Поступки прекрасны благодаря любви

Серёжа не любил прикосновения других людей. Арсений залпом допил остатки коктейля и жарко выдохнул от обжегшего горло алкоголя. Он на секунду прикрыл глаза, когда световой шар неудачно ослепил его на пару секунд. Задумчиво посмотрел в пустой стакан, раздумывая о добавке, и улыбнулся сидящей напротив него за столиком Юле Топольницкой, побуждая продолжить рассказ. Та коротко глотнула свой напиток, виски-колу, и продолжила: — Ну так вот, а он отвечает… Арсений откинулся на спинку небольшого диванчика и прикрыл глаза, смотря на девушку из-под опущенных ресниц. Ее слова ласково, слышно сквозь музыку, но недостаточно громко для дискомфорта, вливались в уши Арсения. Алкоголь мягко грел изнутри, история отвлекала, но не нагружала, музыка в клубе не била по барабанным перепонкам, а вполне адекватные барные цены позволяли полностью расслабиться. — А потом Серж отшивает ее, — заканчивает рассказ Юля. — За что? — встрепенувшись, нахмурился Арсений. Даже стакан, который крутил в руках, поставил на стол. — За то, что она постоянно липла к нему? Юля странно посмотрела на того и сделала очередной глоток. — Ты как будто не его друг, — с непонятной эмоцией в голосе ответила она. — Серёжа же не любит, когда к нему очень часто, почти без перерыва, прикасаются. — Да? — Круглыми глазами уставился на нее Арсений. — Да ты шутишь. Дело в том, что Арсений с самого детства не знал, что такое личное пространство. Он не понимал, почему на него ругались сверстники, когда он вешался на их плечи, хлопал по спине, обвивал руками, почему спустя время они начали шарахаться от него, если он подойдет больше, чем на три шага, почему взрослые неодобрительно хмурились, когда Арсений вжимался своей щекой в щеки их сыновей и дочерей. Лишь в подростковом возрасте он понял свою проблему. Ему пришлось найти выход — внимательно присматриваться к каждому человеку, с которым он потенциально начал бы плотно общаться. Он быстро научился незаметно наблюдать, подмечать детали, чтобы понять, насколько человек готов подпустить его к себе. И с Серёжей с самого начала не было проблем. На удивление, он терпел Арсения, сносил всё то, что бы тот ни делал (а он делал многое, в рамках допустимого, конечно, чтобы понять и различить черту). Арсений не задумывался глубоко об этом, потому что был счастлив, что наконец нашел человека, с которым можно не сдерживать свои порывы. Юля выгнула бровь и кивнула в сторону Серёжи, который за барной стойкой клеил очередную девушку. Арсений повернулся и как раз застал тот момент, когда довольно симпатичная девушка наклонилась очень близко к нему, положив одну ладонь на его колено, а другой рукой обняла мускулистые плечи, придвинулась настолько вплотную, что чуть ли не сама залезла на чужие колени. Как будто обвила его, окружала своим телом, отгораживая от остального мира. Даже со своего места Арсений увидел, как нервно улыбнулся Серёжа, и ладонью настойчиво отстранил девушку. Бросил ей пару слов, сносно стерпев вмиг переменившееся выражение лица и парочку нелестных выражений, положил деньги за выпивку на стойку и направился к Юле с Арсением. Держа в руках стакан с апельсиновым соком, Серёжа скользнул на диван к Арсению, закидывая одну руку на спинку. Тот сразу же неосознанно придвинулся немного ближе к теплому боку и соскользнул вниз, оказываясь головой как раз на уровне подмышки. Создалось впечатление, что Серёжа будто бы обнял его. Юла напротив него выразительно приподняла брови, и Арсений мелко дернулся, осознавая свои действия. Серёжа на это нахмурился, и тронул дальнее от него плечо Арсения пальцами, безмолвно глазами спрашивая, всё ли с ним в порядке. Тот кивнул и обратил пустой взгляд на девушку напротив, глубоко уходя в себя. — Неужели духи не понравились? — ехидно поинтересовалась Юля, болтая коричневую жидкость в бокале. На это Серёжа закатил глаза, прекрасно понимая, что Юля уже всё сама поняла и просто решила немного поехидничать. — Лучше скажи, где все остальные, — Серёжа оглядел клуб, но других своих друзей найти не смог. — Ярик напился, и ему стало плохо. Слава и Витя повезли его домой. Лера и Егор подцепили кого-то и уже давно свалили из клуба, — расслабленно