Недосказанности рождающие большую неприятность

      Зима в этом году действительно прекрасна. Белые хлопья снега неспеша летят вниз, кружась в танце вместе с морозным ветерком. Все стараются потеплее укутаться в любимый и самый тёплый плед, держа в руках кружку со свежим чаем, и в очередной раз скучая о летних днях. Люди - очень переменчивые и непостоянные, как погода весной. Такие разные и по-своему прекрасные, прямо как снежинки, впрочем, каждой из них суждено растаять, потеряв свою былую красоту, а после исчезнуть не оставив ни следа. Белоснежный снег хрустит под ногами. Светлые локоны волос намокли от растаявших снежинок, что так трепетно опустились на них. Глаза цвета заката морозной зимой, кажутся совсем пустыми, без привычного огонька и блеска, безжизненно смотрели куда-то вперёд. Или лучше сказать уже назад? Вид с этой многоэтажки чудесен. Каэдэхара часто ходил сюда, наблюдая за оживлённым городом днём, и тихими улочками по ночам. Именно эта крыша стала каким-то особенным местом, где ему было воистину спокойно. Сегодня он пришёл сюда в последний раз, невольно решил отдать предпочтение именно этому месту. Кадзуха давно обдумывал своё решение. Взвесив все «за» и «против», в конечном счёте просто смирился, что дороги дальше нет. Да, однозначно он ещё многого не сделал, многого не повидал в своей жизни, не исполнил свою давнюю мечту. И всё же, для себя выбрал лишь единственный выход. Сейчас ему совсем не страшно. Наоборот, легко от понимания того, что сейчас всё закончится. Он перестанет о чем-либо думать, беспокоиться и нервничать. Наконец обретёт долгожданное спокойствие. Кадзуха, конечно, не из слабых, но даже сильным бывает слишком тяжело в жизни. Он всегда так яростно шёл к своей цели, держась из последних сил, при этом помогал держаться даже другим. И, похоже, сам не нашёл того человека, который смог бы помочь сейчас ему самому. Или, точнее говоря, он просто не хочет обременять этого самого человека. Вздохнув, Кадзуха становится на самый край, подняв свой взгляд в небо. На лице лёгкая улыбка, а сердце ожидающе замерло. Всего пару шагов, на пути к тому, о чём он думал в течении полугода. В кармане предсмертная записка, со всеми словами, которые он так и не сказал, написанная аккуратным и лёгким почерком. И эти строки, предназначены лишь одному, и самому дорогому человеку. Глаза медленно закрылись. Кадзуха глубоко вздохнул, раскинул руки в стороны, будто пытался обнять мир на прощание. Как было бы здорово, если бы люди умели летать так же свободно как птицы. Кружиться вместе с ветром под пушистыми облаками. Морозный воздух прожигал легкие Скарамуччи изнутри. Покрытые льдом дорожки под ногами будто нарочно мешали бежать. Ручка железной и тяжелой двери подъезда одной высокой многоэтажки, покрытая инеем, на пару секунд попыталась задержать парня, прилипнув к его промерзшей изнутри ладони. Почему-то именно сейчас все было против него. Миновав четыре этажа, сердце отчаянно хотело выпрыгнуть из груди, после продолжительного бега на холоде. Еще после трёх этажей пересохло во рту. Руки резко и отчаянно расстегнули молнию пуховика и злобно скинули его с плеч на злосчастную лестницу, которая, казалось, становилась длиннее с каждой ступенькой. Адреналин в крови бил по ушам и глазам. Скарамучча знал, что на счету каждая секунда. Он летел по лестнице вверх так быстро будто от этого зависела и его собственная жизнь. На предпоследних этажах голова закружилась и задрожали ноги. Когда позади остались последние ступеньки, тело действовало автоматически. Морозный воздух моментально окутал тело парня, а снег на крыше здания, который был почти до колена, уже впитывался в штаны. Дверь позади, ведущая обратно на лестницу, с громким хлопком ударилась о кирпичную стенку, потому что ее открыли с невероятной силой. — КАКОГО, ПО-ТВОЕМУ МНЕНИЮ, ЧЕРТА ТЫ СОБРАЛСЯ ДЕЛАТЬ?! — Голос сорвался на крик, чтобы человек, которому они были адресованы точно их услышал. Скарамучча тяжело дышал, замерев на дрожащих ногах