Дом - место где тебя любят и ждут

Мокрые листья, сорвавшиеся с ветвей, бесшумно падают вниз, чтобы тут же, под тяжестью стремительного силуэта разлететься в труху. Влажный морской ветер хлещет в лицо, смешиваясь с ледяными каплями, они обжигает щёки, выбивают непослушные прядки из туго заплетённых кос, что спрятаны под полупрозрачным платком. Ткань платка набухает от влаги и липнет к вискам. Девушка замирает у подножия высокого, почти развалившегося кирпичного строения. Красный кирпич, застеленый зеленоватым мхом и чёрной плесенью, осыпается мелкими крошками. Секунда и она уже внутри. Медленно крадется, проходит вдоль длинного коридора, касаясь холодной стены кончиками пальцев. Штукатурка шершавая и влажная, под пальцами остаются тёмные разводы. Время от времени она оглядывается назад, туда, где ещё минуту назад мелькали тяжёлые мужские силуэты. Убедившись, что преследователи ушли, выскальзывает наружу через оконный проём, в очередной раз запутав следы. Девушка несётся через луга, на бегу срывая цветы и плоды. Высокая трава, прибитая дождём, хлещет по голеням, оставляя на коже мелкие царапины. На этом забытом богами острове можно отыскать поистине уникальные ингредиенты. Ноги ноют от усталости, руки от тяжести мешка, но впереди наконец проступает долгожданный силуэт корабля. Мачта раскачивается на волнах, парус хлопает мокрой тканью. Может, стоило пробежать вдоль берега и прихватить ещё чего-нибудь? — Асия! — резкий голос, за которым тут же следует мелькнувшая белая макушка, развеивает последние сомнения. Девушка бросается к судну. Подошвы скользят по мокрому песку, и ей приходится широко расставлять руки, чтобы удержать равновесие. — Давай скорее! Мы видели их! На бегу Асия наклоняется, зачерпывает горсть мокрого песка — мелкого, холодного, смешанного с крошечными ракушками — и ссыпает его в мешочек у пояса. Кожаный мешочек тут же оттягивается тяжестью. Она карабкается по трапу, цепляясь мокрыми пальцами за скользкие перекладины, и, оказавшись на палубе, обессиленно падает на колени. — Пэрри, поделишься успехами? — спрашивает она, перекладывая лестницу на борт. Деревянные ступени, пропитанные солёной водой, глухо стукаются о палубу. — Вот всё, что я успела взять. — Девушка распахивает сумку. Кожаные завязки разжимаются. На дне, среди сбившихся лепестков и налипшей грязи, виднеется несколько цветков трессии, листья толласа и тонкие стебли ирисника. Улов невелик, но каждый корешок на вес золота. Местные старушки за такие травы готовы продать душу. Но торговля в этих гиблых краях — непозволительная роскошь. Зато Юна будет прыгать от счастья, мы подкинем ей работёнку. Ведьмочки Топес давно не баловали себя такими экземплярами. Нужно будет оповестить короля о находке и оставить запрос на выезд. — Ну хоть что-то... — наконец подаёт голос темноволосый парень из тени. Он сидит, прислонившись к борту, и лениво наматывает на палец верёвку. Тень от навеса падает на его лицо, оставляя в полумраке только острый подбородок и блеск глаз. Он тут же ловит на себе злой, колючий взгляд Асии. Да, он отлично знает цену подобного труда — не в первый раз в вылазках, — но сегодня его настроение чернее тучи. — Сам бы попробовал чего-нибудь набрать в тёмном лесу, когда за тобой гоняются вооружённые людишки, — парирует Пэрри. Без злобы, даже с лёгкой усмешкой. Она поправляет сползающую с плеча накидку и откидывает со лба влажную прядь. — Да брось, это же Широ, он всегда такой, — мягко осаживает их блондин. Он стоит у штурвала, одной рукой лениво вращая деревянное колесо. Он выглядит самым умиротворённым и рассудительным из всей четвёрки. — А у тебя что? Брюнет лишь недовольно шипит в ответ и переводит тяжёлый взгляд на Асию. Та даже не удостаивает Широсаки взглядом — она развязывает свой мешок. Грубая