Последние сумерки

Глава 12. Неизвестное здание

Переводчик тг: smileonlytogod

Редактор: @sin_ang

Переводчик: YaminiRevva_02

«Как? Я не понимаю.» Дей говорил, не понимая, что произошло, ведь это Август поцеловал его, он был тем, кто начал. Но когда он поцеловал его в ответ, другой участник повел себя так, будто он его изнасиловал или что-то в этом роде? Но он это начал. «В чем твоя чертова проблема?» Я ничего не понимал, что происходит. Говорил не Август, а чей-то другой голос, тот, кого он не думал услышать. Мок подошел, и Дей почувствовал запах сигарет, который в любое другое время вызывал у него головную боль, но сейчас он понимал, что это то, чего ему не хватает. Даже просто ощущая этот запах, он чувствовал себя в безопасности, словно это было его убежище. «Я не гей!» Эти слова словно нож вонзались в его чувства снова и снова, бесчисленное количество раз. Ему хотелось, чтобы у него было волшебное желание, которое заставило бы его исчезнуть оттуда, но он не мог. К счастью, он почувствовал в себе достаточно сил, чтобы отодвинуть свое тело от этого места, он больше не хотел находиться на глазах у человека, который был рядом с ним. В конце концов, Август ничем не отличался от остальных, он смотрел на него только с жалостью, с тем взглядом, который Дей ненавидел с самого начала, когда его зрение стало ухудшатся. Как сигнал просить помощи, быть лучше, поддерживать, доказывая, что он ниже по статусу. «Если ты знаешь, что нравишься Дею, и ты не гей, зачем ты его поцеловал?» Ему хотелось накричать на него, чтобы он заткнулся, перестал спрашивать, но в глубине души он тоже хотел получить ответ. «Скоро Дей ослепнет. Все, что я могу сделать для него, я хочу сделать». «И это твой мотив?» — спросил Мок и выругался. «Да, именно по этой причине, а что? Я скоро сам отправлюсь в Китай, останусь здесь еще на несколько дней». «И даже зная, что ты уедешь, ты осмелился сделать это?!» Раздался громкий звук столкновения двух тел. Дей не знал, что делать, кто это начал? Но из того, что он мог видеть, Мок и Август выглядели так, словно собирались подраться, и он знал, что должен был остановить это, ведь он был посредником между ними. Но, честно говоря, он потерял интерес к внешнему миру. Потом обе ноги подкосились, ему отчаянно захотелось встать и уйти оттуда, но если он выберется, то куда пойдет? Он просто хотел уйти от этого чувства и от всего, что случилось той ночью. Помощь по заслугам, это то, что он ненавидел больше всего, он ненавидел тех, кто жалел его, тех, кто жалел его в этот момент… Поцелуй из жалости. Самая жалкая вещь. «Иди сюда». Он услышал звук, смешанный с ароматом сигарет, когда его с силой потащили, давая понять, что сопротивляться не стоит. Сильная рука взяла его руку и повела его по направлению к машине. Собеседник открыл перед ним дверь и осторожно усадил в машину, Дей просто хотел домой. «Если вы устали, можете немного поспать». Собеседник завел двигатель машины, и заиграла тихая музыка. Молодой человек решил закрыть глаза, пытаясь стереть все из памяти, он просто хотел, чтобы все исчезло. Мок ехал в тишине, никто из них не произносил ни слова, слышался только звук радио, пока музыка не закончилась и не началась новая радиопередача, означавшая, что начался новый день. «Все плохое позади», — сказал Мок. Чем дальше он удалялся от места преступления, тем больше Дей начинал думать обо всем случившемся, словно заново переживая это. Он вспомнил лицо того человека перед ним, поцелуй… и вдруг ему стало интересно, какое выражение лица делает Мок, когда успокаивает его. «Расскажи мне, что произошло некоторое время назад», — коротко приказал ему Дей. «Я спросил его, почему он тебя поцеловал», — сказал Мок. «Мне нужны образы, а не звуки. Я хорошо слышу, я не глухой». Молодой человек захихикал. Дей почувствовал запах сигареты, которую он выкурил, — слабый аромат, но она пахла все лучше и лучше… к его удивлению. «Я просто ударил его, а он ударил меня в ответ». Его голос вовсе не звучал высокомерно, тон был таким же, как всегда, словно он рассказывал, что ел на завтрак в то утро. «Затем я пошел за тобой», — подчеркнул Мок. «Я не вижу необходимости ссориться с ним, в конце концов, он не сделал ничего плохого». Юноша догадывался, что Мок ударил Августа, поэтому не был в восторге, услышав, что тот действительно это сделал. Он просто хотел убедиться, что это так, и теперь это было сделано. «Почему? Это моя рука ударила его, если я хочу кого-то ударить, я просто делаю это». — сказал Мок. «Но не для меня», — возразил Дей. «Кто сказал, что я ударил его ради тебя? Я сделал это для себя, к тому же я не на рабочем месте, так что мне не нужно выполнять твои приказы. Я могу делать все, что захочу». — сказал Мок, глядя с опаской. «Тогда объясни мне, пожалуйста, что за обида у тебя на Августа. Тогда я пойду и ударю его». Несерьезное бормотание молодого человека смешалось со смехом другого. В этот момент его уши обратили внимание на доносящиеся звуки. Он почувствовал, что машина движется по кругу, как будто они подъезжают к парковке очень высокого здания. Затем Дей подумал о маршруте, который пролегал от дома до винного магазина, машина не могла совершать такие движения. «Куда ты меня везешь?» — спросил