Dirty thoughts

      Рождение долгожданного первенца — самое невероятное событие в жизни каждого человека. Минхо никогда не испытывал таких чувств прежде. Когда он впервые увидел малыша, лежащего на груди мужа, Минхо расплакался. Горячие слезы текли по щекам, а изнутри распирало чувство любви к этому маленькому комочку, который только появился на свет. А еще благодарность. Благодарность Джисону, что подарил ему самый лучший подарок в мире. Вот только этот подарок не был простым. Оказывается, в первые месяцы невероятно тяжело привыкать к новому ритму жизни. Минхо видел, как Джисону тяжело дается подрываться посреди ночи и бежать к кричащему Ёсану. Видел, каким уставшим он был, когда Минхо возвращался с работы. Ли все старался помочь мужу, давал ему время на отдых. Да и ночами сам подскакивал к сыну, наплевав, что утром ему на работу и было бы славно выспаться. Но Минхо хороший муж. Он заботится о Джисоне, заботится о сыне. Сам Джисон ему невероятно благодарен за помощь. После родов прошло еще не так много времени, всего месяц с копейками, он еще не совсем пришел в себя. Ужасный недосып и собственные мысли не дают привести себя в норму. И если с недосыпом он справлялся коротким сном в моменты, когда Ёсан переставал кричать и засыпал, то от мыслей избавиться не так просто. Он знал, что после родов его тело изменится. Старался все девять месяцев беременности подготовить себя к этому, но не вышло. Он абсолютно не устраивал себя. Его привычный плоский живот стал больше, скрывая существование пресса, украсился полосками растяжек. Грудь стала больше, ужасно мешая в обычное время. Молока слишком много. Огромные мешки под глазами, вечный беспорядок на голове и просто уставший вид. Да, Джисон стал родителем, но он все так же хочет быть красивым. Все так же хочет радовать своего мужа своим видом, а не отталкивать. А ведь именно это думает Джисон. Секс после родов ему не запретили. Ёсан не был крупным ребенком, поэтому Джисон родил без разрывов и ссадин. Поэтому запретов никаких не было от врачей. Сильного желания у самого омеги не было, но ведь альфе это нужно, а Минхо даже не пристает к нему. Он просто аккуратно обнимает его и целует в макушку. Он больше его не хочет. Такой вывод сделал Джисон. А Минхо умирал изнутри. Но не догадывался о мыслях мужа. Почему же умирал? Да все просто! Джисон стал прекраснее. Он подарил ему сына и стал еще краше в глазах самого Минхо. Да, больше не было плоского живота, но он выносил целого человека в себе. Да, грудь больше обычного, но он кормит ею Ёсана. И эта самая грудь не дает покоя альфе. Он и раньше знал о существовании различных фетишей, кинков и всего прочего. Они с омегой и сами огромное количество всего перепробовали в постели за все время отношений. Но Минхо никогда не мог подумать, что начнет залипать на грудь мужа. И не на просто грудь мужа, а на грудь с молоком. Минхо ловит себя на наблюдении в моменты, когда Джисон кормит сына. Ёсан не всегда справляется и порой несколько капель текут мимо рта, прямо по коже омеги, оставляя мокрые следы на кромке домашних штанов. Ловит себя, когда наблюдает за тем, как Джисон сцеживается. Молока и правда пришло слишком много, поэтому омеге приходится спасаться таким образом. Крайней точкой в понимании того, что Минхо невероятно хочет оказаться на месте сына, кусая и посасывая соски Джисона, становится тогда, когда альфа возвращается домой после тяжелого дня, а Джисон сидит на диване, укачивая Ёсана, а на его футболке два серых пятна на груди. Прямо там где соски. Футболка промокла от молока. Минхо хочет сорваться, стянуть с Джисона футболку и прильнуть к его груди. Ему хочется кусать, лизать ее и, черт возьми, сосать, чтобы понять что ощущает его сын. Ему хочется слушать стоны любимого и чувствовать короткие ноготки на своей шее. Он хочет Джисона. Но он постыдно сбегает в туалет, запираясь там и используя собственную руку, чтобы прийти к разрядке. Потому что