Я не человек. Я робот.

Оставив машину в густом лесу, мы вышли на тропу, пытаясь осознать, где мы оказались после этой полоумной погони. Давление, которое со всех сторон сжимало наше сознание, постепенно ослабевало. Намджун, казалось, был более-менее спокоен, но нельзя было не заметить, что на душе у него тяжело. Его судьба – бороться за свободу – обернулось тяжелым бременем. В этой нелегкой борьбе, где за каждый миг счастья приходилось платить свободы и покоя, он словно терял частички себя. — Всё хорошо, Джун? Если что... — попытался успокоить его Юнги, хотя и сам не был уверен в своих словах. — Да, всё почти окей, — ответил Намджун, однако в его голосе слышалась неуверенность. — Если ты хочешь сказать, что я могу вернуться назад и вас бросить, то я на такое не соглашусь. И не соглашусь, потому что ты за короткий срок сделал для меня многое. Я не могу просто взять и забыть такое. Это, знаешь, как-то не по-братски что ли. Мы стали братьями за это время. Нас побратила судьба и одни испытания. Я тебе благодарен, что свалился мне как снег на голову... Слова Намджуна звучали как откровение. Он высказал то, что Юн сам не мог сформулировать. Он уже смирился со своей судьбой, как вдруг появился Юнги. Его бесстрашие и решительность в самые сложные моменты жизни вдохновили меня, помогли вновь поверить в себя. И теперь, благодаря ему, я встретил своего отца, которого никогда не знал. — Так что не вини в сегодняшнем себя, — продолжал он, опустив взгляд. — Я лично тебе не виню, а наоборот, благодарен тебе за всё... Он замолчал, и в тишине, которая повисла между нами, Мин крепко обнял его. В такие моменты слова были излишни. Мы просто нуждались в поддержке друг друга. — А ведь получается, если бы Чонгук не сбежал, что было бы с нами? — внезапно спросил Намджун, уже сидя в машине. — Ну, я бы, наверное, продолжил работать в своём гараже, — ответил Юнги, хоть и знал, что это лишь тень того, что могло бы быть. — Ты не сбежал из зоны, Чонгук в лаборатории, а твой отец в другой стране, и ты о нём ничего не знал. Так что была бы скучная жизнь, в итоге. Но мысленно сравнивая пролшулю жизнь и сейчас, Юнги понимал только одно. Они всё дальше уходили от общества. Его действия в этой сложной ситуации не давали ему покоя. Он чувствовал груз совести, но с каждым новым шагом, который мы делали вместе, становилось всё очевиднее, насколько сильно мы удаляемся от привычного мира. Мы стали тремя потерянными душами, нарушившими все правила, выпавшими из привычных колеек общества. Сейчас это было не так важно, но в будущем, когда нам вдруг понадобится помощь, будет тяжело объяснить, чем мы занимались, почему мы сделали то, что сделали. Те, кто не пережил бурю вместе с нами, никогда этого не поймут. Мы сидели в тишине, осознавая, что эта борьба за свободу, несмотря на свои жестокие последствия, изменяет нас. Мы уже не вернёмся к прежней жизни. Мы несем внутри себя опыт, который навсегда останется с нами. С каждым новым испытанием мы защищаем себя и друг друга, становясь все ближе к истинному пониманию свободы. — Намджун, нужна будет твоя помощь. Нам нужно найти пустой дом, где сможем отдохнуть. Потому что после последней ночёвки в машине, у меня задница ещё не прошла. Так что прошу, я буду медленно ехать, а ты высматривай полностью без света дома. И главное что бы не горели красные точки. — А это что, красные точки? — Сигнализация. — Понятно. Ну поехали. На первых же минутах, нам встретился нужный дом, который хоть и пришлось вскрывать, но замок был несложным. — Главное, тихо. Хоть мы одни в этом доме, округа не должна об этом знать. Открыв калитку, после последних событий, на автомате достал пистолет из кармана. Хотя вроде не от кого защищаться. — Юнги!! Собака!!! Намджун увидел собаку, ещё раньше меня, и успел предупредить. Я прекрасно видя где собака, выстрелил, потомучто драться со злым животным, это точно во вред себе. — Фух.... Спасибо что предупредил, я её не сразу заметил. — Да я сам испугался её, не знаю как еще смог предупредить тебя. — Ну все равно спасибо большое Джуни. В тихом звучании зари раздавались последние отголоски ночи. Юнги, вместе с Намджуном и Чонгуком, скрылся