ткань, пропитанная дождевой водой, расползается под дрожащими пальцами. Внутри: трессии, ирисник, ягоды морозника и один крупный, ослепительно сияющий камень. Он переливается голубыми огнями, притягивая взгляды, словно капля застывшего неба. Лучи утреннего солнца падают на него и разбиваются на тысячи искр, пляшущих по палубе. — Северка? Серьёзно? — блондин широко раскрывает глаза от удивления. Трубка выпадает из его пальцев и с глухим стуком катится к ногам. — Дар скрытности, Асия. Пробраться туда незамеченной — это талант. — Кален… — Асия морщится, отгоняя ненужные мысли. — Ей ещё нет шестнадцати, — Широсаки склоняет голову набок, впиваясь в неё взглядом. — Может, она и не атер вовсе. — Широ, ты снова начинаешь? — Пэрри недовольно смотрит на парня. — Не слушай его. — Вообще-то он вполне может быть прав, — задумчиво отзывается Кален, провожая глазами горизонт. — Но если Люк говорит, что она с острова... не думаю, что она человек. — Ты забыл? Там у каждого второго мать — человек, а отец — атер, или наоборот. Она может оказаться кем угодно. — И то верно. Кален решает сменить тему, пока разговор не зашёл слишком далеко. Как-никак, рычаг давления у него есть. А бросать подругу в таком положении — последнее дело. — Как думаете, с кем вас поставят в пару? — Мы вроде уже в парах работаем, нет? — Пэрри удивлена. — Говорят, прибыли новенькие. Возможно, нас будут перераспределять. — Твою пару точно трогать не будут, — широко улыбается Перри. — Это ещё почему? — Широ хмурится. — Да потому что только она может сутки напролёт терпеть твои выходки и прикрывать твою задницу, — усмехается Кален. — Вот честно, будь я твоим напарником, я бы либо выкинул тебя за борт, либо давно сошёл с ума. Да, Асия? Никто не отвечает. Команда оборачивается. Асия свернулась калачиком в самой неудобной позе и крепко спит. Её грудь мерно вздымается, ресницы дрожат, словно во сне она всё ещё убегает от погони. — Устал, бедный ребёнок, — Пэрри снимает с себя тёплую накидку и укрывает подругу. — Пусть поспит до прибытия, — тихо говорит Кален, а затем переводит взгляд на Широ. — В следующую вылазку идёте вы втроём. — Это почему? — Потому что я управляю кораблем. Если меня убьют, вам несдобровать. Ты знаешь, как выглядят основные ингредиенты для эликсиров, так что справишься. — Блондин хлопает друга по плечу и снова смотрит вдаль, где на горизонте уже проступает остров. Солнце медленно выползает из-за края земли, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона. Вода у борта переливается, словно расплавленный металл. Время течёт незаметно, растворившись в обсуждении новичков, предстоящих тренировок и прочих мелочей. Асия просыпается от липкого, неприятного чувства. Лодку всё ещё мерно покачивает, за бортом шумит вода, а где-то рядом звучат приглушённые голоса. Она переворачивается на спину, морщится от резкого света и ноющей боли в шее — видно, спала в неудобной позе дольше, чем следовало. Рядом, прикрывая её плечи, лежит накидка подруги. Асия бережно перекладывает её на хозяйку, медленно поднимается и бредёт к парням. — Привет, Асия, уже проснулась? — встречает её бодрый голос Калена. Он, кажется, ещё не ложился. Для своих восемнадцати он выглядит измученно, тени под глазами залегли так глубоко, словно он не спал несколько суток, черты лица заострились, а глаза — голубые, смотреть в которые невозможно. Он знает всё, догадывается обо всём, никогда не осудит. И готов помогать даже себе в ущерб. — Как видишь, — она мягко улыбается. — Сейчас пять утра. Прибудем около восьми, — говорит Широ, скользнув взглядом по сонной девушке. — Думаю, в следующий раз стоит узнать погоду и одеться потеплее. Чтобы не мёрзнуть, бегая по лесу. — Он добавляет это почти шёпотом, но так, чтобы друг услышал. — Абсолютно с тобой согласен, — кивает