рассказала Юля. — А вообще, давай праздновать без них, всё-таки обмен на фургон — не плевое дело. — И ярко улыбнулась. Серёжа ответил счастливым изгибом губ и чокнулся с ней своим стаканом, тут же убегая с ней в разговор. А Арсений тем временем думал и переосмысливал всё. Если так вспомнить, Серёжа не редко прикасался к другим людям, в основном, к друзьям, но всегда мягко ускользал, когда кто-либо тянулся к нему. Разве что на сцене он отбрасывал свое нежелание, но сцена — это сцена. Этим всё сказано. Арсений думал и ничего не понимал. Вдруг он решил медленно придвинуться еще ближе. Лохматая макушка скользнула по предплечью и легла на чужое плечо. Не отрываясь от разговоров, Серёжа согнул лежащую на спинке руку и притиснул Арсения ближе, располагая того более удобно для себя, да так и оставил свою руку на чужом теле. Теплота и уют разлились внутри Арсения и он довольно прикрыл глаза, облизывая губы, вдруг захотел что-нибудь выпить, но так не желал уходить от объятий. Серёжа отнял руку, чтобы наклониться к столику и наполнить уже пустой стакан другим соком, и вернул ее в прежнее положение. Арсений вытащил стакан из чужой ладони (Серёжа расслабленно позволил ему, не отвлекаясь от разговора) и утолил жажду, вернув его владельцу. Серёжа тоже выпил из него и покрутил в пальцах, лежащая на плече Арсения рука задумчиво постучала по его коже. Серёжа явно что-то решал, но Арсений не хотел вникать. Он не виделся с ним практически месяц, утопая то в бесконечных съемках рекламы, то в фотосессиях, то на кастингах разных ролей. Когда Серёжа однажды ночью позвонил ему и поделился радостной новостью, Арсений практически сразу же прыгнул в поезд. Это был отличный шанс увидеться, особенно когда у самого Арсения наконец-то разгрузилось расписание. Тяжелые дни и долгая дорога утомили его, и Арсений сам не заметил, как уснул, уткнувшись носом в теплое плечо. — Эй, просыпайся, — через некоторое время разбудил его голос Серёжи. — Кто вообще спит в клубе? — Арсений почувствовал, как пальцы мягко убрали его лезущую в глаза челку, провели по волосам, возвращая им приличный вид. Арсений фыркнул и приоткрыл глаза. Широко зевнул и игриво растер лоб о грудную мышцу под собой, разрушая приведенный на его волосах порядок. Серёжа хохотнул и оттолкнул чужую голову от себя. — Поехали уже домой, пять утра на дворе, — бросил он, собирая бокалы по столу. Место Юли уже пустовало. Арсений с улыбкой приподнялся и схватил их кофты с подлокотника. Закинул руку на чужое плечо и, смеясь, увернулся от щелбана в лоб. — Поехали домой, — снова весело усмехнулся Серёжа, чтобы быстро воткнуть пальцы под чужие ребра. Громкий визг сопроводил веселый смех. Серёжа не любил прикосновения чужих к своим волосам. — Я всё, я готов, — запыхавшись, на максимальной скорости влетел в гримерку Арсений. Подлетел к стулу у окна и практически впечатал свои лодыжки в приготовленные кроссовки. — Можешь не торопиться, — со своего места около зеркала фыркнул Серёжа и немного повернул голову, давая девушке-гримеру больше места возле угла челюсти. — У Воли пробки, поэтому мотор пока отложили на десять минут. — Да? Бли-и-и-ин, — раздосадованно простонал в ответ тот. — А я бежал… — Пф, ничего, тебе полезно, — злорадно хохотнул Серёжа. — Стой, нет! — Он резко дернул головой в сторону и посмотрел в глаза крутившейся вокруг него девушки через зеркало. — Кичку не надо поправлять, я сам потом сделаю. — Но… — нерешительно замялась девушка, которая была, видимо, новенькой. — Расслабься, — вмешался Арсений и обворожительно улыбнулся гримеру, — он справится с распылением лака. Девушка зарделась от такого предоставленного внимания, кивнула и быстро ушла. Серёжа закатил глаза и встал с кресла. — Лучше подай зеркало, — он кивнул на лежащий на соседнем столике предмет и взял расчёску. Арсений схватил прямоугольное ручное зеркальце и привычно встал сбоку так, чтобы Серёжа видел в отражении затылок. Тот споро расплел волосы, провел пару раз по ним расческой, избавляясь от петухов, завязал их обратно и равномерно распылил лак на них. Задумчиво покрутился, рассматривая со всех сторон, и одобрительно кивнул. Он как раз закончил, когда в гримерку заглянул Антон и громко спросил у