всего в пару метрах от Кадзухи, что стоял на краю здания. Но, будто не желая слышать оправданий, темноволосый, пробираясь через снег, кинулся к другу и крепко схватил его за куртку на спине, дёрнув на себя. Кадзуха дёрнулся, услышав до боли знакомый голос. Внутри всё сжалось, и та лёгкость испарилась. Светловолосый пошатнулся от хватки на собственной куртке, и сделал шаг назад, чуть не споткнувшись о край выступа. — Скар..? Нет-нет, подожди... — Повернувшись, Каэдэхара встретился взглядом с другом, который был явно очень зол. Поджав губы и аккуратно отцепил чужую руку от своей куртки, тяжело вздохнул. — Пожалуйста, только не кричи. Как ты узнал, что я тут? Впрочем, уже не важно. В любом случае тебе не стоило приходить сюда. Кадзуха стянул с себя куртку и накинул её на плечи темноволосого, мягко улыбнувшись: — Держи, ещё заболеешь, мне она без надобности... — Поворачиваясь обратно к краю, он сжал свои руки в кулаки. — Скар, иди домой, здесь тебе делать нечего…Я уже всё решил. Скарамучча, пребывая в абсолютном шоке, хотел что-то сказать, но закашлялся, то ли от холода, то ли от переизбытка эмоций. Он резко обвил Кадзуху со спины руками и упал на свою спину в холодный и мягкий снег, но под спиной была куртка светловолосого парня, поэтому пока что было не так холодно и мокро. Перед глазами предстал потрясающий вид: низкие темные тучи сгущались, будто обнимались друг с другом, с неба сорвались снежинки. На красных от мороза щеках Скарамуччи, там где лежали пряди светлых волос Кадзухи, растаяло несколько снежинок, капельки слились воедино с тонкими линиями слёз. Когда адреналин утих и дыхание не рвало лёгкие на части, когда руки сжимали человека, который всё же был целой жизнью для Скарамуччи, из-за чего он не переставал бежать по той слочастной лестнице наверх, не обращая внимания на боль в мышцах, он всё же поверил в чудо. Пальцы тёмноволосого задрожали, сжимая чужой колючий свитер. Горло сдавливало невидимым канатом от накативших эмоций. В этот раз парень так сильно держал друга, словно боялся, что он растает у него в руках как первый снег. Внезапный жест Скарамуччи насквозь пронзил сердце Кадзухи. Он не ожидал, что тот вцепится в него мёртвой хваткой, так ещё и завалит вместе с собой в снег. Лежать так определённо была не самая лучшая идея, но понимал, что ему бы не позволили подняться, точно не сейчас, улавливая тяжёлое сердцебиение под собой и совсем тихие всхлипы. Руки сжали собственный свитер, а из глаз потекли слёзы. Всё же, стоило сначала оборвать со всеми связи, а после исчезнуть, но он не смог так поступить. Только не с ним. — Скар, мне очень жаль... Я не хотел, чтобы всё так вышло. Придя сюда, я окончательно решил, что этот день станет последним, когда я увижу снег...Знаешь, как бы тяжело мне не было, и как бы я ненавидел весь этот мир, я очень счастлив, что повстречал тебя. Я рад видеть тебя наконец счастливым... Видеть, как ты улыбаешься... — Кадзуха шмыгнул носом и улыбнулся, посмотрев на тёмное небо, с которого продолжали сыпаться белоснежные снежинки. Он вроде бы пытался успокоить друга, но, казалось, будто решил всё высказать. — Если перерождение правда существует, то я бы очень-очень хотел стать котёнком. Очень хотел бы, стать именно твои котёнком, и по вечерам мурчать у тебя на коленях...И не отрицай, что ты не любишь котят! Я надеюсь, что ты сможешь меня простить, но это конец...Мне правда, очень-очень жаль...