Инсулин

Преподаватель отпускает студентов минута в минуту, что многим не нравится, хотя занятия на сегодня закончились, и теперь можно со спокойной душой отправляться отдыхать. Кто-то идёт домой отсыпаться, кто-то собирается делать домашку, а кто-то поедет на подработку. У всех свои дела. — Ну вот не мог пораньше пару закончить?.. — Чонгук выходит из аудитории, оборачивается на Юнги, что идёт следом. — Мне с заказчиком нужно встретиться через час. Хрен знает, успею теперь или нет. — Ну если поторопишься, успеешь. — Мин хлопает друга по плечу. Чон кивает и вдруг почему-то взглядом цепляется за спину Тэхёна, который идёт чуть впереди, неожиданно замедляясь. Чонгук останавливается, приглядывается очень внимательно, пытаясь убедиться, всё ли хорошо. Но, кажется, не всё в порядке. Об этом говорит нетвёрдая походка, которая с каждым шагом становится всё тяжелее. — Мне кажется или?.. — Юнги косится на Чона, что глаз с одногруппника не сводит. — Тебе не кажется. С Тэхёном правда что-то не так. Чонгук пока не решается подойти, всё ещё стоит на месте, однако смотрит в упор на пошатывающегося Кима, что держится за голову. Кажется, ему уже совсем нехорошо, и другие студенты странно косятся, явно чувствуя неладное. Чужое внимание — то, чего Тэхён изначально не хотел, судя по тому, как отреагировал на Чона, когда тот поймал его в раздевалке. Если он сейчас свалится в обморок, проблем не оберёшься, а учитывая его диагноз… Это может быть опасно. — Ему нужно помочь. — Чонгук свой рюкзак пихает другу в руки, чтобы не мешался. — Закинь ко мне в машину, ладно? — Ты опоздаешь на встречу, Чонгук… — Ничего, я предупрежу. Я постараюсь быстро. Чон срывается с места, идёт быстро, видит, что Тэхён уже даже не стоит сам, держится за стену, опустив голову — нужно торопиться. Чонгук оценивает количество студентов в коридоре: не так много, могло бы быть и больше лишних глаз, а те, кто есть, не особо обращают внимание на парня, что на ногах уже держится с большим трудом. Тэхён вздрагивает, когда его очень осторожно подхватывают одной рукой, поднимает голову и нос к носу сталкивается с Чонгуком, которого видит размыто, на автомате пытается отодвинуться, но ему этого сделать не дают. Сердце в груди заходится, и Ким нервно носом воздух втягивает, чувствуя, что он вот-вот может потерять сознание. Сахар скаканул, но выйти на семинаре не было никакой возможности, вот и расплачивается он теперь за снова специально заниженную дозу. — Не дёргайся, я просто помогу тебе уйти, — Чон говорит тихо, сам немного ускоряет шаг, позволяя и Тэхёну сделать то же. — Сделай вид, что всё нормально. Сил сопротивляться и спорить нет, поэтому Тэ лишь кивает, понимая, что выбирать ему сейчас не приходится — состояние слишком стремительно ухудшается. Он позволяет себя вести, стараясь лишь не терять самообладание и хотя бы немного осознавать происходящее. Тэхён не понимает, как Чон умудряется спуститься на этаж ниже, практически неся его на себе. Если он не подколется в ближайшие несколько минут, дело совсем плохо может стать. Чонгук неожиданно останавливается напротив одной из дверей, Тэхёну помогает облокотиться о стену. — Подожди секунду. Он быстро заглядывает в аудиторию, убедившись, что нет никого, возвращается и снова подхватывает Тэ, заводит его в кабинет. Ким будто бы на автомате шарится мутным взглядом по помещению, чтобы убедиться, что они тут одни. С большим трудом сглатывает, ощущая новую волну жара, что накатывает сильнее прежнего. Чонгук