В застывшем мгновении

Зловонная равнина, устеленная различными вещами и побежденными противниками, похожими на чудищ, порожденных рукой особо опасного создателя, подталкивала испачканного в черной крови и пепле юношу опереться всем телом на воткнутое в рыхлую землю копье. Орудие излучало едва уловимое нефритовое свечение, и, сосредоточившись на нем, Адепт пытался отдышаться, успокоиться, устранить клокочущие эмоции. Сколько времени он уже охотится на демонов, не жалея себя? Как долго он расплачивается за незрелые деяния Архонтов, пешкой в которых когда-то стал сам? Осев наземь на предательски подкосившихся ногах, Сяо подполз к одной из уцелевших стен хижины, запрокинув голову в изрешечённый, накренившийся потолок. Россыпь звезд красиво светилась на небе, но тяжелые веки ползли вниз, унося в, казалось бы, чуждое Адепту царство снов.

В застывшем мгновении я вижу тебя: Легкая поступь, два мощных крыла.

Снова юношу преследовал сон, однажды испробованный, увиденный после такой же шумной битвы. Как и в первый раз, в нем была красивая девушка с длинными белыми волосами, облаченная в легкие невесомые одежды с множеством прозрачных вставок на руках и ногах.

Красиво играешь на лютне из снов… Невероятно красива богиня лесов…

В ее руках был серебристо-прозрачный музыкальный инструмент, с которым она танцевала, окруженная лесом. Ее светлые ресницы будто бы светились от подлетающих светлячков, а легкая улыбка искрилась успокоением, стоило ей прочувствовать льющиеся из сердца эмоции.

В глубинах души пою лишь с тобой, В стуке сердец нахожу наш покой.

И вновь Сяо находит в ее волшебном голосе свое успокоение, оставляя течению времени всякий мрак. Большие белоснежные крылья за спиной девушки делают из нее ангела, нет, богиню в глазах юноши, ведь только она, - незнакомка из сна, - не выходит из головы уже целый год. Лишь чье-то воспоминание о ней уже наполняет его опустевший сосуд в сердце наполовину полным, дарит надежду, легкость, вытесняет тревогу и вселяет умиротворение.

Не страшен мне больше отчаянный гнев, Ведь стал я другим, с тобой отомлев…

Адепт видит во сне, как он решается подойти к богине, вкладывая в свои шаги максимум осторожности. Он тянется к ней, как безрассудный мотылек, летящий на пламя костра. Завороженный, изнеможенный, с израненной душой, он хочет быть ближе к волшебному девичьему голосу, что так нереален, но чувственен одновременно. Он хочет в очередной раз поднять ускользающую ленточку, вышитую серебром, что упала с волос девушки и может поранить ее босые ноги драгоценными камнями, сточенными в шипы. Он наклоняется, но стоит ему поднять глаза, как целый рой раскрывших крылья сов закрывают собой лунный диск. Слова не срываются боле с алых губ девы, мелодия сходит на нет… Она открывает свои красивые, светящиеся рубиновым цветом, глаза и смотрит на него с нескрываемым разочарованием. Махнув тонкими пальчиками, богиня отсылает прочь сов, создает под ногами портал и с одиноко скользящей по щеке слезой, ныряет вниз. Ее пернатые друзья с угуканьем следуют за хозяйкой, и лес пустеет, утопая в тишине. Сяо, как и всегда, потрясенно открывает глаза, бредя на затекших ногах к ближайшей воде. Он подходит к краю горы, пикирует вниз, выставив в направлении земли копье, кружится с ним, как камень, отколовшийся от горы. Адепт приземляется прямо в обмельчавшее озеро, поднимая своим эффектным падением капли воды, и те искрятся в первых лучах рассветного солнца. Едва устояв на ногах, он рассеивает Коршун, зачерпывает в ладони остывшую за ночь воду и умывает ею лицо, пытаясь избавиться от смешанных эмоций после сна. Была ли девушка из чьего-то сна вымыслом или она действительно существует? Как получилось, что ее лик одновременно избавляет от всякого мрака в сердце и оставляет на нем след тоски, стреляя в разум вопросами?.. Садясь в воду, дабы смыть с одеяний следы вчерашней битвы, Сяо решается просто забыть о мгновении, которым, кажется, становится зависим, и оно, словно мираж, не дает о себе знать несколько лет… До самой встречи с ней… Когда ее пение, как и тот сон, вновь спасает его из глубин Разлома…