Прошу, будь счастлив и не грусти из-за меня... Погладив парня по руке, Кадзуха усмехнулся: — Давай, отпускай меня... Если я не сделаю это сегодня, то сделаю завтра... Просто иди домой, тебя не должно быть здесь... Скарамучча лежал и не пропускал ни единого слова Кадзухи, слушая его, невольно перестал лить слезы. Сердце разрывалось внутри на мелки кусочки, как лист с неудачными строчками стихотворения, или письмо с ненавистным признанием в любви человеку, который даже не подозревает об истинных чувствах. Страх сменился отчаянным гневом. Скарамучча сильно сжал свои челюсти и скинул с себя Кадзуху в снег рядом, рука сама угрожающе вцепилась в ворот его свитера, свободной ладонью парень упирался в снег, нависая над светловолосым другом: — Еще раз тебя спрашиваю…Какого хрена ты вздумал делать? — Он говорил сквозь сжатые челюсти, однако в заплаканных глазах не было ни намека на истинную злость. Конечно, он понимал, что Кадзуха вздумал делать, но таким способом он просто пытался вывести его на нормальный разговор и удержать, дабы тот не учудил самый глупый поступок в своей жизни. — Уже всё решил!? Как тебе только мозгов хватило надумать себе эту сраную идею! Парень не пытался говорить спокойно, он эмоционировал со всей возможностью. Пальцы рук немели от холода и неудобного положения, ноги промокшие от снега и подавно. Скарамучча не ослабил на воротнике друга хватку, скорее напротив, только сильнее сжал: — Если ты спрыгнешь, я спрыгну вслед за тобой! Слышишь!? Я выберусь из ебучего ада, найду тебя в раю и собственноручно задушу тебя за это! — Его отдышка говорила о том, что крик давался ему уже с трудом, в висках начинала нарастать боль. Кадзуха застыл, удивлённо смотря на друга, который схватил его за шиворот. На снегу лежать было неприятно и холодно, но он даже не думал подниматься, покорно продолжая слушать крики друга. — Я... — Из-за последних слов Скарамуччи Кадзуха резко замолчал, так и не сказав, что хотел. Вдохнув морозный воздух, он поднял свою руку и уложил ею голову темноволосого на свою грудь. Пальцами он аккуратно перебирал его прядки волос, уткнувшись носом в мокрую макушку. — Всё хорошо, не кричи так... Тебе незачем прыгать вслед за мной, подумай о своей возлюбленной? Она будет очень опечалена, узнав что ты решил прыгнуть вслед за мной. А вдруг, она тоже прыгнет? Я не хочу, чтоб по моей вине погибло ещё два человека. У тебя ещё вся жизнь впереди...Я...просто...мне очень жаль. Скарамучча отпустил ворот Кадзухи, зарылся пальцами в снег по бокам от парня. Утыкаясь лбом в его грудь, он вдыхал запах, на глаза снова невольно накатывали слезы, нос неприятно щипало, от одной лишь мысли, что его друга может не стать. Когда с чужих уст слетело упоминание девушки, тело Скарамуччи невольно вздрогнуло, кулаки сжали снег, который уже не таял в холодных руках: — Почему… — Хриплый голос прозвучал непривычно тихо для того кто буквально минуту назад кричал, срывая свой голос. — Почему ты решил это сделать? Вздохнув, Кадзуха продолжал гладить парня по голове, а другой рукой по спине, стараясь хоть чуточку его согреть. Прижимая его ближе к себе, светловолосый шмыгнул носом. — Я очень устал. Все эти проблемы свалились на меня так не вовремя, именно тогда, когда я так старательно скрывал… свои чувства... Ммм... Скар, пожалуйста, только не вини себя в моей смерти... Просто, я… — Слова на мгновение застряли в горле, будто не желая выходить наружу. Кадзухе пришлось глубоко вздохнуть и с этим вздохом отпустить все свои страхи и переживания. — Я люблю тебя. И, честно говоря, мне было больно смотреть на то, как ты и она…Вы...Но я так рад, что ты счастлив! Поэтому, я не хочу мешать тебе, и тем более навряд ли тебе будет нужен друг с такой репутацией в этом грёбанном университете... Хах, неправильно подышал в сторону дочери одного из преподов и всё, травля до конца обучения.... Что ж, раз я тебе рассказал причину, могу ли я теперь спокойно завершить начатое? Скарамучча замер, кажется, даже перестал дышать на мгновение. Тишину, повисшую в воздухе прерывал тихо падающий снег, внизу изредка кричали дети, веселясь после учебы на детских площадках, наверняка играя в снежки. Снежинки на юношах уже не таяли, собираясь в тонкий белый и пушистый слой. Тёмноволосый юноша поднялся на своих руках, игнорируя боль в ладонях от холода. Он удивленно уставился в родные как яркое закатное солнце глаза. Он буквально переводил взгляд от одного глаза на другой, пытаясь что-то в них найти. Он открывал рот будто вот-вот был готов что-то сказать, но вдруг сжал свои губы, зажмурил глаза и затряс