помогает Киму сесть на стул и тут же присаживается перед ним на корточки, заглядывает в покрасневшее слегка потерянное лицо. — Скажи, что сделать, — говорит чётко и тихо. — Я помогу. — Я сам. — Хорошо, тогда подожду снаружи, чтобы никто не вошёл. Чон действительно выходит, не собирается спорить и убеждать, что его помощь Тэхёну необходима. Нет, он справится здесь уже сам, однако Чон не откажет, если его попросят что-то сделать. А Тэ не попросит. Он провожает одногруппника поплывшим взглядом и, когда дверь закрывается, трёт глаза, пытаясь избавиться от мутной белой пелены, из-за которой почти ничего не видно. Как же он надеется, что никто сюда не войдёт… Тэхён действует на автомате: измеряет уровень сахара через либру и делает инъекцию, берет нужную дозу, чтобы сбить слишком сильно подскочивший сахар, стараясь себя перебороть. Давно такого не было… Он не может сейчас ни о чём думать, не может даже злиться на Чонгука, который влез туда, куда его не просили. Тэ небрежно убирает всё в бокс, в изнеможении опускается на стол, руку кладёт под голову и закрывает глаза. Всё, силы закончились и теперь вернутся нескоро… Дай бог, через час отпустит окончательно, хотя препарат начнёт действовать уже совсем скоро, спустя минут пятнадцать. В последнее время такие скачки стали учащаться, и Тэхён не понимает, что с этим делать, однако своего врача, госпожу Чхве, уболтал, чтобы та сказала матери, что поехать на экскурсию ему можно, пообещав относиться к инъекциям и расчёту доз более ответственно. Он пытается, правда. Но иногда от одних мыслей о том, что есть вероятность загиповать из-за таких вот скачков, Тэхёна уже кроет тревожкой, и сделать он с этим ничего не может. Голова тяжелая, в глаза неприятно бьёт свет, которого, казалось бы, в аудитории не так уж и много. Дышать сложно, грудь сдавливает, а кислород непривычно обжигает горло. Да уж, до такого состояния Тэхён себя ещё не доводил… Ким слышит, как тихо скрипит дверь, и приоткрывает один глаз, видит, как Чонгук к нему медленно подходит. — Как ты? Полегче? — Чон, кажется, волнуется, однако Тэхён этому не верит, хмыкает, медленно поднимается, подпирая голову руками. — Я не просил мне помогать. — Смотрит на Чонгука из-под светлой чёлки, спадающей на лоб, пытается сфокусироваться, что получается не сразу. Чонгук видит, что Кима ведёт, однако то, как он пытается держать лицо перед чужим ему человеком, даёт понять, что принимать чужую помощь он не привык. Не привык, что кому-то может быть не всё равно, что кто-то может действительно искренне хотеть ему помочь. — Меня не нужно просить. Если я вижу, что человек нуждается, я просто помогу. — Я не нуждаюсь. Стоит на своём, даже при том, что буквально пять минут назад едва сознание не потерял в коридоре. Чонгук пока не понимает, смелость это или наглость, пытается ли Тэхён ему нахамить или же злится за ощущение собственной беспомощности, но ему это не нравится, пусть и причины такого поведения вполне ему понятны. Можно же было хотя бы поблагодарить… — Не нуждался так, что чуть в обморок при всех не свалился? — Чон хмыкает, пряча руки в карманы. — Нужно было позволить тебе твою тупую башку рассадить о кафель, да?.. Или умереть от… — Что ты хочешь от меня? Тэхён ненавидит слышать подобные вещи, терпеть не может, когда ему говорят о смерти. Неважно, кто это делает: мать, отчим или врач — его реакция всегда одинакова: нескрываемая злость и раздражение вкупе с желанием поскорее закончить разговор на эту тему. — Обычного «спасибо» было бы вполне достаточно. — Чонгук берёт один из стульев, выдвигает его так, чтобы стоял напротив, и садится. — Я не сделал ничего такого, из-за чего ты мог бы меня ненавидеть. Ким не ненавидит. Скорее не доверяет, не хочет подпускать к себе ближе, чем на километр, зная, что ничем хорошим это не закончится. Никогда не заканчивалось. — Спасибо, — говорит тихо с явным нежеланием, догадываясь, что Чон просто так не отвяжется. Чонгук кивает, разваливается на стуле, достаёт телефон — встреча через сорок пять минут, и он быстро заходит в мессенджер, чтобы написать заказчику, что задержится, параллельно придумывая какую-нибудь отмазку, которая, вероятно, в глазах взрослого человека будет выглядеть максимально нелепо. Да и чёрт с ним… Если бы Чон просто ушёл и бросил Тэхёна, зная о его диагнозе, он чувствовал бы себя сейчас гораздо хуже. — Ты не собираешься уходить? — Тэхён наблюдает за тем, как быстро он набирает сообщение, однако прочитать его не пытается. — Сейчас тебя отпустит, и пойду. — Не строй из себя дохера заботливого, ладно? — Ким недовольно цокает языком. — Помог? Всё, спасибо, дальше я как-нибудь сам. — Ух ты, — Чонгук усмехается. — Вторая благодарность за последние две минуты – а ты делаешь успехи… — Да пошёл ты! Тэхён недовольно рычит, быстро запихивает в сумку бокс с ампулами, резко встаёт, но в глазах тут же темнеет, и он вынужденно хватается за край стола, пытаясь удержаться на ногах. Чонгук подхватывает слишком быстро, усаживает обратно и из чужих рук забирает вещи, будто бы демонстрирует, что уйти не даст и Ким это сможет сделать только тогда, когда он позволит… — Какого… — Посиди спокойно хотя бы минут десять. Я побуду с тобой немного и уйду, донимать не буду, просто посиди. Тэ отворачивается, снова ложится на руку, только так, чтобы на Чона не смотреть — он правда не в состоянии сейчас уйти, поэтому просто выбирает меньшее из двух зол. Не хватало ещё на лестнице где-нибудь навернуться из-за головокружения и действительно убиться. Глаза закрываются сами собой, и Тэхён пытается забыть о человеке, сидящем в метре от него, который знает, что с ним происходит. Чужое присутствие злит. — Часто у тебя такое бывает? — Чонгук аккуратно застёгивает тэхёнову сумку, расправляет её. — Ты сказал, что не будешь донимать. — Я просто спросил. — Это не твоё дело, — бурчит тихо и не совсем внятно, явно сосредотачиваясь на своём состоянии, которое пока оставляет желать лучшего. Чонгук дёргает бровью. На контакт с ним не пойдут, расставляют границы, едва ли не кирпичные стены возводят, чтобы не достали. Это понятно, Чон, наверное, даже представить не может, как он бы на месте Тэхёна себя вёл. Точно так же никого бы не подпускал и закрывался от людей, которые иногда могут сделать слишком больно, травмировать ещё сильнее. — Прости, — Чонгук извиняется легко и спокойно, не считает, что его это как-то унизит. — Действительно не моё дело. Тэхён приподнимается и голову поворачивает в сторону одногруппника, что всё так же сидит напротив, сталкивается с внимательным взглядом чёрных глаз. Кажется, что он под кожу лезет, видит насквозь, забирается в каждый уголок уставшей души. Ощущение странное, сравнимо с тем, когда тебя раздевают, только одной одеждой не ограничиваются, стараются ещё глубже заглянуть. Киму от этого не по себе, и он утыкается в сгиб локтя, не желая сейчас заострять на Чонгуке внимание — просто нет сил. Может быть, он подумает об этом позже, когда будет время и возможность.

