потерявшись, среди миллионов фонариков

глава шестая

-От тебя остается в памяти только хорошее. чистое, как приходы, Белое, как твои простыни, Как молоко, Как твоя кожа и запах лимонных маффинов. Как та фотография, где ты смеешься, Уткнувшись в мое плечо, И это смех обреченного, Который вот-вот разрушится. Ведь ты отдаешь все самое лучшее, Ведь ты оставляешь мне самое лучшее. Не прося взамен ничего. Элли на маковом поле «Под шерстяным одеялом'

Дыхание успокаивалось, приходило в норму, голова больше не кружилась, где то в горле стоял ком, ком счастья, в животе порхали бабочки, от этого тошнило. Перед глазами все расплывалось, были видны лишь нечёткие очертание людей, сидящих в кругу. В ушах раздавался звон и чье то тихое пение, заставляющее сердце биться в учащенное темпе. Гвенетт потерла красные глаза, которых слепило солнце, оно освещало не только ее, но и весь домик на дереве и подростков, казалось, что они — есть это солнце, они излучали из себя огромную любовь и надежду, они могли сидеть с холодным лицом, но их глаза все равно сверкали и передавали счастье. — Гвенетт — позвал девушку Сынмин, он смотрел на нее изучающим взглядом, не пропуская ни одну ее эмоцию. — Неужели, ты правда умрёшь после этого лета? Все присутствующие повернули голову снячала на Сынмина, а потом на Фрайн. Бан Чан нахмурился и потер виски, Феликс плотно сжал губы и опустил глаза в пол, Джисон плотнее прижался к Минхо, Хенджин крепче взял меня за руку. Никому не нравилось говорить о смерти, ведь я этом слове было больше смерти, чем в ее самой. В домике впервые повисло молчание, было слишно лишь прерывистое тиканье старых часов с кукушкой, висящих на дверью и дыхание Чанбина А Сынмин все так же смотрел на Гви, он ждал ее ответа, каков бы он не был, он прекрасно его знал — Да, мне осталось три месяца, — после этого молчание продолжилось, никто не знал, что сказать, все смотрели на Сынмина, ведь это он задал вопрос — Скажи, ты любишь жить? — очередной вопрос и все опять в шоке — Да, люблю, — добавила Гвенетт, — теперь люблю И никто не знал с какой целью Сынмин рассматривал Фрайн, что хотел о ней узнать, все могли ломать себе голову над этим вопросом сколько угодно, но Сынмин никогда не скажет ответ на него. -Может быть сходим на речку? — предложил Джисон и не дождавшись ответа сразу вскочил и принялся собирать полотенца, разбросанные по полу — хорошо, только не забудьте крем для солнца и надувные круги, — Бан Чан принялся помогать Джисону — О нет, — простонал Чанбин, — мне опять эти долбанные круги надувать Чанбин скорчил гримасу, но на него никто не обратил внимание, все занимались делом, кто-то собирал консервные банки, кружки из-под чая, носовые платки, зонтики и разноцветные панамы. В домике опять царил хаос. Хенджин вышел на улицу, чтобы смазать маслом старые велосипеды, а потом поставил на их багажник собранные сумки — Джисон едет с Минхо, — скомандовал Чан, садившиеся за спину Чанбина. — Потому что свой велик он разболтал Джисон нахмурился, а Минхо улыбнулся. Все дело в том, что Ли Ноу любил гонять, как сумасшедший, а Джисон этого ненавидел — Я пешком лучше тогда пойду, — пробормотал парень. Минхо накинул свою руку на его плечо и усмехнулся: — Да ладно, я подвезу с ветерком, мне не сложно — Это так мило с твоей стороны, — глотнув и вымученно улыбнулся Хан У Хенджина тоже был велик и тоже старый, без тормозов и фонарика, краска давно слезла, кожа на сиденье поравана. Джинни сел за руль, дождался пока Гви прижьмется к его футболке и закрутил педали, велосипед громко гремел, казалось, что при малейшем попаданию в яму, он развалится на детали, которые потом можно сдать на металлолом Ветер набивал щеки под завязку, свистел в ушах, раздаваясь пронзительным звоном, смешиваясь со звуком резиновых колес ехавшись по траве. Колеса вдавливали в землю траву, оставляя различные узоры, по которым проезжали ещё несколько колес. Гвенетт не видела лица Хенджина, но знала, что он щурился он света солнца и улыбался с приоткрытым ртом, она прижималась к его спине, обхватив талию двумя руками, его волосы летели ей в глаза, вместе с его древесным запахом и ароматом малины, любовь ударила в нос, развеялась по всему телу. Они были свободными подростками, такими живыми и безумно счастливыми, у них были проблемы, но пока они живут, они не