первая любовь

Когда я беспомощно сидел на стуле, виновато поглядывая на миниатюрную девушку в длинной рубашке, стоящую к нему спиной и что-то нарязающую. Холодный чай, уже стоял, готовый к дегустации девичьей компании на столе, а от помощи в готовке салата сероглазая девушка отказалась, аргументирую это тем, что он может случайно порезаться. От большой и странной, но удобной одежды пахло так привычно и сладко, словно оказавшись в кондитерской наполненной множеством дивных десертов и ассорти кофейных зёрен. Тацухиме негромко напевала под нос какую-то незамысловатую мелодию и очень скоро Убуяши окончательно не выдержал - незамедлительно оказался за спиной девушки с прекрасными вьющимися волосами, и словно ревниво крепко обнял ее за талию. -Что такое солнышко? - маленькая теплая ладонь с тонкими пальцами погладила парня по голове. -Я уже скоро закончу -Можно я так постою пока ты готовишь? - робко попросил он уткнувшись носом в мягкие и пушистые волосы девушки. -У кого-то приступ нежности - лучито улыбнулась Тацухиме. -Ну как же я могу тебе отказать) С ухмылкой на лице произнесла девушка Парень с высоты своего роста с интересом наблюдал, как бледные изящные руки девушки нарезали ингредиенты. Скажи Кагае кто-то с месяц назад даже не думал, что он будет жить вдвоём с младшей сестрой Кибутсуджи, где-то в тайном месте, о котором никто, кроме них, в этом мире не знает, брюнет бы мягко улыбнулся и сказал, что у рассказчика хорошее воображение. А сейчас он трепетно и чувственно, как ребёнок, крепко прижимался к "сестренке", словно успев соскучиться по исходящему от неё осязаемому теплу и уюту. Глава истребителей не знал, как правильно описать то, что испытывал в его жизни ничего подобного ещё не случалось. Он хорошо понимал, чувствует к прародителю демонов от одного вида мужчины в грудной клетка разгорался пожар страсти, которую они не скрывал от объекта своих желаний, с Мудзаном он был извращенцем, доминантом, не до конца понимая, откуда в нем берутся такие незнакомые черты. Неопытный. как маленький мальчик, Убуяши долгое время принимал это чувство за любовь, всем сердцем боясь, что демон оставит его, готов был мириться и с его неромантичностью, нередким равнодушием, плохим отношением, и странным пониманием отношений у обладателя фиолетовых глаз не было кого-то, кто бы мог бы рассказать, объяснить неправильность их пары, помог бы наладить, даже просто выслушал бы и не осудил его в мужеложстве, смешивая его с грязью за подобное, ведь он прекрасно знал отношение большинства к таким вещам. Тацухиме оказалась для обоих мужеложстве, смешивая его с грязью за подобное, ведь он прекрасно знал отношение большинства к таким вещам. Тацухиме оказалась для обоих демонов в этом плане глотком свежего воздуха, они ни разу не осудила их, двух мужчин, отношения, иногда порицая лишь сами действия внутри них. Кагае было непривычно такое внимание и забота, которой стала окружать его девушка, но это не вызывало дискомфорта, а лишь искреннюю улыбку и благодарность. Шираима была приятной собеседницей, внимательной и участливой, переживала за его ментальное состояние, воспринимала проблемы демонов, как свои, и помогала, работая с обеими сторонами, разруливать их споры. Убуяши и сам не понял, когда успел незаметно привязаться к ней, такой доброй и солнечной, когда появилось желание оберегать её, такую беззаботную и весёлую, как ребенок, когда стал радоваться её прикосновениям, особенно объятиям и поцелуям, когда начал ловить себя на мысли, что она не просто миленькая а ещё и красивая. Забавная старшая сестренка, неужели и вправду думала, что он не обращал внимания на "мой" солнышко", "мой" хороший", "мой" младший братик"? Не могла подозревать, как много это местоимение значило для обратной стороны, с какой радостью он был кем угодно, но девушка была похожа на весну в контрасте с несущим