wrong conclusions

Дорога казалась бесконечной. Тэхен приходил в себя рывками: сначала в нос ударил запах дорогого кожаного салона и едва уловимый аромат парфюма — терпкий, с нотками табака и сандала, который когда-то казался Тэхену родным, а теперь вызывал лишь панический ужас. Голова разрывалась от пульсирующей боли, а перед глазами плыли кровавые пятна. Машина плавно затормозила. Слышно было, как выключился двигатель и воцарилась зловещая тишина, прерываемая лишь щелканьем остывающего металла. Дверь со стороны Тэхена распахнулась, и ночной холодный воздух ворвался в салон, обжигая лицо. — Вот и всё, мы приехали, — коротко бросил Мужчина. Его голос звучал обыденно, будто он просто вернулся из поездки в супермаркет, а не похитил человека. Он снова легко, словно Тэхен ничего не весил, вытащил его из машины. Перед глазами качнулись верхушки темных сосен и острый шпиль уединенного загородного дома. Никаких соседей, никаких огней города на горизонте. Только глухой забор и давящая тишина леса. Мужчина занес его в дом, ногой закрывая тяжелую дубовую дверь. Он прошел в гостиную, где уже горел камин, отбрасывая причудливые тени на стены, и бесцеремонно опустил Тэхена в глубокое кресло. Ким приоткрыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на мужчине, который теперь не спеша снимал пальто, отбрасывая его на диван. Он подошел к небольшому столику, налил в стакан воды и, сделав глоток, наконец повернулся к своему «гостю». — Не смотри на меня так. — Мягко произнес брюнет, делая шаг вперед и наклоняясь к самому лицу парня. В его черных глазах не было раскаяния — только ледяная решимость. — Ты решил, что сможешь спрятаться? В этом мире нет места, где бы я тебя не нашел. Тэхен попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Он инстинктивно вжался в кресло, когда холодные пальцы Чона коснулись его подбородка, заставляя смотреть прямо на него. — Теперь ты дома, — прошептал Чонгук, и на его губах появилась едва заметная, пугающая улыбка. — И на этот раз я буду более внимателен. Чон Чонгук не сводил с него глаз. В этом взгляде не было ярости, которую Тэхен ожидал увидеть после своего двухлетнего бегства. Там было нечто куда более пугающее: удовлетворение коллекционера, вернувшего в экспозицию самый ценный экспонат. — Ты дрожишь, — констатировал Чон. Он поставил стакан на каминную полку и подошел ближе. Каждое его движение было выверено, грациозно и полно скрытой угрозы. — Тебе нужно согреться. Или это страх? После всего, что между нами было, ты всё еще боишься меня, Тэ? Тэхен наконец нашел в себе силы разомкнуть сухие, потрескавшиеся губы. — То, что между нами «было», Чонгук... это не была жизнь. Это был ужас, словно удушение. Чонгук усмехнулся, коротко и безрадостно. Он опустился на корточки перед креслом, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его рука потянулась к лицу Тэхена, и тот непроизвольно дернулся назад, но затылок лишь уперся в спинку кресла. Пальцы Чона, пахнущие дорогим табаком и антисептиком, осторожно коснулись ссадины на виске Тэхена. — Удушение — это то, что я чувствовал каждый день из тех семисот тридцати, что тебя не было рядом, — тихо произнес Чонгук. — А то, что было у нас... это была безопасность. Я дал тебе всё. Я стер твое прошлое, чтобы у тебя было будущее. А ты отплатил мне тем, что просто исчез в ночи, прихватив с собой лишь жалкую горсть воспоминаний, которые даже не принадлежали тебе. Тэхен закрыл глаза, и перед внутренним взором, словно кадры из старого фильма, начали всплывать образы их первой встречи. Пять лет назад. Сеул. Город, который обещал спасение, а принес лишь новую форму страданий.

***

Сеул… 2021 год

Тэхену было двадцать. Он был никем — беглым сыном мелкого карточного должника, чья жизнь стоила меньше, чем фишка в подпольном казино района Каннам. Он работал в одном из таких заведений официантом, стараясь быть невидимым, растворяясь в сигаретном дыму и запахе дешевого азарта. Чон Чонгук появился там в дождливый вторник. Ему было всего двадцать четыре, но он уже обладал аурой человека, перед которым разступаются толпы. Он не играл. Он пришел за долгом, который принадлежал не ему, а его «семье». Тэхен запомнил, как Чонгук сидел в углу, равнодушно наблюдая за тем, как его люди ломают пальцы владельцу заведения. Все остальные сотрудники забились в углы, но Тэхен, парализованный не столько страхом, сколько странным, болезненным любопытством, продолжал стоять у барной стойки с подносом в руках.              Чонгук поднял на него взгляд. Его глаза тогда не были такими ледяными — в них горел интерес. — Эй, ты, — позвал он. — Принеси мне воды. Без льда. Тэхен подошел, его руки дрожали так, что стакан едва не выскользнул. Когда он поставил его на стол, Чонгук перехватил его запястье. Его хватка была железной, но в тот момент Тэхену она показалась спасательным кругом. — У тебя красивые руки, — сказал Чонгук, рассматривая длинные пальцы парня. — Жаль будет, если их испортят в таком месте. Как тебя зовут? — Тэхен. Ким Тэхен.