в двухэтажном доме, Обследуя дом, Юнги сразу же почувствовал усталость, с каждым шагом его ноги становились тяжелее. Энергия покинула его тело, как только он поднялся на первый этаж, и мысль о том, чтобы взобраться на второй, казалась неосуществимой. «Всё равно никого нет», — тихо размышлял он, позволяя себе краткий отдых. Скоро, уставшие от бесконечных переживаний, они устроились на холодном полу, стараясь укрыться от солнечных лучей, пробивающихся сквозь окна. Однако спокойствие оказалось обманчивым, когда вдруг резкий женский крик пронзил тишину легкого утра. Сердце Юнги забилось быстрее, он мгновенно схватил пистолет, стараясь подготовиться к потенциальной угрозе. Намджун и Чонгук опомнились, их лица искажают тревога и вопросы, когда в комнату, нарушая их кратковременное спокойствие, влетела девушка. Первый взгляд на нее вызвал панику — она была явно напугана, и, увидев незнакомцев, потеряла сознание. — Пиздец, — прошипел Юнги, не веря своим глазам и обвиняя себя в том, что все это происходит, как в дурном сне. Собравшись с мыслями и преодолевая охватившее его волнение, Юнги медленно и осторожно подошел девушке. Он внимательно осмотрел её лицо, чтобы убедиться, что она не получила серьезных травм, и стал пытаться привести её в чувство. Юнги начал легонько трясти её за плечи. — Эй, очнись. В этот момент он испытывал смешанные чувства — тревогу за её состояние и надежду что может все обойдется. Через некоторое время девушка очнулась. — Вы..Вы кто такие? — дрожащим голосом спросила она. — Ну как сказать. В двух словах не опишешь, — начал Юнги, его голос звучал устало, но в нем таился скрытый заряд энергии. — Но давай так договоримся. Нам нужно остаться здесь на ночь, и дальше мы уедем. После того как уедем, мы друг друга не вспоминаем. Окей? Девушка, казалось, долго обдумывала его предложение, но в итоге кивнула. Это было простое соглашение, но в воздухе витала напряженность, как если бы оба знали, что это временное соглашение скрывает под собой более глубокие проблемы. — Можешь тогда идти, — сообщил Юнги, закрывая глаза. Он надеялся снова заснуть, уставший от бесконечных дум, тревожащих его бродящее сознание. — Но может, всё же объясните в двух словах, кто вы? — не унималась она. — Зачем тебе это? Сдать хочешь полиции? — прорычал Юнги, чувствя, как внутри закипает злость на то, как неудачно сконструировался их вечер. — Нет, просто интересно, — уклончиво ответила она. — Просто интересно ей, — пробормотал Юнги в ответ, сжав кулаки, чтобы сдержать раздражение. — Да, давай расскажем. Всё равно не поверить, — вмешался Намджун, который наблюдал за сценой с умеренным интересом. — Вот ты и рассказывай. А я спать, — ответил Юнги, не в силах противостоять своим усталости. — Я нормально не спал этой ночью. — Может, тогда пройдёте в свободные спальни? — предложила девушка, наполняя слова лёгким оттенком надежды. Его взгляд был полон недоверия, когда он смотрел на девушку, предложившую им "удобства". Внутри его головы роились вопросы — как она могла остаться такой спокойной, когда к ней в дом пробрались трое людей, угрожая её жизни? — А че‌ это ты нам помогаешь? Мы ж вроде преступники. — произнес Юнги, недоумевая, как она могла смотреть на них без страха. Она, казалось, не обратила на это внимание. — Ну во-первых, может и не преступники, — тихо ответила она, — просто каждый второй человек в Мексике носит пистолет, а обращаться с ним умеет тоже каждый. Я помогаю от чистого сердца, потому что, скажу честно, на вас жалко смотреть. Измученные, грязные, точно голодные и уставшие. Разговор складывался иначе, чем они ожидали. Джун не смог сдержаться: — Понятно. Может тогда перекусим? — Я не против, — последовал ответ Юнги. Они встали с пола и последовали за девушкой, которая проводила их на кухню. Эта кухня оказалась больше, чем они когда-либо видели. Тут была зона для готовки, столовая на большое количество гостей и симпатичный бар, где стояли бутылки с напитками. — Большой дом. А ты здесь одна что ли живёшь? — поинтересовался Юнги. — Да, одна, — ответила она, не стесняясь своего одиночества. — И без охраны? — уточнил он, аккуратно убирая пистолет в задний карман