пожар Кибутсуджи, от неё в сердце распускались цветы, ароматные и радующие глаз,нежно гладящие его душу. Но демон боялся провалять свои зарождающиеся чувства и даже признавать их. глубоко стыдясь самого их существования; ведь у него, вроде как, была вторая половинка, и он, как считал сам, любил свою "Фудзи", и любовь к кому-то другому в его положении казалась демону грязным грехом, порочным и низким, и эти мысли разрывали его хрупкое чуткое, почти детское сердце миллионом острых шипов, от которых не было спасения, и не было сил даже на слезы; а днем терзаемый продолжал мягко улыбаться. Единственным утешением была привычность девушки прикосновениям, она никогда не отвергала их, даже часто сама касалась его без предупреждения и пока Шираима была рядом, одна, даря ему свое тепло, боль на уровне сердца затихала, позволяя Кагае пофантазировать, что на самом деле они вместе, просто об этом никто не знает. Он корил себя за это, внутренне разрываясь, но отрицать наполнившую робкое сердце влюбленность в Тацухиме, такую милую, ласковую, переживающую и заботливую, он был больше не в силах. Что это был ещё за демон, назвавший -сероглазую "Тацу Фудзи"? Глава истребителей хоть и понимал, что не имеет права ревновать её, но отравляющее чувство, как едкий дым, попало в кровь вместе с кислородом, заставляя руки задрожать от нервов. Потом, конечно, он более менее трезво рассудил и осознал глупость своей ревности именно к этому объекту, но пусть этот момент и разрешился, на душе остался горький осадок, тщательно скрытый за семью замками. Он умилялся её тревоге за его безопасность, особенно ввиду того, что Тацухиме знала о том, что Мудзан возжелал ей смерти. Безмятежные улыбки успокаивали, демон хоть и не сомневался в силе прародителя, будучи, в свое время, ей свидетелем, но не было похоже, что Шираима чувствовала опасность. Её красивая магия, безболезненная и чарующая, льющаяся из изящных рук, была в фиолетовых глазах восхитительным чудом, и Кагая почти неосознанно искренне заулыбался, ощущая, как беспокойную душу понемногу покидают тревоги. Непринужденный разговор вывел девушку на фразу, от которой у него перехватило дыхание. Любовь?.. Она... Любит его? "Н-нет, стой, этого недолжно быть!" запланировал Убуяши, абсолютно не готовый к этому так рано, судорожно попытавшись отвегнуть её, прикрывшись, словно щитом, наличием прародителя. С тяжестью на сердце одновременно с облегчением выдохнув от понимания, что до сих пор не раскрыт, он отвел взгляд с непонятным составом эмоций, рассказавший бы Тацухиме правду, так хорошо спрятанную если бы она все же сказала или хоть намекнула, что любит его не "как младшего братика", он бы открыл ей свою тайну, навсегда устроив на мягкой подушке своего сердца, отдав бы его без остатка. В каждой секунде ее объятий демон чувствовал себя попавшими рай на земле. Она лучилась теплом и, как ни странно, такой жизненно необходимой, но почти не полученной Кагаей заботой. Ему было не от кого с самого детства он был просто тем, кому суждено рано зачать следующего главу истребителей и быстро скончаться, так что никто с ним особо не нежился, жена относилась к нему с теплым уважением, но все ей действия были обусловлены долгом, у детей были свои обязанности, Мудзан и вовсе едва ли знал, что такое забота, особенно до появления его "младшей сестры". А Тацухиме не скупилась на такое, окружая его заботой и нежными ласками, ничего не прося взамен, а лишь делая ему эти драгоценные подарки, пыталась оградить его от бед, заботилась, слушала, утешала... Убуяши теперь понимал, насколько это прекрасно спать на ее груди. Ему было тепло и мягко, приятно от ласковых поглаживаний и уютно от наличия милой рядом. Демон попытался привлечь внимание девушки хотя бы своим телом, попытавшись уподобиться фигуре прародители, и хоть эта стратегия и это не возымела эффекта, без приза