всех зарядку для телефона. — У меня есть, — тут же отозвался Серёжа и хотел было отойти к своей сумке, как его за плечи придержал Арсений. — Подожди, немного криво, — пробормотал он больше себе и, сосредоточенно хмурясь, потянулся пальцами к волосам. Немного подвинул резинку в сторону и расправил волосы в петле более равномерно. — Всё, готово. — Он хлопнул Серёжу чуть ниже шеи, отпуская. Тот отмер, через плечо благодарно кивнул и отошел. Серёжа не любил быть серьезным. Серёжа жарко выдохнул и попытался пригнать прохладу себе взмахами ладони. Эта была грандиозная вечеринка по поводу окончания очередного съемочного года, вперемешку с прощанием эпохи ТНТ. Команда арендовала огромный зал в центре Москвы с реками алкоголя, громкой музыкой и просто тонной еды. Серёжа предполагал, что поводы устроить вечеринку были обычными отговорками для того, чтобы оттянуться и вспомнить далекую молодость. Но по истечению пары часов на него весь этот гам начал давить: клубная темнота с проблесками яркого света возбуждала головную боль, и громкая музыка совершенно не помогала (или это было потому что он спал последние пять дней по четыре-пять часов). Серёжа огляделся вокруг и начал споро проталкиваться к балкону-тире-курилке, кругами обходя всевозможных людей, у которых могло появиться желание с ним перекинуться парой слов. Спустя долгие семь минут он распахнул дверь и вывалился на улицу. Ночной, прохладный для лета, воздух блаженно окружил разгоряченное тело, и Серёжа с удовольствием глубокого вздохнул. Мимоходом кивнув стоящему в углу Димке с сигаретой, направился к перилам и с улыбкой облокотился. За стеклянными дверями гудящие басы какой-то попсы сменились на нежный и протяжный медляк. Серёжа прикрыл глаза, наслаждаясь музыкой и погодой. Через некоторое время дверь скрипнула и мгновение спустя плечи Серёжи провисли от неожиданно обрушившейся тяжести. — Вот ты где, нашел, — довольно выдохнул Арсений на ухо Серёжи, полностью облокачиваясь на оного. Тот лишь фыркнул, привычно напрягаясь. Он чуть подвинул голову в сторону, позволяя Арсению более удобно устроиться лицом на перекате шеи и плеча. — И зачем пришел? — тихо спросил Серёжа через минуту молчания. — Скучно без тебя там стало, — прогундел Арсений. — И вообще, ты тут не замерз? — Он немного приподнялся и интенсивно потер лежащие на перилах руки своими, пытаясь избавить от мурашек. Серёжа никак на это не отреагировал, привычный к выкидам друга. По доброй воле выйти на мороз? Прервать празднование по какой-то глупой причине? Нагло повиснуть на человеке, полностью игнорируя понятие «личное пространство»? Арсений и не такое вытворял. Так и не дождавшись ответа, Арсений глубоко вздохнул и притиснул Серёжу ближе к себе, согревая. Давно позабытый Дима в углу балкона флегматично выдохнул облачко дыма. Он с долей интереса наблюдал за тискающимися двумя мужчинами. Если бы это были кто-то другие, кроме Серёжи и Арсения, он бы испытывал удивление, недоверие, любопытство и многое другое, видя такую картину. (Но через минуту всё равно пожал бы плечами и забыл. Это была их жизнь.) Но это были Серёжа и Арсений. Серёжа и Арсений, которые чуть ли не без пяти минут в браке. Так что Дима привык. — Знаешь, — вдруг спустя пару минут подал голос Серёжа. Тихо хлопнула балконная дверь за докурившим Димой. Арсений прекратил тихонько мычать себе под нос различные мелодии и сложил ладони на чужой макушке, опуская на них подбородок. — Я хочу в честь перехода на другой канал отрезать кичку, — на одном дыхании выдал Серёжа. — Оу, — сумел лишь отреагировать Арсений. И замолчал на пару минут, рассеяно теребя собранные под резинку чужие волосы. Серёжа позволил ему пару минут переварить информацию. Он прикрыл глаза и еще раз вдохнул ночной воздух. За стеклянной дверью гремела музыка, слышались голоса и взрывы смеха, а здесь его друг теребил волосы, словно прощаясь с ними, окружив теплом, словно накрыв одеялом. — Ну, — Арсений резко отстранился, лишь оставив руки на плечах. — Я тебя всегда поддержу. — В его голосе слышалась улыбка и приободрение. Серёжа сам не заметил, как начал улыбаться, чувствуя облегчение, и обернулся. — Поехали домой, — глядя в сверкающие голубые глаза предложил он.

