Случайная жертва

      У каждого человека есть такие воспоминания, которые он никогда не хотел бы пережить снова, предпочтя лучше забыть о них. Обычно речь идёт о каких-то тяжёлых событиях или о том, что причиняло боль. Первое из таких произошло очень давно, ещё в младшем школьном возрасте. Обычно Клэйтон не вспоминал об этом, на долгие годы заперев ту страшную сцену в самом дальнем углу сознания. Только недавно пришлось вспомнить, в другой, не менее страшный день мама призналась ему в последний их день вместе. Это касалось его отца.       — Ты предпочёл забыть то, что случилось, — сказала тогда Лили и сын начал вспоминать своего отца.       Он погиб, когда Клэйтону не исполнилось и десяти. Мужчина начинал помнить его. Это был высокий и крепкий мужчина, его взгляд всегда был холоден и почти суров, а вот на губах постоянно мелькала светская улыбка, вежливая и холодная. Он разговаривал мало и редко когда бывал близок с семейством. Сын видел отца ежедневно, разговаривал с ним, но Клэйтон всё равно ощущал своим детским обострённым чутьём, что тот его не любит. Сложно было сказать, откуда это шло, но в том, что это было так, мальчик не сомневался. Ему так остро хотелось внимания отца, его ласки, разговоров о своём, но не было этого. Отец оставался равнодушным, каким-то чужим, не позволяя подойти ближе своего личного пространства. Маленький Клэйтон однажды спросил у мамы, когда отца не было дома:       — Мам, а почему папа меня не любит?       Лили тогда не смогла ответить однозначно. В первый момент женщина будто смутилась, так вздрогнуло её лицо, а глаза стали грустными. Она хотела сказать что-то очень важное, о чём без слов уже говорили эти самые глаза, похожие на его собственные. Но, справившись в итоге с собой, Лили обняла сына и, поцеловав в кудрявую светлую макушку, произнесла тихо и ласково:       — Неправда, сынок, ты ошибаешься, папа очень любит тебя, просто он много работает и сильно устаёт, у него останется мало времени на отдых, поэтому он такой.       Сын поверил маме, как было всегда, и отныне старался не раздражать отца своим присутствием лишний раз, хотя всё так же хотел с ним сблизиться. Но теперь не знал как, просто наблюдал за ним и старался быть похожим.       Однажды, вскоре после этого разговора с мамой, мальчик услышал другую беседу отца и матери, когда они вечером сидели на кухне и Лили что-то долго и подробно ему объясняла. Слов было не слышно, голоса были приглушёнными, потом отец ответил, но более громко, и Клэйтон разобрал несколько фраз, но едва ли понял им смысл верно.       — Лили, но я ничего не могу поделать! Он мне чужой! Вот ничего у меня к нему нет, как ни стараюсь!       Это отец сказал, но про кого непонятно. Мама начала его в ответ горячо убеждать, но, похоже, это не принесло результата, ведь лицо отца оставалось холодным и непроницаемым. Тут родители и заметили невольного слушателя.       — Сынок, ты почему здесь? — спросила мать, поднявшись с дивана и выйдя в коридор. — Иди скорее спать, уже поздно. Ложись в кровать, я зайду и почитаю тебе перед сном.       Мама так часто делала, когда Клэйтон был совсем маленьким, и он это очень любил, но сейчас уже редко, считая, что тот вырос. Поэтому сын с радостью согласился на это предложение и послушно отправился в комнату. Мама и правда пришла и посидела с ним, читая любимую книжку. При этом смотрела на него одновременно ласково и будто виновато, словно просила прощения за поведение отца, с которым ничего уже не могла поделать. Однако Клэйтон всё равно восхищался отцом и гордился, что носит его имя, как было заведено в их семье. Но только вот не суждено оказалось им стать друзьями, всё перечеркнул один роковой день. Клэйтон вспоминал про него сейчас, по-новой ощущая весь ужас своего тогдашнего положения. Того, что случилось много лет назад.       Был канун Рождества. В большом доме Бэресфордов все готовились к празднику, снаружи дом украшали яркие светящиеся гирлянды и фонарики. В гостиной стояла огромная ель с яркими шарами игрушек и искрящаяся мишурой. Родители были дома, мама уже переоделась в парадное красное платье и подобрала волосы изящными заколками, а отец был почему-то в костюме Санта Клауса. Глаза его подозрительно блестели, а сам он казался особенно оживлённым и даже весёлым, чего не случалось редко. Клэйтон этому обрадовался и воспринял как возможность, наконец, пообщаться с ним, раз тот в таком хорошем настроении сейчас, то, быть может, пообщается с сыном. И мальчик решился. Когда отец вышел в коридор и остановился у лестницы, он крикнул ему, сидя в комнате на диване:       — Пап, подойди сюда!       Мужчина не отреагировал, продолжая невозмутимо стоять. Мальчику пришлось повторить призыв, и когда опять не получил ответа, он встал и пошел к отцу.       — Я услышал ещё в первый раз, — раздражённо сказал мужчина, когда сын подошёл, и это оказалось самое вежливое из сказанного. Лицо его исказило злое раздражение, словно сам вид ребёнка вызывал у него столь негативные эмоции. И новый вопрос от него стал последней каплей и отец замахнулся на него, сверкая глазами от ярости, словно намереваясь раз и навсегда покончить с досадной помехой.       Клэйтон попятился назад с нескрываемым ужасом, он не ждал от отца такого. Да, знал, что тот не любит его. Знал, что тот устаёт и не любит подговаривать. Но не знал, что так ненавидит его настолько, что мог ударить. Мальчик зажмурился в ожидании удара и неминуемой боли от него, когда за ожиданием последовало совсем другое. Сквозь прикрытые веки Клэйтон увидел, как из кухни на крики вышла мама и подошла к ним, нет, даже подскочила в одном порыве, поняв, чем грозит обоим эта стычка. И ничего не спросив ещё, а только услышав, Лили схватила тяжёлую кочергу для камина и резко ударила ею мужа по голове. Откуда только силы взялись у этой хрупкой, изящной женщины. Видимо, страх за сына, желание помешать отцу его ударить придали ей их.       Дальше начался просто невообразимый ужас. Старший Бэресфорд секунду стоял неподвижно, потом, подняв руку, машинально дотронулся до затылка, прижав её к источнику боли, и после поднёс ладонь к лицу и, увидев на ней кровь, уставился на неё с огромным недоумением. Мужчина словно не понимал, как так может быть. Потом обвёл глазами стоявших рядом жену и сына, словно не ждал такого от них и в этом взгляде на миг отразился весь спектр эмоций, каких не было там ни разу в жизни. Боль, обида, непонимание, сожаление обо всём. Видимо, желания сказать о них вслух, мужчина шагнул навстречу близким, но тотчас же оступился и с глухим криком полетел с крутой высокой лестницы.       Потом все события слились в одну сплошную черту. Визг сирены скорой помощи. Тело отца на каталке, накрытое с головой чёрным покрывалом. Похороны. Толпа людей возле открытой могилы. Мама, обнимавшая его, желая укрыть от страшной действительности. Слишком тяжёлой она была, чтобы сознание ребёнка могло принять её и не сойти с ума. Проще было забыть и выбросить из памяти, чтобы просто выжить. Только сейчас, когда прошло много лет, стало возможным подумать об этом и, наконец, понять, отчего отец не любил сына. Он ощущал его чужим и никогда не узнает, что вовсе не ошибался в своих подозрениях.