Миллионы лет одиночества

Шикамару за скоростью Саске не успевал, поэтому прибыл на подмогу с опозданием. Они оба доставили Наруто и Сакуру в госпиталь. Битва закончилась с наступлением темноты. Когда на улицах Конохи наконец стало тихо и безопасно, людям разрешили покинуть убежище и вернуться в свои дома, если таковые у них ещё остались. Госпиталь быстро заполнили пострадавшие шиноби и мирные жители, нуждавшиеся в неотложной помощи. Медиков, коек и свободных рук катастрофически не хватало. Сакура имела привилегированное право попасть к врачу без очереди и ожидания. Она сходила с ума от непрекращающейся тянущей боли в животе, но не теряла самообладания и стойко терпела, потому что теперь думать ей приходилось не только о себе. Её и без того плачевное состояние усугубили стресс и переохлаждение, случившееся из-за многочасового пребывания на улице в неподходящей одежде. Её одну отвезли в палату на каталке, а посторонних попросили подождать в коридоре. — Как давно болит? — спросила Макото, натягивая на плечи белый медицинский халат. Именно она наблюдала Сакуру всю беременность, всячески успокаивала её и уверенно заверяла, что роды под её чутким руководством пройдут хорошо и без проблем. У судьбы, как оказалось, были совсем иные планы. — Много часов… Не знаю, сколько, — сдавленно ответила Сакура. Она держала руку на животе в надежде, что от мягкого, тёплого касания и ей, и малышу станет легче. — Что с моим ребёнком? — Шевеления есть? — Нет… Не знаю… Макото ничего не ответила и молча занялась делом. Она подключила Сакуру ко всевозможным медицинским приборам, чтобы держать её состояние под контролем, а затем, выудив из шкафчика акушерский стетоскоп, приложила его к животу и прижалась к нему ухом. Она долго передвигала инструмент по всей поверхности, прежде чем наконец хоть что-то услышать. — Сердцебиение есть, — заверила Макото. — Плод жив. Сакура выдохнула с облегчением и устало прикрыла глаза. Она боялась даже подумать о том, что ребёнок мог не выжить после тех неадекватных физических нагрузок, которые ей пришлось вынести, поэтому такая хорошая новость несказанно обрадовала её. Эту смерть она не простила бы себе никогда. — Готова сегодня рожать? — с улыбкой поинтересовалась Макото, пытаясь хоть как-то подбодрить встревоженную Сакуру и при этом не испугать её ещё сильнее. — Что? Нет! — Сакура вскрикнула от ужаса и попыталась приподняться на койке. Она не только не пришла в себя после событий прошедшего дня, но и морально к родам не подготовилась. — Ещё рано! Ещё три недели! — Знаю, что рано, но родовая деятельность уже началась, — Макото понимающе кивнула. Она много лет работала врачом и могла похвастаться богатым опытом в решении женских проблем подобного рода. — Поверь мне, я сталкивалась с ситуациями и похуже твоей. Я поставлю тебе капельницу с окситоцином. Да, будет неприятно, но без этого никуда. Нам нужно избежать операции. — Я понимаю, — Сакура зажмурилась, сделала глубокий вдох и попыталась привести мысли в порядок. Она, будучи врачом, прекрасно знала, что иногда пациентам приходилось так или иначе сталкиваться с неприятными, а порой и болезненными методами лечения, у которых не было других альтернатив. Ей точно не пристало жаловаться на трудности в решении проблем, связанных с такой щепетильной темой, как появление нового человека на свет. — Позвать сюда твоего благоверного? Вместо тебя он не родит, но вдвоём такое перенести будет проще. — Нет. Не говорите ему, — Сакура категорично покачала головой. Она видела, каким Саске явился за ней — самостоятельно он уже точно никуда не придёт, а дополнительный стресс попросту его добьет. Сакура осталась лежать под капельницей в палате одна, под теплым одеялом, чтобы поскорее согреться. Её роды начнутся только через несколько часов, а многие пострадавшие, ожидавшие своей очереди в переполненных кабинетах и коридорах, нуждались в квалифицированной помощи в эту самую секунду. Сакуру одолевало чувство бесполезности — если бы она смогла хотя бы встать на ноги, то определённо приняла бы участие во всеобщей суматохе, творившейся в стенах госпиталя прямо сейчас. Сакура хотела быть везде и сразу — быть вездесущей, чтобы в одно и то же время лечить