голубоглазый, провожая взглядом отходящую девушку. Асия присаживается за бочки на палубе. Древесина холодная и шершавая, покрытая слоем соли. Она расплетает косы, проводит пальцами по спутанным прядям — гребень остался в домике. Тёмные локоны скользят между коротких пальцев, падая на плечи тяжёлыми волнами. И она снова заплетает их, погружаясь в воспоминания. «Никогда не показывай никому свою красоту и силу, — звучит в ушах мягкий голос матери. Щётка нежно скользит по волосам, прочёсывая каждую прядь. — Если ты дорога человеку, он не будет обращать на это внимания. Именно в волосах кроется твоя сила. Запомни, моя дорогая. Никто не должен видеть тебя с распущенными волосами... хотя бы до шестнадцати лет». Тугая коса ложится на плечо, перевязанная белой лентой. «Мама, а можно на свой шестнадцатый день рождения я увижусь с братиком?» «Время покажет, родная. Время покажет». Женщина накинула платок на голову дочери. На глазах блеснули слёзы. Крепкое объятие, лёгкий поцелуй в висок: «Можешь идти. Я буду ждать тебя, Ася». Асия верит. Где-то далеко мама действительно ждёт. — Да, но я бы хотел получить дар ветра или огня, — голоса друзей вырывают её из забытья. Асия делает последние движения, закрепляет косу и, накинув платок на плечи, возвращается к компании. — Чувак, серьёзно? — Широ удивлённо взирает на друга. — У тебя и так два дара, один из них редкий. — Нет, льдом я могу пользоваться, а вода — это проблема, — Кален вздыхает. Он проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Ну да, лучше быть одарённым огнём и не уметь им пользоваться. — Не знаю... — Блондин вдруг ловит на себе пристальный взгляд девушки. — Эй, Асия, а какую силу ты бы хотела получить? — Что достанется — с тем и буду жить. — Она отворачивается к воде, следит за убегающей вдаль береговой линией. — Если достанется, конечно. Не хочу быть сожжённой в этом жалком карьере. Широсаки вздыхает. Девушка поворачивается к нему, тепло улыбается и, не отрывая взгляда от янтарных глаз, спрашивает: — Когда следующая вылазка, Кален? — Через неделю. Отправимся в другое место. — Куда? — Не помню. Знаю, что там были Кристи и Марса. — Сиция? — подсказывает Широ. — Точно! — Кален одобрительно кивает. — Меня смущает, что он в двух часах от Кейдрома, — Широ хмурится. — Не думаешь, что... — Да, возможно, он под охраной, — сонный женский голос перебивает его. Из-за спины выходит Пэрри и треплет Широсаки по голове. — Перед вылазкой мы с Асией попробуем что-нибудь узнать. Старушка Мэл обещала мне пару книг. Так что не переживай, мелкий. Широсаки злобно сбрасывает её руку. Разница у них с Пэрри всего год, но с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, она обожает подшучивать над брюнетом. А тот, из-за своего взрывного нрава, заводится с пол-оборота. — Скажите, дорогой мистер Кален Мартинсон, когда мы прибудем? — Пэрри точно знает, как довести команду. В её голосе звучат сладкие, приторные нотки. — Около получаса, — отвечает он, морщась. — Сначала к господину Мартинсону, затем к нашим крыскам? — уточняет Широсаки, на что получает от Калена положительный кивок. — Кто пойдёт к господину Мартинсону? — Странный вопрос, — Кален криво усмехается. — Слишком часто я туда заявляюсь. Мне кажется, если он увидит меня с улыбкой в очередной раз, меня чем-нибудь приложат. — Он переводит взгляд на Асию. — Так что идёте вы. — Хорошо, — девушка кивает. — Тогда вам нужно заглянуть в домик старушки Мэл. — Договорились. Пэрри и Широ трижды стучат по палубе — старый морской обычай, приносящий удачу. — Перри, готовь лестницу. Широ, собери мешки, — командует Кален. Он протягивает руку Асие. — Ты очень ценный сотрудник. Главное, не упади при спуске. — Он хихикает и идёт к парусам. Стук подошв по деревянным мосткам, шорох широких листьев, волны, бьющиеся