джинсов. — Нет, охрана есть. Мой любимый пёс, Мони. Юнги не мог сказать ей правду, что, возможно, её любимого пса больше нет. В атмосфере нарастающей тревоги они пытались найти понимание друг друга. — Кстати, меня зовут Лиса. Полное имя — Лалиса. А вас как? — сказала она, улыбаясь. — Юнги. Это Намджун, а робота Чонгуком звать, — представил своих спутников Юнги, явно чувствуя, как ситуация накаляется. — Робота? — Лиса подняла бровь в удивлении. — Да. Из-за него мы здесь и оказались, — объяснил он в полголоса. — Может тогда всё же расскажете, как вас занесло в мой дом? Мин, решился довериться Лисе, стараясь кратко изложить события, которые произошли с ними за последнюю неделю. Каждый его слова удивляло Лису все больше. В её сознании эта реальность, где ужасы жестокого государства и его секреты убивали людей, казалась вымышленной. Но по мере того, как рассказ тянулся о событиях троицы, что оказались у неё в доме, она понимала что эта реальность. — И вот поэтому мы оказались здесь. А теперь давай про себя расскажи. А то тоже интересно, в кому мы в дом забрались. На этот призыв Лиса отозвалась, как будто давала ключ к разгадке своей жизни. — Ну по сравнению с вами, я так, маленький человек. Всего лишь дочка президента. Мин чуть не подавился едой. — Серьёзно? — с недоверием произнес он, не веря своим ушам. — Ага. Дочка президента Мексики, — подтвердила она. Ситуация накалилась. Оказаться в доме дочери президента — большая опасность и риск. — Мда, Джун, мы походу влипли, — произнес Юнги, с тревогой в голосе. — Юнги, чё-то ты включаешь панику. Может, ещё не влипли, — попыталась успокоить его парень. Отвечая на смятение, она призналась: — Если я вам помогаю, то вы тоже можете помочь? Юнги, услышав эту просьбу, едва не поперхнулся вторично. — И чем же мы можем помочь тебе? — Сбежать, — проговорила Лиса с детской непосредственностью, что вызвало улыбку на лицах её собеседников. Какой парадокс: дочка президента, перед которой не писаны законы, нуждается в помощи, чтобы сбежать? — Что здесь смешного? Ты сам поживи как я. Ничего нельзя, без охраны, никуда не выйти. Собственный дом, как тюрьма. За каждым действием и шагом следят. Не могу так жить уже все 20 лет. Вот и хочу сбежать. Хоть свобода появится. Если хотите, могу предложить деньги. Сколько надо? Милилион? Два? Десять? Её слова были пропитаны горечью и отчаянием. В этом мгновении минута молчания показалась вечностью. Смех и шутки ушли в сторону, уступив место пониманию, что за блестящей фасадом богатства скрывается глубокая печаль. — Прости, — сказал Юнги, опустив глаза, стыдясь своего смеха. Намджун, чтобы успокоить Лису, подошёл и обнял её. Крепкие объятия стали настоящей поддержкой, помогая ей собраться с мыслями и эмоциями. — Хорошо. Мы поможем, — произнес Юнги, собравшись с духом. — Но тогда надо всё хорошо обдумать. И деньги понадобятся потом, после побега. Что бы было на что жить. Лиса, слегка приподняв взгляд, ответила: — Да, у меня для этого есть скрытый счёт. Там около 30 миллионов. Слышать такие цифры было совершенно пугающе. На секунду комната замерла, и все обратили внимание на Юнги, который снова чуть не подавился. — Охренеть, у тебя денег. Если жить не на широкую ногу, то точно на всю жизнь хватит, — прокомментировал он, стараясь понять смысл слов Лисы. — А как это жить не на широкую ногу? — поинтересовалась она с искренним недоумением. — Ну, это, не тратиться на ненужные вещи, экономить, вместо дорогих продуктов и вещей покупать подешевле. И лишь на праздники позволять себе что-то дорогостоящее, — объяснил Юнги. Лиса тихо кивнула, понимая, что знание о настоящих ценах жизни слегка устарело для неё. — Понятно. У меня есть план, но давайте обсудим его потом. Вам лучше отдохнуть, — закончила Лиса, наконец почувствовав смирение и надежду. После того как они прибрали за собой на кухне, разбившись по спальням, нарастало осознание, что их совместный путь только начинается. Путь, который позволит Лисе впервые на своей свободе ощутить вкус жизни, полной независимости, настоящих эмоций и подлинного счастья. Золотая клетка, хотя и блестящая, перестала быть идеалом, и это даровало надежду на новую жизнь.