омега устал. Джисону сейчас точно не до глупых мыслей мужа, ему бы поесть хорошо и поспать лишние пару часиков. Ну точно не ублажать собственного мужа. И Минхо старается перестать обращать внимание на свое желание. Он решает поговорить с Джисоном об этом позже, когда тот более-менее придет в себя и сам захочет секса. Минхо не эгоист, он любит своего омегу. И он правда успевает забыть об этом желании, полностью погружаясь в работу и в воспитание сына. Пока не просыпается от того, что домашняя футболка неприятно липнет к его спине. За два месяца отцовства он привык спать чутко и теперь просыпается буквально от любой мелочи. Поэтому проснуться от чего-то мокрого и липкого было неприятно. Минхо несколько секунд приходит в себя, смаргивая пелену сна с глаз. Время три часа ночи и они уснули часа полтора назад, долго мучаясь с укладыванием Ёсана, Минхо невероятно устал и хочет спать, но переворачивается на другой бок, натыкаясь на спящего мужа. Джисон тихо посапывает, не обращая внимания на копошения мужа. Сжимает в своей ладошке край подушки и спокойно спит. Ли умиляется с этой картины, радуясь, что Джисон наконец-то спит, а после вспоминает про причину своего пробуждения и опускает взгляд вниз. У Джисона промокла футболка. И нет, не так, как когда у человека температура. Не потому что он пролил на нее воды, когда вставал попить недавно. А так, как обычно. Из-за молока, что вытекает из груди. Минхо хочется выть. По-настоящему выть. Он уже успел забыть об этом, но сейчас перед ним лежит его омега, из груди которой течет так, словно он водопад. И Минхо тяжело сдерживаться. Он чувствует, как член в домашних штанах заинтересованно дергается, удивляясь тому, что он возбудился как малолетний подросток. Но, в свою защиту он понимает, что тяжело сдержаться и не возбудиться от картины перед собой. И он сдается. Сдается самому себе и своему желанию. Он поступает как эгоист, когда тихонько будит мужа, который не способен удержать член в штанах, но плевать. Он хочет Джисона, хочет его прямо сейчас. Омега просыпается и теряется, когда ощущает чужие губы на своих. Минхо, несмотря на все свое желание, аккуратно целует мужа, давая возможность тому проснуться. Он сминает любимые губы, скользя языком по чужому, и тяжело дышит. Джисон отвечает спустя пару секунд, но все еще находится в смятении. Он не очень понимает, почему Минхо разбудил его среди ночи и что вообще происходит, но он скучал по родным губам на своих, поэтому совершенно не против и отвечает на поцелуй с таким же желанием и рвением. А потом резким движением Минхо переворачивает его на спину, нависая сверху. Омега охает себе под нос, помня про спящего сына, когда пухлые губы отрываются от его и спускаются на шею. Минхо проходится зубами по брачной метке, что уже давно успела зажить и больше не приносила никакого дискомфорта, а после широко лижет ее, чувствуя дрожь тела под собой. Джисона ведет. Ведет от долгожданных ласк мужа, от горячего языка, ласкающего его, от любимого и такого родного запаха, что смешивается с его и заполняет комнату. Он сжимает простынь под собой и выгибается в спине, ощущая как нижнее белье намокает с каждой секундой. Резким движением Минхо стягивает мокрую футболку, откидывая ее в сторону. Перед глазами альфы открывается самая лучшая картина, о которой он мечтал столько недель. Из-за этой картины он стер собственную руку, как долбанный подросток в период пубертата. Грудь Джисона чуть больше привычного вида, а соски мокрые. Минхо замечает пару маленьких капель, что стекают и пропадают в постельном белье. Утробный рык выходит из Минхо и он резко опускается к телу мужа, лаская правую грудь. Язык проходится по соску, слизывая белесые капли, а после смакует их. Минхо закатывает глаза, когда понимает, что и тут Джисон оказывается невероятно вкусным. Он лижет, кусает и сосет грудь, словно маленький ребенок. Будто он Ёсан, у которого пришло время кормления. А Джисон тихо