так важны, ведь нет ничего важнее этой жизни, она дается людям, в надежде на то, чтобы они научились любить и дарить в этот мир любовь. И даже в темноте, они будут сиять ярче солнца или любого другого источника света, ведь в их сердцах живет самая настоящая любовь, добро всегда побеждает зло, как и любовь побеждает ненависть. Природа в этом месте была ненастоящая, как будто нарисованная, сделанная из яркого картона или пластилина, все здесь было необычно, сказачно. Может это все всего лишь сон? Все хорошее всегда заканчивается и это лето тоже закончится, но после конца наступает очередной начало, в этом и заключается жизнь, что-то заканчивается и начинается что- то новое. Да, это никогда не вернет старое, не вернет людей, моментов, эмоций и с этим надо смириться. Теплая трава щекотала босые ноги, солнце обжигало открытые участки кожи, оставляя приятное покалывание по всему телу. Сердце тоже жгло, но не от солнца и жары, а от любви пылающей в нем. Сложно объяснить это чувство, но каждый человек на свете его точно ощущал. Подростки группами рассыпались по мягкой траве, зыбучему песку, около берега, теплой воде с зелёным оттенком, которые придавали водоросли на дне Гвенетт купаться не собиралась, ее пальцы увязали в песке, пока она шла к берегу реки, чтобы помочить босые ступни. Опередивший ее Хенджин залез в воду по колено — Иди ко мне, Гви! — кричал он, при свете солнца его волосы становились блестящими, карие глаза сверкали — У меня нет с собой сменной одежды! — также крикнула в ответ Гвенетт — Так у меня тоже! У нас у всех так! Фрайн отрицательно покачала головой, давая понять, что в воду она не пойдет. Тогда Хенджин подбежал к ней, схватил за талию, поднял и залез в воду по грудь — Придурок, я же сказала, что не хочу купаться!!! — кричала девушка, но на ее лице была улыбка — Я видел по твоим глазам, что ты хотела этого, — загадочно сказал Джинни Одежды были мокрые, как и волосы обоих подростков, у которых в сердцах жила любовь, которые просто плескались, бесились и смеялись, казалось, они одни остались на этой земле. Джинни и Гви — что может быть лучше этого сочетания? Один пахнет малиной, другая нероли, но это неважно, ведь они оба имели один запах и это — любовь. Любовь, любовь, любовь… Как много этого слова в жизни эти подростков, но насколько оно красиво, что историю об Гвенетт и Хенджине можно назвать одним этим словом. Для каждого человека любовь будет что-то своё, но для Хенджина любовь была Гвенетт, а для Гви Джинни. Так не хотелось, чтобы это лето заканчивалось, так не хотелось покидать этот настолько прекрасный мир. Но пока они чувствуют запах друг друга — они живы и это главное. — Эй, голубки, может хватит уже плескаться? — крикнул с берега Минхо, в панамки Джисона он выглядел забавно и в то же время мило. — Идите сюда! Подростки, окрылённые свободой, расположились под высоким и массивным деревом, расстелили персиковый плед, поставили кружки и налили в них лаймовый чай с сушёным изюмом. Так мало было для счастья… — Сегодня особенный день, — проговорил Чанбин, делая глоток чая и смотря на чистое небо, как будто что-то вспоминая. — в эту ночь будет звездопад, нужно загадать желание… — Это все глупости, Бинни, — ласково выдохнул Сынмин, рассматривая маленькую божью коровку, которая ползла по его указательному пальцу. — но попробовать стоит, в эту ночь никто не будет спать, — один миг и божья коровка растворилась в аромате лаймового чая и коры дуба — Я люблю звёзды, — поделился Ликс, смущённо улыбалась, — они напоминают мне мои веснушки, раньше я их не любил, пытался замазать, но потом меня убедили, что они красивые, словно звездное небо и я принял их, ведь в каждом человеке должна быть изюминка. — Люблю твои высказывания, Ликс, — сказал Чан по отцовки и потрепал Феликса за волосы. — Так что одеваемся по теплей и встречаемся на заходе солнца, около домика Гвенетт взглянула на Хенджина, он одобрительное кивнул. В эту ночь никто не будет спать, в эту ночь будут исполнятся самые заветные желания и мечты. Бесконечные разговоры смещались со смехом и запахом травы и печенья. Джинни взял Гви за руку и протянул жвачку Love is. Обычно все жвачки быстро теряли вкус, но именно в жвачках Хенджина долго присутствовал вкус. Любовь это… просто быть рядом, просто чувствовать его запах. Любовь — это он