головой. Кулаком ударил в снег где-то рядом с головой Кадзухи, вскочил на ватные ноги, потянул на себя руку друга, заставляя его встать. Второй свободной рукой Скарамучча поднял куртку парня и, встряхнув её, накинул на чужие худые плечи. Дрожащими и промерзшими пальцами он кое-как застегнул молнию, не позволив парню остановить его. Руки Кадзухи в пуховике были прижаты к телу, так будто на нем была смирительная рубашка, как у психа в психиатрической больнице. Скарамучча силком потащил парня на лестничную площадку, а когда они наконец оказались хоть в каком-то тепле, он прижал друга к стене, надавливая ладонью на его грудь. На лице темноволосого парня тоска вперемешку со злобой: — Почему ты сказал мне об этом только сейчас…Когда решил скинуться с ёбаной крыши? — Рука надавила на грудь сильнее будто пыталась выдавить из Кадзухи ответ на вопрос. — А если бы я не узнал, что ты здесь?! Почему не рассказал мне об этом раньше?! Кадзуха растерялся, и его удивлению не было придела. Он уже надеялся, что Скар просто встанет, пошлёт его куда подальше и уйдёт, но нет. Сейчас он буквально был ограничен собственной курткой, так что и руками не двинуть: — Кх…Скар…Если ты имеешь ввиду мои чувства к тебе, то я просто не хотел доставлять тебе неудобства. А если ты про мои проблемы, то мне просто казалось, что я сам должен справиться. А когда я уже решил, что покончу с собой, то независимо от твоего ответа, исход будет один. Поэтому, пожалуйста отпусти меня и я уже наконец спрыгну, как ты выразился с ебаной крыши и ты забудешь о моём существовании! — Заткнись! — Хрипло вскрикнув, Скарамучча тут же пожалел об этом, увидев выражение лица Кадзухи. — Заладил… Тёмноволосый юноша сглотнул ком который образовался в его горле и это оказалось достаточно больно. Ослабил хватку и продолжил говорить: — Ты никогда не доставил бы мне неудобств, и никогда не доставлял их! Твои проблемы - мои проблемы, я уже стал разбираться с этой тупой шлюхой, которая распустила про тебя слух по всему универу, а ты вдруг внезапно стал таким самостоятельным, что не нашел ничего лучше суицида, браво! — Он отчитывал друга словно сам был ему старшим братом, словно был его совестью или голосом разума. — Я всегда рад видеть тебя у себя дома, накормить и приютить, а ты вдруг внезапно решил что являешься для меня…обузой!? Скарамучча на эмоциях зарычал, сжимая свои кулаки. — Да, я не нашёл ничего лучше суицида! И что теперь? Для меня это единственный выход, который я видел и вижу до сих пор! Ты можешь кричать на меня сколько угодно, но я не поменяю своего решения. — Кадзуха опустил свой взгляд. Ему было одновременно стыдно перед другом, и в тоже время он не хотел отступать. — Извини, мне очень жаль... Мне стоило бы поделиться с тобой своими проблемами, но я решил что смогу всё держать в себе, при этом справляясь с другими проблемами. Но поставь себя на моё место, разве ты бы побежал тут же мне признаваться в любви, зная что у меня есть девушка? Не думаю. Поэтому, кричи на меня, злись, да делай что хочешь! Лицо Скарамуччи с гнева сменилось на сожаление. Он действительно не подумал о этой доброй и наивной стороне Кадзухи, которая всегда мешала ему быть напористым и немного эгоистичнее в угоду себе. Парень внезапно сжал щеки друга рукой, которая только недавно начала отогреваться. Он заставлял смотреть себе в глаза. — Раз уж ты не смог прибежать ко мне и признаться в любви, зная что у меня есть девушка, сделаем иначе. — Вторая рука скользнула за спину Кадзухи, темноволосый парень прижал его к себе. Потрескавшимися от холода губами он коснулся губ, что были давно искусаны в кровь. Просто касания будто было недостаточно для Скарамуччи, поэтому постепенно он стал использовать свой горячий язык. Сердце забилось чаще, но в это раз с приятной ноющей болью. Горячее дыхание юношей согревало их холодные щеки. Зализав кровавые высохшие раны на губах Кадзухи, парень отстранился, мысленно жалея, что не продлил поцелуй еще хотя бы на пять секунд. Кадзуха