обладатель фиолетовых волос все же не остался впереди его ещё ждали источники, наедине и в одном водном пространстве. Демон, когда дело не касалось половой связи с Кибутсуджи, был самым настоящим маленьким ребенком. Он невинно и озорно прыгали брызгался, веселясь и радуясь теплой воде и звонкому плеску воды. Но Кагая быстро захотел прижаться к Шираиме, насколько маленькой, что казалась хрупкой, как бумажная кукла. Одно ощущение соприкосновения я их кожи безмерно радовало главу истребителей все её тело, и спина, и шея, и даже ноги, было в такой нежной коже, словно лепестки сакуры. Он обнимал ногу с такой же мягкой кожей, и любовно представлял, как мог бы начать покрывать её поцелуями. Для Кагаи было вполне естественно ни гроша не ставить собственную жизнь. Но когда сероглазая начала убеждать его в обратном, он почему-то действительно слушал её. Да, вбиваемое многие годы так просто не соглашалось выходить из головы, но в слова обладательницы вьющихся волос верить очень хотелось, и демон робко начинал пока ещё неуверенно про себя соглашаться с ней, пока ещё только боязливо выглядывая из своей раковины к огромному миру. Убуяши влюбленно смотрел на свой идеал красивую, милую, сильную, добрую, столько всего и кого знающую, и не понимал её отрицания этого титулы. Все в ней было идеально, прекрасно и совершенно, и для главы истребителей оставалось загадкой, как Тацухиме, вроде, очень даже неглупая, сама не замечает чего-то настолько очевидного, как день. Пытался понять, что держит нечто насколько великолепное, непревзойденное и высокое в этом мире, который она, по его мнению, давным-давно переросла, отпускал "на волю" Уничтоженная с детства самооценка не давала поверить, что он и в самом деле что-то значит для неё, да для кого угодно. Тот свет виделся ему вторым домом, к "приезду" в который его готовили, сколько демон себя помнил, а она клялась не пустить его туда навсегда, просила не умирать с такой прекрасной улыбкой заявляла, что никогда не умрёт, что у Кагаи буквально перехватывало дыхание каждый раз, когда он задерживал на девичьем лице короткий взгляд, Жить для себя, любить себя, не подстраиваться под других, и не грезить смертью, быть немного более эгоистичным, до здорового уровня глава истребителей не умел всего этого, его никто такому не учил. Но ради неё, осторожно и неумело, со временем, готов был бы начать пробовать что-то настолько чуждое философии, которую ему внушали едва ли не с рождения, пусть пока ещё и было слишком рано. Он попытался узнать её... Получше... Но что это за боль в глазах, откуда она появилась? -Ты правда так считаешь? нет, он не считал. Просто спрятал за этими словами, как он уже после осознавал, больно ударившими в самое яблочко сердце Шираимы. Он не думал так, не считал девушку проституткой или игроком на чужих чувствах, уже после он намертво убедился в том, насколько жалко его секундные мысли, и готов был поклясться в этом всем, что имел, но слова застревали в горле, словно кто-то его сдавливал могучей рукой. Единственное, на что хватило сил это не струсить, не уйти, остаться рядом и бережно бережно крепко обнять, давая девушке понимание его чувства вины и нахождения рядом несмотря ни на что её комната, в такт, была наполнена теплотой и уютом диким перестукиванием стеклянных фонариков, разноцветный не очень яркий свет которых озарял спальню девушки, слабыми сладкими запахами ароматических свечек и приятной атмосферой. Кровать, особенно для уставшего Убуяши, была особенно комфортной, так ещё и Тацухиме, заботливо укрывшая его и подарившая поцелуй на ночь, оставалась рядом. Кагая крепко обнял её со спины, наслаждаясь теплом любимой, и, счастливо улыбаясь во сне, как ребёнок, получивший конфету, быстро провалился в уютные грезы без кошмаров с мыслью, что уже практически не жалеет о том, что не сможет отпустить её из своей жизни.