***

Хенджин улыбался в своей серой футболке из нежнейшего хлопка, мягче которого были только его руки. Северный ветер расплетал ленты — косы и замолкли все звезды от такой чистоты. Ноги гладит прибой, шумят кипарисы листьями, их мысли, как дети, чистые и молчалива любовь. К их ногам бегут волны, Джинни в своей серой футболке и плечом Гвенетт чувствовала его мягкий хлопок, мягче только объятия его. Корабли в темной воде, расплещут огней вереницы и замолкнут все птицы от такой чистоты. Свет в глазах, малахит, обнимают предплечье рисунки.Пока он ее держит за руки, у нее ничего не болит. Она смотрит на них и молчит, желтоглазая птица и на их ресницах, теплое лето горит. Подростки кучами сидели на холме, плотно прижавшись к друг друга, согревая друг друга теплом своего тела. Гвенетт прижималась к Хенджину так словно больше его никогда не увидит, она чувствовала его запах, а его серая футболка была настолько мягкая, что она как будто прижималась к облаку или сахарной вате. В воздухе царил покой, не было слышно ничего кроме кузнечиков, прыгающих в траве и издавая странные звуки. Над рекой поднялся туман, а небо было озарено тысячами, а может и миллионами звезд. Чонин, сидевший рядом с Феликсом, тихо напевал какую то песенку, его голос смешался с голосом Сынмина и они вместе исполняли эту волшебную песню, она была по настоящему волшебна, ведь именно когда они закончили петь с небо начали падать звёзды, сначала одна, затем вторая, третья, десятая… — Загадывайте скорее желание! — кричал Бан Чан, все были в таком шоке, что вскочили со своих мест и устремили глаза в небо «Хочу, чтобы я дожила до конца этого лета» — таково было желание Гвенетт, закрыв глаза и сложив руки у губ, она загадала его прямо на падающую звёзду Желание Хенджина и остальных детей, мы не узнаем, но поверьте мне на слово, они загадали что-то светлое и доброе, связанное с любовью и будет надеяться, что все эти желания сбудутся. Подростки разбрелись по полю, а Гвенетт и Хенджин так и остались сидеть на теплой траве, прижавшись к друг другу плечами, тепло друг друга пронизывало их тела, сердце играло особенную мелодию, кожа покрылась мурашками, но они так думали, что это было мурашки, на самом деле по их коже летали тысячи светлячков, освещая их.родинки и шрамы. И пусть растут цветы на их шрамах — Я тебя так люблю, Гви, — сказал Хенджин, смотря в глазах девушки, в которых отражалось целое море —Ты только что мне в любви признался что ли? — улыбнулась Фрайн Вместо ответа Джинни притянул Гви к себе, взяв за талию и поцеловал… Это было что-то невероятное; счастье, любовь, радость, вдохновение, все смешалось в этом поцелуе. Этот поцелуй был началом этого лета и поцелуем это лето и должно закончиться — Я тебя тоже люблю, Джинни, — прошептал женский голос. А из их шрамах проросли первые цветы…