Обиды не было

      Лицо бывшего друга он видит больным и покалеченым, а не уверенным и высокомерным. Он видит будто бы сквозь него, какими-то фибрами души прекрасно различая правду и ложь. Он видит его насквозь, чувствует, что ему, ему — Саймону Винду — совсем не хочется там находиться. Он чувствует, он понимает, он видит в глазах «предателя» отчаяние. И не может его за это винить.       Почему?       Да потому что, это, мать его карта, чертов Саймон!       Саймон, который предложил соврать о том, что они прошли путь первых рыцарей полностью, а не на половину. Саймон, который назвал кабана именем брата. Саймон, который очень любил свою матушку. Саймон, который делал ему хвост. Саймон, который часто грубил. Саймон, который просто хотел доказать, самому себе, что он не никчемный, как считал его брат. Саймон, который нуждался в поддержке. Саймон, который молча страдал от головных болей. Саймон, который учил Лилу грозно рычать. Саймон, который плакал. Саймон, который был живым, измученным человеком на тот момент, когда Пиковый король заманил его на свою сторону.       Саймон...       У Кристофера не было сил кричать на этого человека. От боли раздирающей его грудную клетку он не выдержал и выронил меч из рук. Тот со звоном упал на холодный кафельный пол, а по щекам его владельца потекли горячие слезы.       У Кристофера не было сил злится на этого глупого подростка, который таким способом хотел избежать проблем и стать сильнее.       У Кристофера больше не было сил, когда его живот насквозь проткнул меч предателя лучшего друга. Юноша согнулся, из его рта вытекала тонкая струйка крови.       Сил Саймона не хватило, чтобы удержать меч с такой ношей. Они вдвоём медленно опустились на колени. У обоих из глаз текли слезы, но Винд заметил их только, когда одна из них, скатившись по подбородку, капнула на лезвие меча.       — Не прощай меня за это. — Прошептал Саймон.       — Нет обиды, чтобы её прощать. — Улыбнулся Кристофер и смог в последний раз поднять на него взгляд таких красивых, как море, синих глаз.       Саймон молчал, наблюдая последние поблекшие огоньки в глазах напротив. Взгляд остекленел, больше за ним не было ничего. Тело Кристофера с грохотом свалилось рядом, а Саймон ещë долго сидел, не осознавая, что натворил.       Он мог сидеть очень долго, разглядывая пустое пространство перед собой. Только вот из этого забвения его выдернул крик.       Саймон очнулся и, подскочив на постели, схватился за голову. Крик раздавался отовсюду и в то же время непонятно откуда именно. Саймон не знал, что делать пока вдруг не закашлялся. Его голос кажется осип, а крик затих.       Саймон помотал головой. Крик был его. Он проснулся от собственного крика.       Это был сон. Он никого не убивал. Он не убивал Кристофера. Он не убивал Криса.       Осознание накатило волной, как вдруг Саймон почувствовал, что-то мокрое на своих щеках. Это были слезы.       Он плакал во сне? Из-за того, что убил кого-то? Из-за того, что убил Криса?...       Юноша крепко сжал зубы. Внутри что-то скребло. Нет, даже не скребло. Разрывало.       Если он так дорожит этим человеком, то почему позволил себе отвернуться от него? Почему он позволил себе перейти на другую сторону, прекрасно осознавая, что без Кристофера не сможет? Почему он принял неверное решение?       И, что еще важнее, есть ли у него шанс исправить это?... Наверное нет.