больных, следить за состоянием своего ребёнка и не оставлять Наруто и Саске без присмотра. Сакура хотела невозможного и сама же от этого страдала. Как она могла просто лежать и ничего не делать, когда вокруг ждало столько работы?! Впрочем, за стенами госпиталя дел и проблем было в разы больше… Как минимум, после выписки с ребёнком на руках Сакура домой уже не вернётся — возвращаться было некуда. Сакура отвлеклась от тревожных размышлений сразу после того, как капельница начала действовать. Она даже немного запаниковала, когда впервые столкнулась со схватками и по-настоящему сильной болью в животе, спине и бёдрах. Она встала с кровати, чтобы походить и размяться, а затем, пока ещё была возможность, переоделась в больничную одежду. Сакуре не хотелось оставаться одной в таком положении, но она не могла позволить себе быть слабой и немощной размазнёй. Чем раньше она придёт в чувство, тем больше пользы потом принесёт окружающим и своей семье. Нужно было просто потерпеть. Просто потерпеть… — Дать тебе обезболивающее? — спросила Макото, когда спустя три часа вернулась проведать Сакуру. — Это не проблема. Многие так рожают. — Нет, — тяжело выдохнула Сакура. Ей даже говорить было тяжело. — Я справлюсь. — Раскрытие семь сантиметров. Ждать осталось недолго. Сакура много чего успела повидать за свои двадцать один год жизни, но такую боль ей до этого выносить не приходилось. Она и раньше не поддерживала родителей, что не любили и бросали собственных детей, но теперь же совершенно этого не понимала. Из-за чего ещё можно было согласиться добровольно пойти на подобные мучения, если не ради любви? Бескорыстной, искренней и безграничной. Роды были самыми тяжелыми, но от того и самыми долгожданными. От боли, что теперь скручивала всё тело, стало трудно дышать; во рту пересохло от нестерпимой жажды. Каждая минута тянулась, словно вечность. Сакуру утешала лишь мысль о том, что вскоре она наконец увидит и возьмет на руки своего ребёнка. Их с Саске ребёнка. Она так мало думала об этом за весь период беременности, что теперь буквально сгорала от нетерпения и предвкушения. Осталось совсем чуть-чуть… Сакура почти не слышала слов врача и двух ассистентов, что пришли помочь с самой ответственной частью всего процесса. Она делала то, что ей говорили, но едва ли понимала, о чём шла речь. Ей было и жарко, и холодно одновременно, а яркий свет ламп в палате неприятно бил в глаза. Она чувствовала себя уставшей, вымотанной до предела, как после самой тяжелой многочасовой тренировки. Казалось, что даже печать силы сотни она получила с меньшими усилиями и менее болезненными ощущениями. Внутренние органы будто выкручивало наизнанку, а кости таза грозились вот-вот хрустнуть от перенапряжения. — Сакура, не спи, — Макото потрясла Сакуру за плечо, когда у неё начали закрываться глаза. — Давай, осталось ещё немного! Сакура не почувствовала, как случился разрыв, и не сразу поняла, что очередные изнурительные потуги стали последними. В один момент всё вдруг затихло, прекратилось, а повисшая в помещении неестественная тишина испугала Сакуру не на шутку. Макото молча забрала ребёнка и отнесла его к смотровому столу. Растерянная и встревоженная Сакура была готова в тот же момент подскочить с койки и предпринять всё, что угодно, лишь бы только эта тишина прекратилась. — Почему он не кричит? — дрожащим голосом спросила Сакура, почти перестав дышать от напряжения. Она сверлила взглядом спину молчавшей Макото, склонившейся над ребёнком, и ждала, ждала ответа, каких-то объяснений — хоть чего-нибудь, но только не душераздирающей тишины. Внезапно раздался детский крик. Первый резкий, громкий и пронзительный вдох. Лёгкие расправились, и дыхательная система наконец запустилась. — Ну вот и всё! Мы на финишной прямой! — радостно сообщила Макото. Она принесла малыша к Сакуре, чтобы показать, но пока не отдавать в руки. Он был весь красный, припухший, с пушком чёрных волос, испачканный в крови и смазке. — Это девочка. Сейчас я её отмою, и будет она у нас красотулей. — Девочка, — тихо прошептала Сакура с измученной, но счастливой улыбкой, и протянула к малышке руку, чтобы прикоснуться к ней. Впервые за последние долгие часы она позволила себе расплакаться.