***

Тэхён в рюкзак убирает небольшую косметичку с лекарствами и уходовой косметикой, ещё раз быстро пробегается по списку, чтобы понять, всё ли взял. Наверное, наибольшее волнение вызывает необходимость брать с собой препараты, которые вводить нужно регулярно, едва ли не чётко по часам. Ким опасается, что о его диагнозе узнает кто-то ещё, как минимум потому, что домик рассчитан на двоих человек и неизвестно, с кем он будет эти три дня жить. Там, конечно, можно было попросить подселить кого-то конкретного, но у Тэхёна нет друзей, поэтому он даже не стал в это вникать. Ну ничего. Три дня он как-нибудь точно проживёт. Ким пробует рюкзак на вес: не очень тяжелый, однако вместил в себя всё необходимое. В принципе, с ним будет не так сложно идти до автобуса, а в Кёнджу им дадут возможность оставить вещи в домиках и только потом повезут на саму экскурсию. Тэ очень хотел поехать, пусть и с самого начала знал, что для него поездка может быть не самой комфортной, однако боялся, что не отпустят, да и с его проблемами это было бы вполне ожидаемо. — Тэхён, ты уже собрался? — Сухёк заглядывает в его комнату, предварительно постучавшись. — Да-да, сейчас уже буду выходить. Ким цепляется глазами за оставленную в розетке рядом со столом зарядку для телефона и спешит забрать, пока не отвлёкся и не забыл про неё окончательно. — Давай я отвезу тебя? — Ну, только если это будет удобно. — Тэхён не спешит отказываться, уголками губ улыбается, когда отчим согласно кивает. — Удобно, давай, жду тебя в машине. Всё лучше, чем пешком тащиться. Сухёк уходит, и Ким ещё раз проверяет сложенные в рюкзак вещи — их не так много, однако внешне сумка кажется достаточно внушительной. С Ким Сухёком Тэ познакомился чисто случайно и изначально к ухажёру своей матери отнесся очень настороженно, долго к нему приглядывался, пытался понять, стоит ли мужчине доверять. Да, стоит. Определённо. Сухёк-щи стал для Тэхёна другом, достаточно близким человеком, которого он подпустил к себе. Тэ познакомился и с его сыном от первого брака, Сокджином, который, наверное, единственный, с кем Тэхён общается, не считая мамы и отчима. Джину двадцать семь. Он живёт в Пусане, имея свой маленький бизнес, и часто приезжает в Сеул повидать отца, соответственно, и с Тэхёном пообщаться. Сокджин лёгок на подъём, общителен и, несмотря на возраст, временами бывает немного импульсивным, однако его легко разговорить, да и сам он с кем угодно контакт наладит. Даже к Тэ смог найти подход, чему Юна была очень рада, предполагая, что у сына друзей не так много, как он говорит. Тэхён перекидывает небольшую сумку через плечо, быстро хватает куртку, обувшись и захватив рюкзак, выскальзывает из квартиры, спускается по лестнице, не желая ждать лифт. Ему до университета минут двадцать пешком, можно было бы и прогуляться в не слишком холодную погоду, но с рюкзаком неохота. Да, повезло, что Сухёк предложил подвезти. Вообще, Ким и сам бы мог добраться — он четыре месяца назад получил права и иногда брал машину матери или отчима, но потом забрать автомобиль от университета было бы весьма проблематично. Тэ на улицу выбегает и спешит к парковке, глазами находит чёрный блестящий седан и немного ускоряется. Тэхён не любит, когда его ждут, не любит создавать лишние проблемы, зная, что он сам по себе и так не подарок. Нет, его никогда не угнетали, никогда не говорили, что с ним что-то не так. Ким за всю свою жизнь ни разу не слышал от мамы, что ей тяжело с ним, что он доставляет ей неудобства, однако сам старался делать всё возможное, чтобы с ним было комфортно. Он закидывает вещи на заднее сидение, обходит автомобиль и садится вперёд, тут же пристёгивается. — Всё, можем ехать. — Отлично. Сухёк руль выкручивает и выезжает с парковочного места, немного набирая скорость. Тэхён в кресле расслабляется, стараясь из головы все негативные мысли выбросить и настроиться хотя бы на нейтральные эмоции. Всё будет хорошо, всем просто будет не до него. Никто не будет глазеть, доставать и путаться под ногами. Только если… — Как в университете дела? — Сухёк спрашивает негромко, продолжает следить за дорогой. — Да всё в пределах нормы, — Тэхён отвечает достаточно обтекаемо, не желая вдаваться в подробности. — Через месяц промежуточные экзамены начинаются, вот там уже будет весело. — Ой, хватит тебе, ты всё сдашь. Я в тебе не сомневаюсь. Тэ хмыкает. Ему приятно слышать подобное, но в то же время постоянно присутствует чувство, что он этого не заслужил. Нельзя сказать, что Тэхён с детства был забитым и неуверенным в себе, отношения в семье шли вразрез с тем, как к нему относились сверстники, в особенности после того, как узнавали о его диагнозе. Ким тогда не понимал, почему его сторонятся, почему смеются за спиной, показательно не обращают на него внимания. Это началось в первом классе средней школы, когда Тэ рассказал о своей болезни единственному