***

Арсений не любил, когда ему приказывали. Громко грохнула дверь о косяк. Арсений, как и все остальные, вздрогнул, хотя бы потому, что их дверь никогда не грохала. Взбешенный до предела Серёжа буквально влетел в комнату и громко приказал, игнорируя всех остальных: — Арсений, сюда иди! Серёжа быстрым шагом добрался до диванчика в самом углу. Стас было открыл рот, чтобы одернуть его, но Арсений отрицательно покачал головой, покорно вставая. — Я разберусь, — практически одними губами произнес он и пошел к Серёже. Его не задела грубость друга. За столько лет он уже прекрасно понимал, что на эмоциях Серёжа совершенно не контролировал свой тон, так что главное было не обращать в такие моменты внимания на слова, пережидая. Арсений был сообразительным парнем, готовым многое спустить с рук. Но Серёжа этого стоил. Его забота, юмор, поддержка, жертвенность всегда стоила и будет стоить того, чтобы пару дней в году потерпеть и отринуть собственную гордость. Арсений подошел к диванчику и по резкому взмаху руки Серёжи сел, чинно положив ладони на сведенные колени. Голубые глаза ожидающе распахнулись, и Арсений был готов внимать. — Это, блять, невозможно! — шагая из сторону в сторону, перед ним разразился Серёжа. — Какого хуя люди такие ублюдки, а?! — Эй, потише, — успокаивающе проговорил Арсений и схватил чужое запястье, когда Серёжа был ближе всего. Нежно потер пальцами точку пульса. — Вот почему всегда так происходит? — закинув голову, простонал Серёжа, но всё-таки понизил громкость. Он вырвал руку, продолжив шагать. — Представляешь, они слились! — Кто? — Да облицовщики! Сначала они такие «да, конечно, мы хотим, мы согласны», а потом у них, видите ли, дела! Потом они опять согласны, а сейчас у них опять дела. Я, между прочим, потратил на них три выходных! «Будь мы сейчас в мультике, у него бы пар из ушей пошел,» — мимолетно подумал Арсений. Он слегка улыбнулся и немного развел руки в стороны, приглашая. Серёжа пару мгновений тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки, но в конце концов подошел. Арсений обвил чужую талию и уткнулся лбом в грудь. С глубоким вздохом, Серёжа скользнул руками по плечам напротив и немного навалился. Арсений молчал, давая отдышаться. Он знал, что слова не нужны, да и Серёжа сам всё знал внутри себя. Ему просто надо было выплеснуть накопившееся. Постепенно под ухом Арсения дико стучащее сердце успокаивалось. Серёжа еще раз глубоко вздохнул и потер рельефные плечи ладонями больше для себя, чем для благодарности. Ему нравился контакт с Арсением. Еще давно он определил, что именно с этим парнем всё возвращалось на круги своя. Да и просто иметь рядом понимающего человека, который не уйдет ни за что, было очень приятно. Серёжа наклонился и уткнулся лбом в лохматую, еще не уложенную гелем и лаком, макушку. Надо было идти работать, что-то решать, что-то делать, но как же он не хотел. Серёжа закрыл глаза и принялся мысленно считать до десяти. Арсений терпеливо давал столь необходимый контакт, вдыхая необычный дезодорант Серёжи. Хвоя, древесина и… земляника? — Дезодорант классный, — заметил он, когда Серёжа отстранился, оставляя руки на плечах. — Новый? — Ты, между прочим, дарил, — тот фыркнул. — Да? Какой я молодец, — хохотнул Арсений. — Прошлый тоже был хорош. — И его ты тоже подарил, — рассмеялся Серёжа и дернул за чужую челку. — Всё, пошли, а то Стас сейчас меня съест. Арсений не любил, когда другие трогали его телефон. Арсений тяжело плюхнулся на диван в их комнате и откинулся на спинку, закрывая глаза. Съемочный день был обычным, стандартным, но почему-то сегодня давался тяжеловато. Арсений мысленно отсчитывал секунды до конца мотора и первым смылся с площадки, отдавая парням власть под конец переговорить со зрителями. Он был рад, что вся съемочная группа, гримеры и многие другие сейчас занимались своими делами в других помещениях, и кабинет Импровизаторов был свободен. Арсений глубоко вздохнул и выдохнул, начиная мысленно просчитывать, что он может сделать вечером, чтобы хоть немного улучшить свое состояние (это было проблематично хотя бы потому, что он не знал причины). По ощущениям, прошли долгие пятнадцать минут, в течении которых мысли лениво перекатывались в голове Арсения, когда дверь открылась, пуская жарко спорящих Серёжу и Диму с маячащим за их спинами Антоном. — Да я же тебе говорю! — ругался Серёжа. — Я только вчера видел в интернете, что Головин женился. — Если бы он женился, об этом бы трубили все новости русского футбола, — слегка рассерженно ответил Дима, направляясь к столику с зеркалом. Арсений тяжело вздохнул и вынул тренькающий телефон из кармана, чтобы посмотреть пришедшие уведомления. Настроение слегка приподнялось, когда его менеджер сообщила, что была одобрена фотосессия. Арсений как раз хотел было разблокировать экран и написать ответное радостное сообщение, как телефон буквально вырвали из его руки. Серёжа невозмутимо быстро ввел пароль, нашел поисковик и победно показал экран Диме. — А я тебе говорил, что тоже это видел, — со смешком Антон хлопнул Диму по плечу. — И не поддержал? Пидр, — фыркнул Серёжа