Дей, насторожившись. «В мое особое место», — ответил Мок, как будто в этом не было ничего особенного. «А почему ты везешь меня сюда? Я хочу домой», — сердито пожаловался он. «У меня есть для тебя подарок на день рождения». «А что… и тебе меня жалко?» Юноша старался не показаться глупым, но так оно обычно и было. Где подарки на день рождения от тех, кто окружал его некоторое время назад? Люди, которых он не видел со школы, неужели все это из-за его грядущей слепоты? Пытались устроить ему день рождения из жалости, а теперь появилось что-то еще? «Я никогда не жалел тебя и вряд ли буду жалеть», — серьезно сказал Мок. «Не обманывай себя, ты будешь жалеть меня, как и все остальные». «Я так не думаю, Дей. Твоя жизнь в любом случае намного лучше моей». «Ну что, давай обменяемся? Я заберу твою жизнь, а ты заберешь мою. Я просто хочу видеть, больше мне ничего не нужно». Дей говорил, как ворчливый ребенок, понимая, что страшно раздражен. Он чувствовал себя птицей со сломанными крыльями, которая клюет всех, кто к ней приближается. Но он все равно старался расправить крылья, чтобы улететь от тех, кто хотел причинить ему боль, оставив все свои сломанные части позади. Возможно, это была птица, которая даже не заслуживает того, чтобы называться птицей. «Что ж, если ты хочешь быть сиротой, чья сестра тоже умерла, с историей пребывания в тюрьме, которая не позволяет тебе найти работу… тогда… Это прекрасно, Дей». Этот простой ответ всколыхнул хаотичные чувства юноши, вмиг успокоив его. Он был прав, он никогда не думал обо всем, что пережил Мок, он сосредоточился только на своих проблемах и потерях, не обращая внимания на других, правда заключалась в том, что у него все еще были друзья, семья, а самое главное… он был жив. Дей позволил тишине снова заполнить атмосферу внутри машины. Затем он почувствовал, что тот остановился, но не двигался, пока не ощутил, что Мок взял его за руку и положил ее на свою руку — символ того, что он его куда-то отвезет. Но на этот раз все было иначе, потому что Мок не торопился, не применял силу, но выглядел решительным. Затем он встал, вышел из машины и медленно последовал за другом, не в силах понять, где они находятся, потому что вокруг было темно, а видимость и так была плохая. «Я всегда прихожу сюда, когда у меня разбито сердце», — тихо сказал Мок. «Обычно ты говоришь так, будто безутешен», — небрежно заметил Дей. «Не так уж часто, но иногда, когда я чувствую себя так, и зная, что это не исцеляется за один день, я обычно прихожу сюда на некоторое время». Мок разговаривал с ним до тех пор, пока они не остановились, а затем убрал руку Дэя со своей руки и положил ее на какой-то предмет, оказавшийся пропуском или чем-то в этом роде. Если он правильно догадался, они находились на крыше какого-то здания. Ему показалось, что он видит вдалеке маленькие огоньки — это были далекие здания, они казались звездами, сияющими в небе, возможно, это был первый раз, когда, хотя он и не мог четко видеть изображение, он мог воспринимать все через зрительный нерв, и это оказалось красивее, чем обычно. «Мне должно быть грустно, верно? Но я не знаю почему, я чувствую облегчение, по крайней мере, я смог сказать то, что думал, даже если все это было непреднамеренно». Он поднял руки, словно ощущая воздух вокруг себя, и это утешило его, как будто страдания смешались с воздухом и стали больше. Но он знал, что все пройдет, и, возможно, больше не будет испытывать обиды. От такого ответа они оба начали смеяться. Небо постепенно светлело, оставляя позади тот печальный день. Дей глубоко вздохнул, наполняя легкие воздухом. В этот момент Дей подумал, что Мок заберет его обратно, как вдруг почувствовал, что тот молча взял его за руку… Мок и Дей замолчали, пропуская время, и наконец далеко на горизонте забрезжил первый свет дня. Это была красная линия, светящаяся и переходящая в оранжевый цвет, как будто опускалась водяная завеса… такого я еще не видел. Юноша не мог ясно видеть город, нарисованный перед ним, но он знал, что он купается в этом прекрасном свете, и этого было достаточно. «Это мой подарок на день рождения», — сказал ему Мок. «А солнце принадлежит тебе?» — спросил Дей. «Да, ты только что понял? Оно мое». «Дей… Я хочу спросить тебя кое о чем». «Что?» — растерянно спросил юноша, но тот, кто говорил с ним, начал медленно приближать свое лицо, сначала Дей подумал, что тот собирается задать ему вопрос, но на таком расстоянии, так близко к нему… казалось, он не собирался ничего говорить, потому что в этот момент он почувствовал, как его губ нежно коснулись губы другого. Прикосновение было мягким, теплым и очень приятным. Затем дневной свет осветил весь Бангкок. Мок медленно отвел лицо. «Почему ты меня жалеешь?» Но он не успел договорить, потому что стоящий перед ним молодой человек снова прижался к его губам, но на этот раз с большей силой, чем раньше, и когда он случайно открыл рот, то, не теряя времени, почувствовал аромат сигарет, окружавший его. Он поприветствовал его и присоединился к нему. Дей и Мок узнали друг друга на таком уровне, на каком никто не знал раньше. Поцелуй со вкусом сигарет был беззаботным, мягким, а главное — его невозможно было забыть. «Теперь… Ты все еще думаешь, что я тебя жалею?»