Музыкальный эфир

Многие из тех, кто имел честь знать Аластора, считают, что этот безжалостный монстр просто не способен любить. Другие, напротив, отмечают его нездоровую любовь к насилию. Но никто из них и не подозревает о той вещи, которую Ал по-настоящему любит. Аластору всегда нравилось петь. Если бы его и заставили сняться в телешоу, то это непременно был бы мюзикл. Ведь мир — лишь сцена, а он танцует на ней кровавый вальс безумия. И тут никак не обойтись без хорошей музыки. Ночной эфир. Комнату наполнял таинственный полумрак. Догорающее в камине пламя было единственным источником света. На стенах плясали причудливые тени. — Какой прекрасный вечер… — тихо сказал Аластор самому себе. Он достал из шкафчика бутылку красного вина и хрустальный бокал. Наполнив его алкоголем, демон полюбовался, как на поверхности хрусталя отражается танец огня. Блики казались знакомыми, но в тоже время загадочными. Пламя всегда скрывало в себе некую тайну, даже если запереть его в камине и сделать частью дома. Оно всегда будет готово сжечь этот дом дотла, стоит лишь отвернуться. Поэтому, наверно, Ал и любил долгими вечерами слушать треск горящих дров. Но не сегодня. Странное настроение овладело демоном. В душе словно звучала музыка, и ему хотелось подпевать. — Тебя я съем, Мое желанье, Я наточу ножи И разожгу я пламя… — Ал запел первую пришедшую в голову песню, не зная, к кому обращает ее. Но почему-то эта мелодия казалась ему подходящей. Он пел чистым голосом, без радиопомех — микрофон остался стоять в углу. — Тебя я съем, О, дорогая, Тебя вдохну и сделаю Частичкою себя… — Он пел так искренне и трогательно, как может петь лишь тот, кого не услышат. Тени подвывали его мелодии, и весь мир будто замер, чтобы послушать это одинокое выступление. Музыка унесла все тревоги и заботы дня, давая покой, какой только она одна была способна подарить. Но песня подошла к концу. Аластор вздохнул. Вселенная вдруг снова начала напоминать о своем существовании. Тени разбежались, и демон заметил, что в дверях все это время кто-то стоял. — Входи. — прозвучало не приглашением, а скорее приказом. Внутри Аластора закипала злость. Почему ему нельзя хоть минуту побыть счастливым?.. На пороге показалась Чарли. Демон растерялся. Он ожидал увидеть Энджела, который, возвращаясь с очередной попойки, решил подслушать, чтоб потом шутить весь день как мило поет большой страшный радио-демон. Но принцесса, она обычно уже спит в такое время, почему… Почему сейчас… — Извини, если помешала. Ты очень красиво поешь, правда. — Она посмотрела на него тем самым взглядом, от которого на душе почему-то становилось так тепло. — Спокойной ночи, Ал. Чарли ушла, и он не стал закрывать за ней двери. Хотелось петь, и все равно, если кто-то услышит. Вечерний эфир. Мимзи не соврала — после пары рюмок Аластор и правда стал душой компании. Он шутил, рассказывал истории о временах, когда еще работал на радио и даже не пытался оторвать никому голову. Энджел был приятно удивлен такой перемене. «И почему он так редко пьет?» — думал Даст, наблюдая, как демон искренне смеется с анекдота, рассказанного Хаском. Из проигрывателя доносился бодрый джаз. — Ты вроде любишь музыку — спросил внезапно Энджел. — Конечно, друг мой — честно ответил Адастор. — А танцевать умеешь? — ляпнул Даст, но понял, что это, наверно, уже было лишним. Но демон неожиданно рассмеялся и заявил: — Еще как умею! — заметив недоверие в глазах Энджела, он резко встал и, протянув Дасту руку, сказал — Потанцуем? Даст взвесил все за и против, но решил, что он, в принципе, уже достаточно бухой для такого. — А давай! — крикнул он, тоже встав. Чарли знала, что у ребят внизу вечеринка и не хотела им мешать, но услышав голос Аластора, напевавший веселую мелодию, принцесса решила все-таки пойти посмотреть, что там происходит. Раньше Ал никогда не пел при посторонних. Она спустилась по лестнице, сделала лишь пару шагов и так и застыла, увидев, что твориться в баре. На барной стойке Аластор отплясывал с Энджелом, самозабвенно напевая странную песню. — Эй, извини, Просто ты попался на пути, Чувствую я боль твою сполна, Но если мне приятна так она, Не значит это ли что я Схожу уже с умаааа… — На последних словах демон сделал шаг назад, но, встав на самый