***

Саске передал Сакуру врачу и остался ждать в коридоре. Ему не сообщили, как она себя чувствует и что с ней собираются делать, поэтому весь остаток вечера и ночь он провёл в полном неведении. Шикамару покинул госпиталь почти сразу, так как в резиденции его ждала уйма нерешенным организационных вопросов, разбирать которые ему придётся много часов подряд. Шизуне пришла по первому зову, чтобы осмотреть Наруто. Мальчишке досталось меньше всех, если не считать сильный испуг и море полученных впечатлений. К счастью, благодаря куртке, в которую Сакура его укутала, он почти не замёрз. Он хныкал всё то время, пока Шизуне обрабатывала его ногу, оживлённо и нервно делился с ней подробностями произошедшего, пытаясь таким образом выплеснуть накопившиеся эмоции, и через слово жаловался на жажду и просил если не сока, то хотя бы стакан воды. Шизуне обработала его пораненную ногу, вручила ему плед, бутылку с водой и чашку горячего чая, а затем убежала заниматься более важными делами. Наруто успел усесться на свободное место на одной из многочисленных скамеек в коридоре, потому что все остальные были заняты. Саске остался без права выбора, поэтому ему пришлось разместиться на полу около этой самой скамьи, прямо рядом с мальчишкой, чтобы впредь не упускать его из виду. Он сел, облокотился спиной о стену и, согнув одну ногу в колене, закинул на неё здоровую руку. Вторая рука уже почти не двигалась. Наруто сжался в комок, затаился и спрятался под мягким пледом, оставив лишь узкую прореху для глаз. Он провожал подозрительным взглядом каждого, кто проходил в опасной близости от него, но хотя бы не тявкал, как озлобленный и испуганный лис, чтобы отогнать потенциально опасного незнакомца. Этим днём он пережил стресс, с подобным которому никогда ранее не сталкивался, поэтому не было ничего странного в том, что страх вновь наткнуться на недоброжелателя просто так никуда не денется. — Где Сакура? — жалостливо всхлипнул Наруто. — Она занята, — ответил Саске ровным голосом. — Когда она придёт? — Нескоро. Ложись спать. — Ты… Никуда не уйдешь? — Не уйду. Наруто почувствовал настроение Саске на подсознательном уровне и не стал приставать к нему с вопросами — ответов ему всё равно не добиться. Мальчишка, изрядно утомившись, лёг на неудобную, узкую и жесткую скамейку, скрутился в клубок и притих, провалившись в сон. Кураме придётся изрядно постараться, чтобы уберечь Наруто от кошмаров этой ночью. В госпитале, несмотря на позднее время суток, царила суета. Медики разрывались между необъятным количеством пациентов, многим из которых предстояло ждать своей очереди вплоть до самого утра. Тяжело раненных уложили на свободные койки, а все остальные, кто не был на грани жизни и смерти, разместились там, где смогли: на стульях, скамьях и даже подстилках на полу. Шум и галдеж во всём здании не утихал ни на минуту, это никак не мешало Наруто спать, а Саске — пожирать самого себя изнутри. Саске сидел и не двигался, лишь вздымавшаяся при рваном дыхании грудь говорила о том, что он всё ещё был жив. Он потерял счёт времени и перестал обращать внимание на окружающий мир. Саске выглядел спокойным, даже безэмоциональным, почти равнодушным к творящемуся вокруг хаосу, но внутри него бушевала страшная буря, в центре которой находился он сам. Он тонул в разъярённом море собственных ощущений и тщетно пытался выплыть на поверхность, чтобы сделать хотя бы один глоток свежего воздуха и окончательно не тронуться умом. Лишь отчасти Саске понимал, насколько сильно ему повезло. Если бы он пришёл позже — если бы опоздал ещё на несколько часов — то с большой долей вероятности не успел бы спасти никого. Если бы враги учуяли Кураму и застали Сакуру и Наруто врасплох… Саске запретил себе развивать эту мысль, чтобы вновь не столкнуться с приступом панической атаки. В произошедшем Саске мог винить только самого себя. Это он был обязан следить за тем, чтобы Сакура и Наруто, которые не могли за себя постоять, находились под постоянным пристальным