определённо не ожидал такого поворота событий. Он впал в ступор, хотя, даже если бы и захотел пошевелиться, то из-за куртки бы не получилось. Светловолосый не хотел уступать, поэтому отвечал на неожиданный поцелуй с таким же рвением, как только что пытался сброситься с крыши. По всему телу до самых кончиков пальцев будто прошёлся электрический разряд, это было то о чём он лишь мог фантазировать. Отстранившись, Каэдэхара увёл взгляд куда-то в сторону и рвано вздохнул. — Не нужно было этого делать, к тому же, я всё ещё у тебя в заложниках. — Посмотрев на Скарамуччу, Кадзуха печально улыбнулся. — Ты из жалости, да? Мне теперь очень неловко перед твоей девушкой… — Блять…Кадзуха… — Скарамучча начал расстегивать куртку на парне. — Кто по твоему с такой страстью из жалости целует? — Он будто угрожающе уперся руками в стену по сторонам от друга, и был теперь совсем близко к нему, их носы почти касались друг друга. — Ты действительно думаешь, что такой человек как я стал бы подобным образом проявлять жалость? — Просто…Да, определённо это не в твоём стиле, как и проявление жалости к кому-либо в принципе, но это единственное, что пришло мне в голову, как оправдание твоих действий. — Кадзуха поднял руки и обнял парня, положив голову ему на плечо. Хоть сейчас они и находились в стенах, он чувствовал что скорее всего, Скарамучче холодно, либо же, в очередной раз искал оправдание, но уже своим действиям. — Извини, мне очень жаль, что так вышло. Тебе правда стоит вернуться и желательно отогреться, иначе ты заболеешь. — Я не уйду отсюда без тебя. — Скарамучча обнял парня и прижал его к себе. Носом уткнулся в светлые волосы. — Если бы я не успел, я бы никогда не простил себя. — Руки сжали худощавое тело друга. — Я давно стал замечать, что с тобой что-то не так, а когда она написала, что видела как ты зашел в это здание…я… Его рука скользнула к голове Кадзухи, пальцы сжали его волосы, не сильно, напротив, нежно и трепетно, он внезапно перешёл на шёпот: — Я люблю тебя. Кадзуха крепче сжал парня в своих объятиях и шмыгнул носом, ещё больше утыкаясь в шею темноволосого. В груди всё сжалось, как только он услышал последние слова, а вместе с этим нахлынуло смущение и давящее чувство в его груди. — Извини, видимо я правда оказался не слишком и умным, раз хотел решить всё именно таким способом. Я не думал, что ты так сильно за меня переживаешь. Думал, что будет лучше без меня, но я совсем не подумал о том, что по-настоящему ты чувствуешь… — Подняв голову, Кадзуха прижался своей щекой к щеке Скарамуччи, и мягко улыбнулся, не справляясь со своими слезами, от накопившихся за пол года эмоций, недосказанностей и переживаний. — Я очень-очень сильно люблю тебя… Скарамучча аккуратно потянул Кадзуху за волосы, заставляя его поднять голову со своего плеча. Он резко укусил парня за щёку. — Я сожру тебя нахуй! Больше не думай, у тебя нихера не получается! — Кажется парень снова был зол, хотя он начал отчитывать друга скорее показывая, что очень о нём беспокоится. Он ругался и помогал Кадзухе нормально надеть куртку, заботливо снова застегивая молнию. — Спрыгнуть с крыши он решил! Вы посмотрите, возомнил себя птицей…Из всех возможных птиц ты ёбаный пингвин! Скарамучча крепко сжал руку Кадзухи и начал вести его вниз по лестнице, не прекращая его отчитывать. Где-то пару этажей ниже он подобрал свой пуховик, отряхнул его и надел на себя, снова хватая крепко ладонь светловолосого парня, спускаясь с ним вниз по лестнице. — Клянусь, если вытворишь хотя бы еще раз подобную хуйню, будешь у меня дома на поводке жить. — Скарамучча вёл друга к себе домой, не отпуская его руки ни на секунду. Они направлялись в квартиру тёмноволосого юноши, туда, где Кадзухе предстоит услышать правду, о том, что на самом деле отношения с девушкой ненастоящие, о страхах, о постоянных мыслях перед сном. А Скарамучча увидит забытую предсмертную записку адресованную ему и мысленно пообещает себе быть увереннее и честнее в первую очередь по отношению к самому себе.