и упал на диван позади. Арсений в последний момент успел убрать ладонь с сиденья и немного отклонился назад, когда Серёжа неудобно впечатался в него плечом. Серёжа вложил телефон в чужую раскрытую на колене ладонь и закинул свою руку на плечо Арсения. — Что случилось? — тихо спросил он, ловя момент, пока остальные в комнате общались между собой. Арсений как-то криво передернул плечами. — Не знаю, просто день не складывается, — устало и тихо ответил он, сжимая телефон в руке, уже позабыв, что хотел ответить. Арсений положил его экраном вниз на подлокотник и наклонился вперед, упираясь локтями в колени, а лбом в подставленные ладони. Утомленно потер большими пальцами виски, зажмуриваясь. Серёжа задумчиво промычал и зарылся пальцами в чужие отросшие кудри. Арсений замер, ловя момент утешения, что теплом разлился внутри. Как будто под пальцами Серёжи уходила туманность сознания, тяжесть в мышцах, гудение в стопах. — Помнишь, ты всё хотел посмотреть тот фильм? — где-то через минуту подал голос Серёжа, не переставая чесать кожу головы. — Где кого-то там вызволяют из тюрьмы, перестрелки, пожар. У главного мужика еще жена беременна, и она под конец умирает. — Угу, — промычал Арсений, вслушиваясь краем уха. Звонко попрощался со всеми Стас, а Дрон ему напомнил, чтобы завтра тот написал ему. — Я его скачал вчера, так что поехали ко мне уже. Пиццу закажем, у меня там еще дома какая-то драгоценная бутылка виски пылиться. — Что? — ошарашенно дернулся вверх Арсений и уставился на Серёжу. Чужая рука соскользнула с волос и безвольно повисла на правом плече. — Ты же не пьешь, — зацепился за единственную проскочившую мысль Арсений. Несмотря на то, что он дружил с Серёжей уже… сколько? Четырнадцать лет? Каждый раз удивлялся, что забывающий всё подряд Серёжа вдруг запоминал какие-то совершенно ненужные детали из жизни Арсения, проносил их сквозь долгое время, и делал такие приятные сюрпризы. Как сейчас, Арсений ему про этот фильм жаловался наверное месяца два назад, когда сеансы в кино закончились, а в интернет он как-то не поступил в нормальном качестве. То озвучка дерьмо, то формат не полный, то еще что. Арсений тогда сильно расстроился, слишком заинтригованный трейлером и описанием, но потом жизнь опять закрутилась — съемки-спектакли-города-работа, — и он вообще позабыл. А вот Серёжа, оказывается, нет. Нашел таки, потрудился, и сейчас звал отпраздновать обычный день. — Да подарили когда-то, — ответил Серёжа, вставая. Направился к сумке со своими вещами, попутно кивая на прощание Оле. — Так ты идешь? — Ага, — с зарождающимся искорками радости в глазах подскочил Арсений и бросился переобуваться. Арсений не любил, когда его игнорировали. — Всем привет! — ворвался радостный Арсений прямо в самую гущу кипения рабочего копошения в кабинете. На секунду офис погрузился в тишину, а потом раздался нестройный хор приветственных голосов, и жужжание пчел возобновилось. В одном углу, ближе к гардеробу и зеркалам, сгрудились гримеры и костюмеры, тихо в женской компании обсуждая образы для съемки нового проекта, который должен был уже стартануть через пару дней. Звуковики, световики и прочие главные люди, отвечающие за аппаратуру, кружком собрались вокруг рабочего стола с двумя ноутбуками, где Краб что-то объяснял, периодически клацая по клавиатуре. Стас с Дроном, Горохом и прочими из креативной группы яростно возились с бумажками на столике посреди комнаты, иногда передавая их друг другу, перекидываясь редкими словами. Антон с Димой мирно стояли у окна, куря, и кивали Лизе, экспрессивно рассказывающей им свою историю. Лишь один Серёжа сидел на широком диване у стены в одиночестве, уперев отсутствующий взгляд перед собой. Все вопросы по сценарию с участвующими парнями были уже давно разрешены (насколько это возможно в жанре «импровизация»), все технички отсняты, формат проверен и усвоен, так что сейчас актеры отдыхали, а технический персонал вступил в свой ударный ритм, согласовывая последние моменты. В целом, четверым актерам вообще было не обязательно сегодня приезжать в офис, но как-то они все, не сговариваясь, в итоге появились. Арсений оглядел комнату, оценивая, и присел рядом с Серёжей, раскидывая руки по спинке дивана. — Ну как продвигается? — громко спросил он и немного склонился к Серёже, спрашивая. — И чего ты сегодня такой? — Почти закончили, — не поднимая головы, ответил Дрон, смял целый лист и выкинул в рядом стоящую мусорку, где бумаги уже собралось прилично. — А Серёжа всё утро такой, у него там какие то траблы с новой квартирой. Вот, сидит, думает. — Дрон тяжело вздохнул и кивнул что-то спросившему тихим голосом Стасу. Арсений задумчиво промычал и еще раз оглядел комнату, пытаясь найти, к кому можно присоединиться, но все были настолько погружены в работу или так яро обсуждали «интересный» Арсению футбол, что… Получалось, что не к кому. Арсений грустно и наигранно тяжело вздохнул и откинулся на спинку, раскидывая еще больше руки и ноги по всему пространству. Серёжа даже не моргнул, когда ему на плечи опустился чужой вес. Арсений в скуке растрепал свои волосы на затылке, а