорить глупости.       Чан стряхивает со своего плеча чужую голову, отстраняясь, молясь, чтобы старший не видел, как быстро жар смущения опаляет его щеки и шею. Специально или нет, но Чонгук умудрился надавить на одну из главных Крисовых потребностей — быть защитой для тех, кого парень подпустил к своему сердцу. Чану всегда было важно знать, что близкие ему люди считают его достаточно надежным, чтобы довериться и попросить о помощи. Он действительно гордился тем, что смог стать таким человеком, к которому приходят за поддержкой, он чувствовал себя нужным.       Сейчас, когда Чонгук прямо сказал все это, Крис не мог успокоить свое сердце, чертыхаясь.       — Если я буду рассказывать все хену, я обязательно расскажу ему, как ты буквально наорал на нашего отца, назвав его гомофобной свиньей, а после вытолкал за дверь, велев не возвращаться, пока, цитирую, «не достанете голову из задницы и не поймете, какой замечательный у вас сын».       — Заткнись, — завыл Чан, пряча лицо в ладонях, с ужасом вспоминая тот вечер, когда у него перед глазами покраснело от охватившей его ярости при виде плачущего Чонгука и орущего на него мужчину. Он, надо признать, вообще не соображал, что и кому говорит, опомнился, только когда прижимал к себе всхлипывающего старшего, отчаянно цепляющегося за его худи. — Я беру свои слова назад, не говори ничего сонбэ, просто пойди и умри где-нибудь с этим воспоминанием.       — Как грубо! — Чонгук заразительно смеется, вытягивая ноги и пакостно улыбаясь. — Честно сказать, ты был таким горячим тогда, что, если забыть о контексте и том факте, что я рыдал как ребенок, у меня бы встал.       — Ты мерзкий.       — Я честный, Чан-а, — старший закидывает на него свою руку, обнимая за плечи. — Тебе бы тоже не помешало быть более честным в своих желаниях.       — Я скажу твоим хенам, что они плохо тебя воспитали.       — Ага, я посмотрю на то, как ты скажешь это Юнги прямо в лицо. Знаешь что, может, мне прямо сейчас набрать его по видеозвонку?       — Ты мерзкий и невыносимый.       — Зато весь принадлежу тебе.       Чан не знает, кто из них потянулся первым, он в этом абсолютно не уверен. Зато четко знает, что Чонгук хорошо целуется, что его персиковый бальзам для губ вкусный и что это определенно не последний поцелуй, который они разделят.       — Тебе не нужны отношения, — шепчет ему старший в самые губы, и Крис даже с закрытыми глазами видит, как тот издевательски улыбается. Он выдыхает, притягивая к себе Чонгука за затылок, зарываясь в темные волосы пальцами, вызывая довольный смешок.       — Но мне нужен ты, — хмыкает Чан за секунду до того, как снова утянуть парня в медленный, тягуче-сладкий поцелуй.       Чуть позже они, оторвавшись друг от друга, обязательно обсудят новый статус их отношений, подумают, когда будет лучше рассказать об этом их друзьям (Чан предлагает ничего не говорить и сделать ставки на то, кто из его детей первым догадается), а пока они просто наслаждаются долгожданной близостью, на пару мгновений утонув в любви друг к другу и отключившись от забот окружающего их мира.