надзором. С АНБУ у него состоится отдельный серьёзный разговор о злостном неисполнении полученного приказа, но в данном случае ответственность за случившееся лежала на всех, кто пренебрег своими обязанностями. Это Саске не выполнил ничего из того, что должен был. Это он в день окончания войны пообещал Какаши, что с Конохой ничего не случится. Это он уже несколько лет подряд размышлял о том, как защитить её от будущих нападений, но так и не придумал ничего путного. Неудивительно, что в итоге его скудоумие и медлительность привели к такому плачевному результату. Кто, как не Саске, должен был заботиться о безопасности деревни? Ему заслуженно присвоили звание сильнейшего в мире шиноби, но что толку, если он так и не научился пользоваться своим могуществом? Саске сколько угодно мог противиться и делать вид, что не было у них с Сакурой никакой полноценной семьи, но если бы с ней и Наруто что-то случилось, то вся его работа на благо этой чёртовой деревни потеряла бы всякий смысл. Спустя три часа Какаши, закончив с насущными и срочными делами в уцелевшей резиденции, явился в госпиталь в надежде найти Саске именно здесь. Он нашёл его там, где ему и подсказала одна из медсестёр. Такого Саске он увидеть точно не ожидал. — Саске? — Какаши подошёл к нему и нахмурился, окинув его недоуменным взглядом с ног до головы. Ему уже сообщили все подробности закончившейся битвы и доложили, что Саске тоже пострадал, но не уточнили, насколько сильно. — Где Сакура? Ты что вообще… Что у тебя с рукой? — Отвали от меня, — тихо ответил Саске уставшим голосом без толики угрозы, уткнувшись замыленным взглядом в пустоту перед собой. Не собирался он ни перед кем отчитываться. Не хотел он ни думать, ни разговаривать, ни двигаться. Почему его просто не могли оставить в покое? Вопреки агрессивному ответу, Какаши приблизился ещё сильнее и присмотрелся к нему повнимательнее. Рука была вся синяя, отекшая от локтя до кости, а сквозь дыры в безвозвратно порванном рукаве проглядывались тёмные синяки, ссадины и гематомы. Нет, речь шла не о вывихе и не о паре лопнувших сосудов. Кисть заметно съехала в сторону от остальной конечности, а острый край сломанной кости безобразно выпирал из-под кожи, грозясь в любой момент её проткнуть. Даже окровавленное и расцарапанное лицо Саске выглядело менее неприглядно. — Тебе нужна помощь. Ты понимаешь? — серьёзно спросил Какаши, сильно сомневаясь в том, что Саске вообще осознавал, с кем он говорил и где находился. — Ты останешься без руки. Саске молчал — прикинулся глухим, или уже просто перестал что-либо понимать. Словно специально отключил голову и всё органы чувств, чтобы хоть на время отстраниться от душевного потрясения. Какаши чуть ли не лучше Сакуры знал, насколько психически нестабильным Саске был на самом деле, поэтому он не увидел в его несдержанной и чересчур эмоциональной реакции ничего удивительного. Не умел Саске переживать травмирующие события так, как это требовалось от шиноби, защитника деревни и родителя — твёрдо, стойко, непоколебимо, не теряя контроля над собой даже в самых экстремальных ситуациях. Потом он сам обругает себя за недостойное поведение, но лишь после того, как шторм у него в голове окончательно утихнет. Саске мог попросить помощи только у Сакуры, а в её отсутствие он скорее сам отгрызет себе руку, чем обратится к кому-то другому. Какаши сам отправился на поиски Шизуне и привёл её всего через десять минут. — А чего он сразу не сказал? — обескураженно хмыкнула Шизуне, окинув Саске придирчивым взглядом. Она села рядом с ним и без лишней церемонности прикоснулась к его руке. Саске, который до этого словно и не знал, что что-то было не так, дёрнулся и зашипел от боли, как побитый уличный кот. — Здесь просто перевязкой не обойтись. И где я сейчас хирурга искать буду? Ладно… Идти можешь? — Он тебе не ответит, — Какаши схватил Саске под здоровую руку и силой поднял его на ноги. Тот даже не воспротивился. Шизуне забрала спящего Наруто, чтобы не оставлять его одного