потом мысль мелькнула в его глазах, и он рывком обернулся к Серёже, который сидел, уперев руки в колени. Арсений потянулся и ткнул пальцем в чужую щеку, чуть выше линии бороды. Серёжа моргнул. Арсений фыркнул и потянул щеку на себя, словно щипал годовалого ребенка. — Арсений, отъебись, — отвлеченно промычал Серёжа, поднимая ладонь и отмахиваясь. — А ты перестань меня игнорировать, — проныл тот и положил подбородок на чужое плечо, дунул в ухо. — М-м-м, — согласно промычал Серёжа, даже не скрывая своей незаинтересованности. Он поднял руку и просто положил на темную макушку, даже не пытаясь погладить. Арсений ещё раз вздохнул, сдаваясь, и развернулся спиной к боку Серёжи, параллельно спинке. Вытянулся на диване, перекидывая ноги в тапочках через подлокотник, упираясь в Серёжу, и начал насвистывать негромко мелодии, дожидаясь, когда Серёжа дошевелит своими извилинами и, наконец, обратит на него внимание. Прошло минут пятнадцать, Арсений уже перебрал все песенки и стишки в своей голове, даже придумал дизайн новой футболки, когда Серёжа задвигался. Арсений затылком почувствовал, как тот заморгал, фокусируясь, расслабляя напряженное тело. Чужая грудная клетка расширилась, вбирая воздух, и Серёжа резко откинулся назад. Арсений от неожиданности, с легким ойком повалился назад, прямо лопатками на чужие бедра. — Ну, — недовольно начал Арсений, скрещивая руки и даже не делая попыток подняться, — теперь ты готов выслушать, как вчера прошел мой день? — И его даже не смущало, что его голова находится на диване, под неудобным наклоном, когда верхняя часть корпуса наоборот — выше, на ногах Серёжи. — Рассказывай, — усмехнулся Серёжа смотря вниз, в небесно-голубые глаза. Арсений не любил, когда на него наезжали. Арсений неторопливо вошел в кабинет, поправляя челку, нашел глазами сидящего на диванчике мужчину и приветственно кивнул, вежливо улыбнувшись. — Арсений Сергеевич? — строго спросил Виктор. Арсений кивнул и сел напротив в кресло, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу. Со вздохом понял, что никто еще не пришел, и приготовился завести вежливую беседу, дожидаясь остальных. — Вы опоздали, — брезгливо искривив уголки губ, с надменностью проговорил Виктор, их новый юрист от Камеди Клаб. Арсений резко выпрямился, чувствуя волны гнева внутри. Вообще они должны были присутствовать всей командой на рассмотрение нового договора о сотрудничестве, но Дима и Антон были на очередном мероприятии от Винлайн, у Дрона жена рожала, Анастасия, их бухгалтер, заболела, так что решили, что Стас, Серёжа и Арсений сами всё обговорят, узнают условия Камеди, обговорят со всеми отдельно, а потом Анастасия встретиться через пару дней с Виктором, чтобы окончательно решить все эти бумажные дела. — Между прочим, — раздраженно начал Арсений, — встреча была перенесена на полчаса позже, на девять-тридцать, вы сами об этом попросили, — грубые нотки проскользнули в голосе. — А сейчас только двадцать пять минут. Виктор раздраженно прищурился, совсем не походя на человека, вызывающего уважение, но ответить ему помешала открывшаяся дверь. Стас быстро вошел и деловито кивнул, сориентировавшись, направился к креслу, стоящему через стол от диванчика и Виктора. — Всем доброго утра, — поприветствовал Стас, уже начиная раскладывать по низкому столику из темного стекла бумаги. Вошедший следом Серёжа прикрыл дверь и раздраженно вскинул брови, когда заметил, что свободное место осталось только рядом с юристом Камеди, на диванчике. «Что за дебильная планировка,» — цыкнул про себя Серёжа и направился к Арсению, даже не удосужившись произнести приветствие. Стас открыл рот и начал что-то втолковывать Виктору, беря быка за рога и давая пару минут Арсению попытаться вернуть благодушное настроение Серёже, а то тот вполне мог случайно нагрубить, поддавшись негативным эмоциям. Арсений широко улыбнулся Серёже, замечая его настроение, но не акцентируя на этом внимание. Откинулся на один из подлокотников, пытаясь максимально освободить место. Серёжа, проигнорировав Арсения, уселся на правый подлокотник кресла, стоящего немного в стороне от стола и уже вошедших в раж Стаса и Виктора. Конечно, было бы логично попросить Виктора сесть на кресло, предварительно немного ближе подвинуть его ко столику, а Арсению и Серёже сесть уже на свободный диван, но ни тот, ни другой не собирались поднимать эту тему: Арсений был слишком задет пренебрежением Виктора, а Сережа слишком погружен в себя. Арсений протянул руку и тронул Серёжу за колено, очаровательно улыбнулся на обращенную к нему хмурость, наклонился к уху немного склонившегося Серёжи. — Не бесись, лучше послушай, о чем там они разговаривают, — тихо проговорил он, успокаивающе погладил кожу под джинсой. Серёжа еще сильнее нахмурился, врезаясь раздраженной морщинкой между бровей, а потом глубоко вздохнул, заталкивая эмоции глубоко внутрь себя и запирая в воображаемый ящик, поняв, что Арсений действительно прав и непрофессионально поддаваться эмоциям в его-то годы. Вскинул голову и обратился в слух, чтобы через пару минут влезть с возражениями. Виктор перевел надменный взгляд