другу, только тот язык за зубами не сдержал, и на следующий день многие одноклассники стали относиться к нему очень настороженно, а кто-то позволял себе и бессовестно задирать. Тэхён чего только не услышал тогда в свой адрес, а дома разрыдался, как маленький, не понимая, что сделал не так, однако матери не сказал, продолжал на протяжении полугода каждый день ходить в это злополучное место и пытался учиться, абстрагировавшись от окружения, только вот получалось далеко не всегда. Часто подростки бывают слишком жестокими по отношению к тому, кто на них чем-то не похож, и Тэхён в полной мере познал это на самом себе. Только вот дома он упорно молчал и никому не жаловался. Рассказать пришлось всё после того случая, когда он заявился домой весь побитый. Юна закатила в учебном заведении грандиозный скандал, сцепилась поголовно со всеми из администрации и забрала документы, а после пристроила сына в школу в другом районе, надеясь, что так будет лучше. Лучше не было. Но и хуже тоже. Тэхён научился защищаться: грубостью, кулаками — ему было совершенно наплевать, как справляться с обидчиками, которые прицепились к новенькому с первого дня. Он перестал бояться, перестал молчать, когда его цепляли. Поначалу это многих не устраивало, но после лезть перестали, когда поняли, что в ответ можно получить от такого же импульсивного подростка, как они сами. О диагнозе он не говорил больше никому и никогда. Сухёк останавливает машину перед университетской парковкой, и Тэ сразу же забирает вещи с заднего сидения. — Всё, спасибо большое, я побежал. — Подожди. — Отчим несильно хватает его за куртку, и Ким тут же останавливается. — Маме пиши, хорошо? Чтобы она не нервничала. И серьёзно отнесись к… — Да, я знаю, — Тэ кивает. — Обещаю подкалываться как положено. Всё будет хорошо. — Тогда отлично тебе отдохнуть! — Спасибо! Тэхён из машины выскакивает и захлопывает за собой дверь, спешит к автобусу, возле которого толпятся студенты — здесь две группы сразу. Он подходит к куратору их группы и отмечается, быстро получает краткий инструктаж, как и все, что приехали немного раньше. Ким чуть в сторону отодвигается, не желая находиться в эпицентре шума, смеха и весёлых голосов, однако ловит на себе совсем не добрый взгляд Уджина, что со своей компанией стоит чуть поодаль. Интересно, а Чонгук тоже едет вместе с ними? Тэ глазами пробегается по студентам, Чона среди них не видит, однако замечает Юнги, разговаривающего с кем-то по телефону. Тэхён давно понял, что они не слишком близки, с компанией Уджина общаются не так часто, как можно подумать, однако это не значит, что Чонгуку можно доверять. В автобус запускают спустя несколько минут, и Тэ быстро занимает место у окна в самой середине и расслабляется. Им ехать около двух часов, и у него на всякий случай даже фильм на телефон закачан, если вдруг станет слишком скучно. Он делает глубокий вдох, слыша достаточно громкие голоса позади — молодежь в его возрасте всегда такая шумная. — Все в сборе? — Куратор привстаёт со своего места, оглядывает сидящих в автобусе студентов, навскидку проверяя присутствующих. — Да-да, все! — неожиданно в переднюю дверь влетает запыхавшийся Чонгук, который, по всей видимости, достаточно сильно опаздывал. — Хорошо, садись быстрее, выезжаем уже, времени нет больше. Чон кивает и быстро спешит через проход к концу автобуса, однако останавливается, когда видит, что там мест уже нет и одно-единственное осталось рядом с Тэхёном. Дурацкое совпадение, как в дешёвой сопливой дораме. — Ты не против, если я с тобой сяду? — спрашивает, когда ловит на себе настороженный взгляд. У Тэхёна глаза очень красивые. Карие. — Садись. Соглашается лишь потому, что понимает — выбора особого нет. Он специально жмётся к окну, отворачивается, стараясь лишний раз глазами с Чонгуком не пересекаться. Тэхён к нему никаких тёплых чувств явно не испытывает, однако понимает, что раздражаться сейчас будет максимально глупо — в конце концов, никто не виноват, что мест уже нет. Может, если он проспит всю дорогу или просто просидит за просмотром фильма, его и не будут трогать. Он действительно подключает к телефону наушники и сворачивается в клубочек, удобно располагаясь в приятном кресле. Чонгук копается в своей сумке, что-то ищет или же просто проверяет, всё ли взял, но Тэхён на него внимания не обращает, загружает скачанный фильм. Тэ не особо любит болтать в дороге, чаще спит, когда они с семьёй куда-то отправляются. Ну и сейчас пока фильм посмотрит, а там, может, и заснёт. С Чонгуком рядом не так тревожно, как Тэхён считал с самого начала, да и тот, кажется, вполне спокойно к нему относится: не пристаёт, не лезет с вопросами или разговорами… Ким думал, что не сможет от него отделаться, но сейчас краем глаза лишь замечает, как Чонгук утыкается в какую-то книжку. Ну и хорошо, так даже лучше будет, по крайней мере, самому Тэ.