стонет, чтобы не дай бог не разбудить сына, и позволяет издеваться, в самом хорошем смысле, над своей грудью. Ему нравится: нравится ощущать зубы мужа на сосках, нравится ощущение горячего языка, что кружит вокруг, нравится чувство вакуума, когда Минхо начинает сосать. Омега и не мог подумать о таком. Минхо отрывается от правой груди и поднимает взгляд на мужа. Джисон лежит с закрытыми глазами и в блаженстве кусает собственные губы, а еще тихо постанывает от продолжающейся стимуляции, оказывается такой чувствительной груди. Но Минхо решает долго не думать, поэтому снова припадает к груди, на этот раз левой. Альфа чувствует себя чертовым извращенцем, когда сглатывает очередную порцию молока, но ему плевать. Ему нравится, его мужу тоже, если судить по хныканью сверху и члену, что упирается в бедро Минхо. Он еще несколько минут уделяет груди, а после отстраняется, облизываясь как голодный кот. Он и правда невероятно доволен. — Черт, — вздыхает Джисон, смотря из-под ресниц на мужа, — прошу, альфа. А Минхо и сам хочет. Да и не смеет отказывать мужу, который буквально только что накормил и исполнил его желание. Он стягивает уже насквозь промокшее белье с бедер, а после раздевается сам. Собственный член уже давно стоит и отдается неприятной болью внизу живота, настолько сильно он сдерживал самого себя. Тянется к Джисону, вовлекая его в поцелуй, а сам пристраивается и аккуратно толкается вперед. Джисон прикусывает губу мужа от растягивающего ощущения, но ему не больно. Непривычно это да, но не больно. В их жизни слишком давно не было секса, поэтому омеге требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть. А Минхо терпеливо ждет. Внутри Джисона тепло и узко, будто это не он два месяца назад родил сына. У Минхо идет голова кругом от этого забытого, но такого невероятного ощущения. Получая разрешение от мужа, альфа начинает двигаться, постепенно ускоряясь. Джисон тихо стонет и скулит, не смея стать громче. Минхо же не прекращает оставлять горячие и мокрые поцелуи на груди, шее и лице любимого. Соски, из которых все продолжает течь молоко, тоже не остаются без внимания. Не проходит слишком много времени, прежде чем Джисон выгибается дугой и с приглушенным стоном кончает себе на живот, сжимая член Минхо в себе. Омега сходит с ума от количества ласки, что подарил ему муж, отпуская себя. Минхо проводит его сквозь оргазм, продолжая двигаться, а после, когда ощущает свой конец, резво покидает чужое тело и кончает на живот, смешивая семя. Они приходят в себя некоторое время. Минхо заботливо стирает следы преступления с живота омеги, что развалившись лежит на своем месте, проверяет сына, что чудом не проснулся, и ныряет к мужу под одеяло. Джисон ластится к нему, укладываясь на горячей груди и глупо хихикает на свои мысли. — Ты чего? — шепчет Минхо и оставляет поцелуй на макушке мужа. — У меня два ребенка, — пожимает плечами он и еще раз смеется. Минхо требуется время, чтобы понять чужие слова. Он заливается краской, радуясь, что Джисон не видит его прямо сейчас, хотя ничего постыдного в своем желании не видит. — Я вообще-то старше тебя, — фырчит он в ответ. — Это не помешало тебе опустошить меня, — отвечает Джисон, прижимаясь голым телом к мужу, — надеюсь, что Ёсан не проголодается до утра, а то я не знаю, как объяснить ему то, что его отец тоже голодный. Минхо закатывает глаза, игнорируя чужие слова. Ему просто нечего ответить на это. Да и мозг отказывается думать после прекрасного секса. Альфа уже начинает засыпать, убаюканный тихим и размеренным дыханием мужа, а еще приятной усталостью в теле, когда слышит шепот Джисона: — Мне понравилось. И я не против если мы повторим это еще раз. Минхо улыбается самому себе и притягивает родное тельце ближе, обнимая. Он любит этого человека. Невероятно сильно любит. И он благодарен ему за то, что его принимают таким, какой он есть, со всеми его странными желаниями и мыслями. Он любит Джисона… и его грудь.