со Стаса на Серёжу и что-то возразил, искривив губы. Арсений расслабился и убрал руку, умиротворенно прислонился плечом к боку Серёжи, давая тому право говорить за них обоих. Пусть ему и не слишком понравился Виктор, его тон по отношению к Серёже, его стиль поведения, но Арсений точно знал, что Серёжа себя в обиду не даст. Прозвучал голос Стаса и Арсений перевел глаза на окно, краем сознания фиксируя беседу, которая превратилась чуть ли не в словесную битву, настолько все жарко спорили, плюясь вежливыми словами. На ветку дерева под окном села птичка, пару раз подпрыгнула, приближаясь к стволу. Арсений слегка умилительно улыбнулся, когда из дупла высунулись маленькие клювики птенцов, а птичка-мама начала их кормить. Эта семейная идиллия настолько загипнотизировала Арсения (птичка-мама через некоторое время улетела и к гнезду сразу же прилетела птичка покрупнее, видимо, папа), что он не заметил, как прошло время, и очнулся лишь тогда, когда Виктор резко встал. Пронзительно заскрипела мебель по полу, и Виктор чеканно вышел, бросив лишь на последок формально-холодное «до свидания». Он даже не успел полностью выйти за порог, как Стас подскочил, быстро отвечая на звонок и выбегая из кабинета следом. Арсений перевел взгляд на Серёжу, который так и не потрудился пошевелиться, погрузившись обратно в угрюмую задумчивость, и вскинул брови, пытаясь придумать какую-нибудь безделушную тему для болтовни, которая бы даже не требовала ответа. — Слушай, а вот ты знал, что Марина, та самая сестра моего бывшего соседа, в очередной раз развелась, — принялся легкомысленно болтать Арсений, пытаясь заполнить тишину, отвлечь, увести бесполезными сплетнями мысли Серёжи в другую сторону. — Вот вроде женщине уже сорок лет, но у нее уже третий брак. И в этот раз он даже год не продлился! Слова полились гладким потоком изо рта Арсения, свились вокруг злого Серёжи, не отпуская даже когда тот встал и молча направился к двери, ничего не отвечая. — …и дочь на нее наорала… — не растерялся Арсений, продолжая свой монолог, подскочил и беззаботно пошел следом. — Ну вот вообще как пятнадцатилетний ребенок понимает лучше, чем взрослая женщина… Арсений вильнул боком, ловко уворачиваясь от косяка, с которым он бы столкнулся, и закинул руку на плечи Серёжи. Проигнорировал тут же напрягшиеся плечи, не обратил внимания на то, как Серёжа незаинтересованно, с явным посылом, чтобы от него отвалили, достал телефон, повторно обхватил чужие плечи, когда Серёжа резко вывернулся. — …и Марк такой говорит… — Да хватит, блять, уже! — не выдержав, громко и зло рявкнул Серёжа, отбрасывая чужую конечность в сторону и отходя к стене пустого коридора. Весь ком ярости, подавленной агрессии, и так маленького терпения, выжранного Виктором, плохих дней под мелодичный голос Арсения, не понимающего намеков, разорвался, опуская всё сознания Серёжи в чистое раздражение. Он бесконтрольно рявкнул на того, затыкая друга, который даже не был ни в чем виноват, и тут же пожалел об этом, когда на него воззрились небесные глаза обиженного, выброшенного на улицу, под дождь, котенка. Арсений замер и как-то уязвлено поник, жалобно и раняще обратив свой взгляд на Серёжу, из которого эти голубые глаза будто бы в один момент вынули яркое раздражение и выбросили куда подальше. Серёжа тяжело вздохнул и стиснул переносицу пальцами, чувствуя досаду, подбирающуюся головную боль и сожаление, а затем шагнул вперед и положил ладонь на загривок Арсению, успокаивающе стискивая. — Прости, просто этот переезд из меня всю душу вынул. Вот, сегодня, например, доставщики лоханулись и привезли мебель не по тому адресу, — повинно проговорил Серёжа, снизу-вверх заглядывая в голубые глаза, которые медленно, по мере слов смягчались. Твердость ушла из плеч Арсения, позвоночник немного разогнулся, а лицо приобрело ласковое понимание. Арсений театрально вытянул снисходительное «ла-а-адно» и мешком повис на Серёже, опуская весь свой вес на чужие плечи напротив. — Арс, прекрати, — со смешком попросил Серёжа, обнимая чужие ребра для поддержки. — Неа, — помотал лбом Арсений по чужому виску. Его отросшие волосы защекотали кожу шеи, полезли в нос, закрыли глаза, но Серёжа всё равно с новым смешком сдул их со своего лица. — Ты меня обидел, так что теперь расплачивайся за это. — Ой-ой-ой, какие мы нежные, — сквозь смешки ответил Серёжа, никуда не двигаясь, несмотря на неудобное положение. — Сахарный Арсений. — Он поддразнивающе защекотал ребра под своими пальцами. — Тающий Арсюшка. — Чужое тело в его руках затряслось от смеха, задрыгалось, пытаясь уйти от щекочущих конечностей. — Обидчивый Сенечка. — Прекрати, — Арсений звонко рассмеялся, больше не выдерживая, и рывком вырвался из чужих рук, отходя подальше. — Ну что, больше не обижаешься? — ехидно спросил Серёжа, ловя искренний для частой актерской маски смех Арсения. Не ответив, тот фыркнул, в последний момент подавив сдающий его смешок (ему это не удалось, он был слишком прозрачен для Серёжи), и рывком развернулся, гордо расправив плечи, направился к выходу. Серёжа усмехнулся себе под нос и тоже направился следом.