спать в коридоре. Шизуне не без труда нашла для Саске целую свободную койку в одной из палат, в которой на тот момент находилось пятеро человек — на два больше, чем было допустимо. Какаши кое-как помог ему занять горизонтальное положение, а затем построил скромное спальное место уже для Наруто, соединив два стула с мягким сиденьем. И это было лучше, чем ничего. — Ты можешь что-то сделать? — лишь теперь Какаши заметил, каким бледным, почти белым у Саске было лицо. Почти как у мертвеца. — Обезболить разве что, — Шизуне крутилась возле койки, пытаясь поставить в здоровую руку Саске катетер. — От гипса толку не будет. Нужна операция, чтобы закрепить спицы и титановые пластины. — Кто может этим заняться? — Сакура. Она вылечила так троих человек. — Она занята. Есть кто-то ещё? — Есть. Но я не уверена, что смогу выдернуть его из операционной. — Скажи, что это я прошу его об услуге. Срочно. Шизуне ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула, молча согласившись. Она поставила Саске капельницу, быстро обработала его лицо, заклеила не такую уж и страшную рану на щеке пластырем и ушла на поиски врача. Какаши ушёл после того, как убедился, что Саске займутся в самое ближайшее время. Какаши собирался наведаться к Сакуре. Ему было дискомфортно заходить в родильное отделение и беспокоить и так намучившихся женщин, но он лишь хотел убедиться, что никто из его воспитанников в этот день серьёзно не пострадал. Его, как Хокаге, пропустили без лишних вопросов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Какаши у лежавшей в кровати Сакуры. Выглядела она здоровой, но истощённой долгими родами. Ещё две женщины, находившиеся в том же положении, спали на своих койках. — Хорошо, — ответила Сакура. Из-за стресса, тяжелых родов, генетики или же по хотению провидения у неё так и не появилось грудное молоко. Макото сказала, что ничего страшного в этом не было, и здоровых детей без проблем выкармливают смесью. — Могло быть и хуже. — Имя уже дали? — Какаши заглянул в кроватку для новорожденных, где тихо спала маленькая запелёнатая девочка. — Ещё нет, — вздохнула Сакура. — Как… Как Саске? — Ты же видела его руку. Ему повезёт, если её не придётся ампутировать. Какаши почти сразу пожалел о своем решении быть с Сакурой откровенным. Во многом потому, что она прямо на его глазах дёрнулась, чтобы выбраться из-под одеяла и встать с кровати, да так резво, словно в палату секунду назад ворвался враг. — Нет! Стой, — Какаши выставил руки вперёд, в аккуратном жесте призвав Сакуру лечь обратно. — Ты ему сейчас ничем не поможешь. — Я не могу оставить это просто так! Он!.. — Я уже нашёл ему врача. Тебе сначала надо подумать о себе. Я настаиваю. Сакура считала своим долгом заботиться о близких всегда, когда они в этом нуждались, и роды не являлись уважительной причиной для того, чтобы ничего не делать. Сковать её по рукам и ногам могла только смерть. И указание Хокаге. Сакуре пришлось сдаться и вернуться в постель. В конце концов, теперь у неё не получится везде носить с собой свою дочь так же легко, как все предыдущие девять месяцев. — Вы правы, — согласилась Сакура, раздумывая над тем, как бы утром успеть наведаться к Саске до того, как он сбежит из госпиталя по очень важным делам. — Наруто перестал плакать? — Он успокоился и заснул. Я надеялся, что у него получится дожить до осознанного возраста и не столкнуться с чем-то подобным. Сакура винила себя за то, что рискнула уйти по делам, оставив Наруто в доме в одиночку. Она понимала, что подставила её лишь случайность — простое стечение обстоятельств, на которые никто не был в силах повлиять, однако… Мальчишка не заслужил такого к себе отношения. Как и не заслужил тех испытаний, которые ему пришлось пройти не только в прошлом детстве, но и в этом. Сакура хотела для него счастья в его новой жизни, наполненной светом, теплом и любовью, и страдала от того, что не всё в мире находилось под её контролем. Не это ли называлось принятием, к которому она так стремилась?