о борт судна — всё это отвлекает учеников и артов от завтрака. На берегу уже собралась небольшая толпа: кто-то жуёт на ходу, кто-то протирает заспанные глаза. — Здарова, народ! — Кален спрыгивает на песок и широко раскидывает руки. Подошвы его сапог утопают во влажном песке с глухим хлюпаньем. — Приплыли! — звенит чей-то радостный возглас, и толпа ребят бежит навстречу. — Как всё прошло, Кален? — среднего роста мужчина медленно подходит к блондину, затем к девушкам, пожимая им руки. Его ладони сухие и тёплые — такой контраст с ледяными пальцами беглецов. — Неплохо, если не считать погоду и погоню в виде двух человечков за нами. Широсаки передаёт два тканевых мешка мистеру Карлосу и молча направляется в лагерь. Мешки тяжёлые, и парень заметно напрягает плечи, пока несёт их. — Асия, как тебе вылазка? — Карлос отпускает остальных и остаётся с ней наедине. — Довольно неплохо. Мне удалось пройти к северной части Нетра, — она оглядывается на куттер и под хмурым взглядом профессора замедляет шаг. Песок скрипит под её босоножками. — Могу похвалить. Это удавалось немногим. — Он похлопывает её по плечу, и девушка легко улыбается. — Ждём вас к столу в десять тридцать. Асия медленно идёт к своему домику. Их здесь десятки — все из дерева, в два с половиной метра высотой, тесные, но уютные. Стены из грубых брёвен, пахнущих смолой и морем. Внутри две двухэтажные кровати, узкий шкаф, стол у окна и деревянные ящики под ним. В прихожей — зеркало и тумба для обуви. Она подходит к последнему домику, что ближе всех к лесу, и слышит голоса. Поднимается по скрипучим ступеням, открывает дверь и сталкивается со стоящим у зеркала Широсаки. Парень рассматривает своё отражение — на мочках поблёскивают серьги-кольца, свежие проколы в хряще ещё покрасневшие. — Асия, это ты? — из верхнего проёма свешивается голова Пэрри. — Нас ждут к десяти тридцати, — тихо говорит темноволосая. Широ стоит рядом, набирая в ладонь воду из глубокой глиняной чаши. Он подносит руки к лицу, и вода смывает напряжение. Струйки стекают по шее к голым ключицам и плечам, срываются каплями с торса. Он запускает влажную ладонь в волосы, отбрасывая их назад. С мокрых прядей вода падает на уши. — Чего уставилась? — шепчет Широсаки, не открывая глаз. Девушка протискивается между ним и стеной — в узком проходе это почти невозможно, приходится дышать животом — и направляется к кровати. — О чём с мистером Карлосом говорили? — интересуется Перри. — О вылазке. Асия снимает кофту, оставшись в одном бюстгальтере. Шерсть трещит от статического электричества, волосы встают дыбом. Она кладёт вещь на верхнюю полку, достаёт вязаный белый топ. — Вы как хотите, а я спать, — устало бросает Широсаки. — Окей, мы будем максимально тихими, — говорит Кален. Асия видит его наверху: он играет с Пэрри в шахматы, согнувшись в три погибели на узкой кровати. Фигурки то и дело норовят соскользнуть на пол. Девушка переодевается в шорты и топ, ложится на спину и тонет в мыслях. Деревянный потолок над ней покрыт трещинами, похожими на карту неведомых земель. — Асия, пойдём прогуляемся? — Нет, ну а что? Перри не хочет, а мне скучно. — Сколько времени? — Три часа. Она слишком долго пролежала в оцепенении. — Пойдём, — шепчет Асия, чтобы не разбудить темноволосого, и вскакивает с кровати. Надев босоножки, она выбегает на песок и оглядывается на медленно спускающегося Калена. Солнце уже не такое яркое, начинает клониться к закату, удлиняя тени. — Ты же знаешь, Ася, я уже старенький. Мне нельзя так быстро ходить — поломаюсь ещё, — улыбается он. — Тебе всего восемнадцать. — И я вроде просил не называть меня так, — девушка сцепляет их руки, и они направляются к лесу. — Не хочешь поговорить об этом? — Кален смотрит на неё, затем переводит взгляд в небо. Над головой кружат чайки, их