***

Арсений любил Серёжу, а Серёжа — Арсения. Они привычно валялись на Серёжином диване, Арсений, подперев подбородок кулаком, опирался на подлокотник, а Серёжа, положив голову на чужие колени, растянулся по всей длине черного бархата. Они только что вдвоем отпраздновали переезд Серёжи в новую квартиру (Арсений решил не акцентировать внимание на том, что она оказалось очень близко расположенной к железнодорожному вокзалу, в который прибывали поезда с Питера), поели, поговорили, даже начали смотреть какой-то сериал, да так его и забросили. Включенный телевизор тихо гудел на фоне, автоматически переходя с серии на серию. Серёжа лениво листал новостную ленту в телефоне, когда зацепился глазами за кричащий заголовок «СКРЫТАЯ ЛЮБОВЬ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СКРЫТА, или Признаки того, что человек вас любит». Серёжа хмыкнул и незаинтересованно нажал, все-таки переходя. Белая страница сайта так и пестрела всякими фотографиями влюбленных, сердечками, розовыми цветами и прочим, от чего Серёжа скривился бы, если бы не был так лениво расслаблен. Он медленно пролистывал сайт, всё больше напрягаясь, а когда дошел до финальных слов «любите и будьте любимыми!», то застыл на пару секунд, глядя в пустоту. Яростная догадка мелькнула в его глазах. — Арс, — напряженно позвал он того, — дай свой телефон на секунду. Арсений удивленно посмотрел вниз, но, столкнувшись с серьезными карими глазами, пожал плечами и отдал его. — А ты почитай пока, — Серёжа всунул свой телефон в чужие руки с незакрытой вкладкой, а на чужом закрыл Инстаграм и быстрым движением нашел галерею. Огромная фотогалерея на несколько десятков гигов памяти просто пестрела маленькими окошками самых разных фотографий. Попадались и какие-то незначительные по работе, которые забыли удалить, и случайные карточки-номера-трекеры, тысячи фотографий самого Арсения. Серёжа удивленно приподнял брови, когда понял, что среди фоток самого Арсения часто встречались и его. Это были и снятые изподтишка в самых разных местах и позах (от бара, в котором они сидели три дня назад, до музея, куда они ходили года два назад), и по просьбе самого Серёжи для соцсетей, и какие-то размытые образы, пойманные даже без фокуса. — Прочитал? — ровно спросил Серёжа, чувствуя, как мир внутри перевернулся и как всё резко обрело смысл. — Угу, — пока даже не догадываясь, к чему всё, промычал Арсений. — Прочти название десятого, самого последнего, пункта, — попросил Серёжа, возвращаясь к тем неделям в чужом телефоне, где почти везде был он сам, а Арсения два-три. — «Мы чаще всего фотографируем то, что нам нравится», — проговорил короткое название-тезис Арсений и, всё еще не понимая, посмотрел на Серёжу. — И? — Посмотри в мою галерею. Те несколько минут, пока Арсений открывал ее, Сережа нашел самый показательный момент в чужой галерее, где снимков его самого за месяц было больше всего. Серёжа проследил, как такая же яркая мысль медленно начала проясняться в голубых глазах. Арсений обратил свое внимание на Серёжу со слегка шокированным выражением лица, и тот тыкнул экраном телефона Арсения прямо ему в лицо. Небесные глаза обратились к шоколадным. Спустя долгие пять минут, когда телефоны погасли, когда телевизор окончательно затих, Серёжа фыркнул, закрывая глаза: — Мы дураки, да? — Да, — с тихим смешком подтвердил Арсений и запустил пальцы в чужие волосы.