***

Тэхён просыпается от того, что его несильно пихают в бок, тут же беспокойно осматривается по сторонам и, выглянув в окно, понимает, что они уже приехали. Только спустя несколько секунд он осознаёт, что накрыт собственной курткой, которую снял, когда сел в автобус. Он взгляд поднимает на Чонгука, что потихоньку собирается на выход, надевает свою чёрную куртку и кепку, на него не смотрит. Значит, не он. Может быть, сам во сне... Да и так даже лучше — Тэхёну очень не хочется с Чоном лишний раз контактировать. Чёрт с этой совместной поездкой в автобусе, которая была вынужденной, но вот дальше… Нет, нет, нет и ещё раз нет. И жирная точка. Он неловко натягивает куртку и поднимается со своего места, забирает вещи. Очередь из выходящих студентов двигается слишком медленно, и Тэ раздражённо поджимает губы, видя, что широкую спину Чонгука никак не продвинуть подальше. Тэхён вываливается на улицу спустя пару минут и полной грудью вбирает чистый воздух, глаза даже на мгновение закатывает — здесь нет такого большого количества выхлопов и будто бы даже дышится легче. Действительно хорошо. Но стоило выбраться из одной очереди, тут же пришлось встать в новую. Работник базы отдыха распределял прибывших скопом гостей по домикам. Тэхён тонет в гуле голосов вокруг себя, даже подрывается нацепить наушники, но когда видит, что перед ним осталось всего пять человек, передумывает. Домик под номером восемь оказывается не так далеко, как Ким предполагал — от входа на территорию всего минут семь пешком. Этого хватает, чтобы оглядеться, осознать, что природа здесь даже в начале марта безумно хороша и точно будет, чем насладиться. Тэхён к красивым пейзажам особую слабость питает, кстати, гораздо большую, чем к архитектуре. Ким останавливается перед своим небольшим одноэтажным домиком, осматривает его и поднимается по невысоким ступенькам. Ничего необычного: маленький, треугольный, по форме немного похож на палатку, однако внешне достаточно милый и, кажется, уютный. Тэхён вводит код, и замок щёлкает, тихо пиликая, пропускает его в домик. Тэ входит и, втаскивая за собой рюкзак, который немного руку отдавил, не сразу поднимает голову. Но как только делает это, сталкивается с внимательным взглядом чёрных глаз и моментально столбенеет. Рядом с одной из двух односпальных кроватей стоит Чонгук, что уже начал доставать и раскладывать свои вещи. Накатывает нечто непонятное, от чего сердце удар пропускает. Что за глупости… — Это какая-то шутка? — звучит немного грубо и, вероятно, не к месту, но Тэхён просто не может сказать ничего более существенного. — Нет, не шутка. — Чонгук подходит ближе, руки прячет в карманы свободных чёрных джинсов. — Мы действительно будем эти три дня жить вместе. Чего?.. Они будут жить вместе?! Тэхён задумывается, а не глупый ли это прикол — осознание не приходит. Да быть такого не может. Это что за дурацкое совпадение?.. Почему именно Чонгук? Что, студентов больше не было, что ли? Кажется, хуже и быть не может, разве что его соседом стал бы Уджин или кто-то из их компании… Хотя, тут, в принципе, то же самое. — Какого чёрта?.. Чонгук бровью дёргает, не понимая чужой немного потерянной реакции. Да, Тэ такого не ожидал и даже не предполагал, что Чон будет жить с ним в одном домике, однако это произошло не просто так. — Ты только не кричи и не наезжай сейчас, хорошо? — Чон знает, что отпираться нет смысла — Тэхён может просто потом спросить у работника, который занимался их заселением, почему они оказались в одном домике. — Это я