крики смешиваются с шумом прибоя. — У тебя очень красивые глаза, Кален. Он улыбается и кивает. Асия всматривается в аквамарин с белыми крапинками — такие глаза бывают у тех, кто родился в шторм, говорят старожилы — и отворачивается. Кален молчит. Ждёт слов, которые ему важно услышать. — Не хочу, — говорит она, когда они уже в глубине леса. Деревья смыкаются над ними, образуя зелёный шатёр. Он лишь кивает. — Широсаки на этой вылазке был довольно нервным, — Кален ускоряет шаг, переступая через корни, выступающие из земли. — А Перри слишком спокойная. Они выходят на большую поляну, украшенную нежно-голубыми и чёрными цветами. Те качаются на ветру, словно кивают им. Между цветами вьётся узкая тропинка, едва заметная в высокой траве. — Да, они странно себя вели. Но я не об этом. — Асия останавливается. — Мне кажется, он волновался из-за тебя. Асия смеётся — звонко, но как-то натянуто — и бежит через поляну, раздвигая цветы руками. Лепестки осыпаются ей на плечи, как снег. — Не думаю, Кален. С чего ты взял? Парень пожимает плечами и идёт за ней. Асия кружится и падает в низкую траву, усыпанную мелкими цветами. Земля мягкая и влажная, пахнет прелыми листьями и чем-то сладким. Блондин садится рядом, поджав под себя ноги. — Как тут красиво, — она срывает один цветок и бросает ему в волосы. Тот застревает в светлых прядях у виска. Он смотрит на неё, нежно улыбается и берёт её руку в свою. Медленно, почти благоговейно перебирает её пальцы, словно это драгоценнейшая трава. Проводит большим пальцем по костяшкам, потом по ладони, изучая каждую линию. — Нам пора возвращаться. Мы далеко ушли. Он поднимается, не разжимая руки, тянет её за собой. Асия встаёт, отряхивая юбку от налипших травинок и лепестков. — Да, нужно к десяти на столы. — Тогда пойдём? Кален поправляет причёску, крепче закрепляя цветок в волосах — тот так и остался лежать на виске — и они медленным шагом выходят из леса. Широсаки открывает глаза. Он только проснулся, и сейчас его раздражает всё. Одеяло сбилось комом, подушка упала на пол. Он сбрасывает остатки постели, садится и тут же встречается взглядом с напарницей. — Хорошего, — говорит Пэрри. Она сидит за столом, подперев голову рукой, и листает книгу с потрёпанным переплётом. Он кидает короткий кивок, поднимается, садится на край стола и складывает руки в замок. — Где Кален? — бросает взгляд на Перри. — Не знаю. Они с Асией ушли куда-то ещё днём. — Пэрри пожимает плечами и возвращается к чтению. Широсаки смотрит на часы. Восемь пятьдесят четыре. — А что? — Пэрри откладывает книгу, достаёт из-под стола стаканы и бутылку с мутной жидкостью. — Спаиваешь малолетних, сестричка? — язвительно улыбается Широ. — С каких это пор ты сам стал называть себя мелким? Это позволено только мне. — Она разливает жидкость по стаканам. — Успокойся, это от Нанами. Широ недоверчиво подносит эликсир к носу. Пахнет травами и чем-то сладковатым, приторным. — Вот. — Пэрри достаёт бирку с печатью. — Ты серьёзно думал, я собираюсь тебя спаивать? — По твоему лицу хрен поймёшь, — он делает глоток. Жидкость обжигает горло, но следом разливается приятное тепло. — Ты можешь дать яд вместо воды и бровью не повести. Пэрри смеётся, залпом осушает стакан. Широ тоже допивает, ставит посуду на стол и вытирает губы тыльной стороной ладони. — Силы восстановит после вылазки, — она улыбается. — Тебе полезно. Дверь распахивается. На пороге стоят двое — весёлые, разрумянившиеся, с цветком, застрявшим в волосах Калена. — Проходите, мисс Байти, — Кален протягивает девушке руку, согнутую в локте. Асия делает шутливый поклон, придерживая край невидимого платья, и заходит в домик. — Хорошего, Широсаки. — Она падает на кровать, всё ещё улыбаясь, и закрывает глаза, чувствуя, как деревянный потолок медленно плывёт перед взглядом.