***

Саске открыл глаза уже после того, как солнце поднялось над горизонтом. Чувствовал он себя… Отвратительно. Голова гудела так, что не хотелось даже отрывать её от подушки. Спину тянуло, как после сильной встряски и неудачной тренировки в ранней юности. А во рту пересохло до такой степени, что язык к нёбу прилип. Попытавшись приподняться, Саске непроизвольно опёрся на левую руку и в одно мгновение вспомнил обо всём, о чём так беспечно позабыл. Он опустил взгляд на чудом уцелевшую конечность, перевязанную бинтом в области свежего шва и плотно зафиксированную ортезом из плотной эластичной ткани. Боль была сильной, но терпимой. Саске огляделся и наткнулся взглядом на Наруто, грустно доедавшего булочку на соседней пустой кровати. Мальчишка лишь с опозданием заметил, что он проснулся, и тут же изменился в лице, словно только этого ждал. — Давно проснулся? — спросил Саске, вспомнив, как Наруто улёгся спать на скамье в коридоре. Он плохо помнил, как они попали в палату. Зато помнил Какаши, который, по всей видимости, так и не оставил его в покое. — Нет. Да… — неуверенно ответил мальчишка, жуя угощение от Шизуне и одновременно пытаясь не расплакаться. — Ты долго спал. Тётя сказала, что тебе плохо и ты будешь долго спать, а я испугался, что ты… Что ты… Не проснёшься! — Не говори глупости, — недовольно поморщился Саске, попытавшись сесть и подложить под спину подушку. К счастью, в палате находились лишь они вдвоем, поэтому никто посторонний не стал свидетелем его неуклюжих потуг. Даже двигаться было тяжело. — Прекрати плакать. — Я не плачу, — Наруто всхлипнул, но не позволил ни единой слезинке скатиться по его щеке. Саске выделил для себя ещё целых пять минут на отдых. Потом ему придётся заняться делами и наведаться в резиденцию — Какаши наверняка уже запланировал собрание. Но в первую очередь он должен был проведать Сакуру. — Когда мы пойдём домой? — тихо спросил Наруто. Он по-прежнему не успокоился со вчерашнего дня, но Саске не мог разорваться между ним и важной работой. Саске самому себе запретил испытывать эмоции и поддаваться внутренним ощущениям. Чтобы не возвращаться к своему вчерашнему состоянию. Чтобы держать ситуацию под контролем. Чтобы впредь решать проблемы с абсолютно холодной головой. — Не скоро, — коротко ответил Саске. Ему нечего было предложить Наруто взамен их утерянного дома. Мальчишке такой ответ не пришёлся по вкусу. Он хотел внятные, точные и не размытые обещания, которые помогли бы ему самостоятельно увидеть своё ближайшее будущее. Хотя бы немного. Совсем чуть-чуть. Наруто не успел ничего сказать. Дверь в палату внезапно отворилась, а на пороге появилась Сакура — живая, здоровая, в привычном для неё хорошем настроении. Мальчишка оживился, увидев её улыбку, и сам повеселел, на время отвлёкшись от Саске и его вечно плохого расположения духа. Саске боялся за Сакуру, боялся за жизнь их ребёнка, но теперь, увидев её в добром здравии, он почувствовал небывалое облегчение. Он глянул на её живот, чтобы убедиться, что и с ним всё в порядке, и запаниковал, заметив, что никакого живота не было, а вместо него она держала в руках крайне подозрительный белый свёрток. — Сакура! — воскликнул Наруто, соскочив с кровати. — Вы оба здесь! Я так рада, что с вами всё в порядке, — Сакура светилась от счастья. Она провела ночь, как на иголках, сгорая от желания поделиться новостями со своей семьей. Саске