край, потерял равновесие и упал прямо на Хаска. Растерянный Энджел остался стоять на стойке. Принцесса, созерцавшая сию нелепую картину, не выдержала и засмеялась. — Бля… — Хаск с трудом поднялся. Он взял Ала за шкирку и хорошенько встряхнул. Ответом бармену были лишь невнятные звуки — Уснул — прокомментировал Хаск. Аластор с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась. Он лежал на одном из диванов в зале первого этажа. Демон сел и осмотрелся, щурясь от света, казавшегося через чур ярким. Он заметил Хаска, сидящего рядом в кресле. Взгляд бармена как обычно выражал смесь усталости и неодобрения. Но теперь он будто осуждал Аластора чуть больше, чем обычно. — Где мой монокль? — раздраженно бросил демон. — Разбился — спокойно ответил Хаск. — Как? — Что, не помнишь? — бармен усмехнулся. — Когда ты упал. Алестор хотел сказать, что если Хаск продолжит говорить таким же тоном, то и сам откуда-нибудь «упадет», но обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере при упоминании падения вдруг собрались в единую картину. Аластор вздрогнул, улыбка сползла с его лица. Демон, яростно сверкнув глазами, поспешил раствориться в тенях. Вот именно из-за таких ситуаций Аластор и старался не пить. Утренний эфир. — А я пойду и попрошу его — уверенно заявила принцесса. — Он не согласиться — отвечал Хаск, привычно наливая себе и Энджелу, который стоял рядом и с интересом слушал спор бармена и Чарли. — Но я все равно попробую — если уж девушке приходила в голову какая идея, то принцесса не успокаивалась, не попытавшись воплотить ее в жизнь. — Давай, увидишь, что будет — Хаск невесело улыбнулся. Чарли молча отвернулись и пошла к лестнице. Бармен вздохнул, посмотрел в пустую рюмку и выпил прямо из горла бутылки. — Да ладно, не может же он так просто послать принцессу — заметил Энджел. — Еще как может — Хаск стоял на своем. Он редко был в чем-то настолько уверен. В глазах бармена сверкнула странная искра — Спорим? — Спорим. — смеясь сказал Энджел. Утро обещало быть интересным. Солнецные лучи заливали радиостанцию. Аластор настраивал оборудование, готовясь к эфиру. Демон пытался распутать аудио кабель, проклиная того, кто придумал эту адскую машину пыток под названием провода. Его прервал стук в дверь. — Войдите — бросил Аластор, не оборачиваясь. — Здравствуй, Ал. — услышав голос принцессы, демон тут же оставил кабель в покое и повернулся к девушке, широко улыбаясь. — Что такое, моя дорогая? — спросил он, внимательно посмотрев на Чарли. Она явно что-то задумала. Принцесса помедлила, но затем продолжила: — Знаешь я тут подумала, на твоем радио вечно вещают разные страшные вещи, и… — Чарли запнулась, но, собравшись с силами, все же закончила — а ты же так красиво поешь… Почему бы не спеть в эфире? Просто чтоб начать утро не с очередных новостей о перестрелках и грабежах… — Принцесса ждала ответа, мысленно готовясь к отказу. Аластор задумался. Он бросил взгляд на сценарий сегодняшней программы, а затем посмотрел в окно. Солнце светило так ярко на безоблачном небе. «Может, ад и правда заслуживает один счастливый день» — подумал демон. От отложил бумаги и нажал пару кнопок на оборудование. Микрофон в его рука зашипел и открыл единственный глаз. — Мы встретимся вновь, Не знаю где, моя любовь, Только знаю, встретимся мы вновь, Одним солнечным днем… — Аластор пел, и музыка словно заполнила собой весь мир, раскрашивая кроваво-красный ад всеми цветами радуги. Демон с улыбкой протянул микрофон принцессе. — Лишь улыбку держи, Как всегда делал ты, До тех пор, как расступятся тучи, Обнажая синюю даль, Синюю, синюю даль… — Чарли подхватила мелодию, и они спели дуэтом. Из старого радиоприемника лилась песня Аластора и принцессы ада. Хаск закрыл глаза и слушал, не веря ушам своим. Энджел тоже не до конца понимал, как такое вообще могло случиться. В его глазах Ал был последним, кто согласился бы петь с Чарли ее милые песенки. Но почему-то Даст с самого начала знал, что все так и будет. Когда мелодия закончилась, Хаск резко выключил радио. — Нет. Нет, и все. — бармен был в замешательстве. — Да. И с тебя сотка, кстати. — довольный Энджел протянул руку, желая получить свою ставку. — Пиздец какой-то, ей богу — пробормотал Хаск, отдавая Дасту пару мятых купюр.