не оценил эффект неожиданности. Он растерянно вжался спиной в подушку, словно попытался слиться с ней воедино. Он был не готов. Он не подготовился! Это должно было случиться на несколько недель позже! Его распирало от любопытства, но вместе с тем ему было боязно впускать в свою душу то, чего в ней никогда не существовало. Сакура не нашла в его замешательстве ничего необычного. В их возрасте кто угодно запаниковал бы в преддверии самой важной встречи в своей жизни. Саске, вопреки собственным эмоциям, пошёл на поводу у внутреннего порыва и сам дёрнулся навстречу Сакуре, когда она приблизилась к его постели. Он рассчитывал на то, что Сакура покажет ему ребёнка со стороны, и даже не осмелился бы вообразить, что она, без объяснений и слов напутствия, рискнет дать ему его подержать. К несчастью, у Саске была лишь одна свободная рука. — Вот, не бойся… Нет, ничего делать не надо. Просто будь спокоен, — Сакура сама поставила руку Саске в нужное положение и аккуратно, без лишних движений вложила в неё сверток. — Это девочка. У Сакуры был опыт обращения с маленькими детьми, а вот Саске таким похвастаться не мог. Он застыл, как статуя, и перестал дышать, чтобы вдруг не сделать ни одного резкого движения. Наруто, заинтересовавшись происходящим, забрался на край кровати. Саске не помнил, когда в последний раз держал в руках что-то настолько же хрупкое. Скорее всего, в детстве, когда ещё ребёнком таскал дворовых котят, хотя и те были уже подращенными, крепкими, и умели самостоятельно ходить, кушать и кусаться. Он словно получил в руки дорогую вазу из самого тонкого на свете фарфора, разбить которую могло любое, даже самое легкое касание. Более точное сравнение ему на ум не пришло. Малышка проснулась, когда её растормошили, и открыла выразительные серые глазки. Краснота и припухлость уже спали, а на щеках появился румянец, свойственный всем здоровым младенцам. Девочка, укутанная в мягкую белую пелёнку, спокойно и неподвижно лежала, не кряхтела и не издавала почти никаких звуков, только блуждала взглядом по всему, что находилось в поле её видимости. Таких чувств Саске не испытывал ещё никогда. Он словно растворился в этом любознательном взгляде маленького человека, появившегося на свет менее суток назад, но уже так старательно изучавшего всё, что попадало в его поле зрения. Саске не до конца осознавал, что лелеял в руках собственного ребёнка, похожего на него внешне даже в таком крошечном возрасте. Он наблюдал беременную Сакуру практически каждый день на протяжении всей беременности, но так до конца и не понял, с чем в итоге ему придётся столкнуться. Потому что не умел? Не хотел? Не считал важным и нужным? Не разрешал себе нырять в эти мысли с головой? Впрочем, теперь ничего из этого не имело никакого значения. Время для Саске остановилось. Он позабыл и о делах, и о работе, и о проблемах, и о том, что так сильно беспокоило его последние дни, но о чём теперь ему не хотелось думать. Его переполняла трепетная нежность — невесомая, как пёрышко, и тёплая, как руки Сакуры. Крепкая, как самая прочная сталь. И гораздо более желанная, чем все вместе взятые сокровища этого несовершенного мира. — Сакура, — позвал Саске, не отводя от дочери взгляда. — Спасибо. — Что? — недоуменно переспросила Сакура с секундным опозданием. — Ого! — воскликнул Наруто, перетянув внимание Сакуры на себя. — Такой маленький! А где ты его взяла?