попросил, чтобы нас поселили вместе. — Чего!? Зачем? Я тебя разве просил об этом? Чонгука не надо просить — он сделает так, как посчитает нужным. — Послушай меня. — Ким отшатывается, когда тот подходит ближе. — Ты разве хотел, чтобы о твоём диагнозе знал кто-то ещё? По-моему, три дня скрывать частую необходимость подкалываться достаточно проблематично. Не находишь? Тэхёну кажется, что он сейчас взорвётся, лицо горит, а сердце бьётся слишком громко, импульсы разнося по всему телу. Он не понимает, почему так остро реагирует, это, наверное, получается на подсознательном уровне, но ничего с этим сделать он не может. Тэ смотрит на Чонгука, в его чёрных глазах видит неподдельное спокойствие — он в своих действиях не сомневается, уверен, что поступил правильно. — Зачем ты лезешь в это вообще? — Тэхён рычит, подходит вплотную. — Я сказал тебе не попадаться мне на глаза и молчать… — Думаешь, люди всегда будут делать то, что ты говоришь? Ким делает глубокий вдох. Он ждал, что эта поездка пройдёт спокойно и без приключений, тем более без таких не слишком приятных моментов. И ведь не отселишься… Все домики заняты, студентов набрали впритык. Тэхён нижнюю губу закусывает, понимая, что смириться придётся, но глаз не отводит. Выдержке Чонгука можно только позавидовать — не каждый бы в такие моменты смог держать себя в руках, а не взрываться. Тэ вот с большим трудом справляется, убеждая себя, что вцепиться сейчас в чужую куртку будет не лучшим вариантом. — Не подходи ко мне и не разговаривай со мной, понял? Тэхён видит, как на лице напротив мелькает беззлобная усмешка, забирает оставленные вещи и направляется к своей кровати, параллельно пытаясь зацепить Чона плечом, однако тот ловко уворачивается, и Ким себя ещё большим идиотом чувствует. Как же хочется верить, что в домиках они будут только спать и слишком много времени ему с Чонгуком проводить не придётся. — Успокойся, я всего лишь хотел облегчить тебе жизнь, — Чонгук улыбается, опуская голову, осознанно провоцирует. — А ты так реагируешь, будто это я пытался набить тебе рот шоколадом… — Слушай, ты! — Тэхён неожиданно хватает его за куртку, дёргает на себя, сталкивается с едкой усмешкой и понимает, что Чон это специально. — Закрой свой рот. Тебя вообще там не было, так что хватит пиздеть про это, будто ты своими глазами всё видел. — Не видел, — соглашается. — Но мне рассказали это в очень ярких красках, такое ощущение, что сам там был. И вообще, мог бы поблагодарить за то, что я оградил тебя от неловких ситуаций. Тебе хотя бы не придётся объясняться с кем-то ещё. — Тебя это не касается. Буду я с кем-то объясняться или нет — тебя вообще не должно волновать. Нахрена ты ко мне лезешь? «Не хочу, чтобы ты ощутил на себе каково это, когда ты один и за тебя никто не вступается». — Ты, наверное, чего-то не понимаешь, — Чонгук говорит тихо, пытается сбросить с себя чужие руки, но не выходит, а делать больно он не хочет. — Я делаю это не по доброте душевной. Я просто знаю, чем это может закончиться, поэтому лишь проявляю человечность по отношению к тебе. Чем больше людей будет об этом знать, тем скорее тебя сгнобят, а Уджин, Сонхва и Ёсан с удовольствием приложат к этому руку. — Допустим, только при чём тут лично ты? — Тэхён неосознанно начинает успокаиваться, когда на кончике носа оседает чужой терпкий парфюм, но не сдаётся, держит Чона за куртку всё так же крепко. Чонгук в Тэхёне видит себя в средней школе. Чон тогда на себе в полной мере ощутил, что значит быть тем, кого ненавидит вся параллель просто за то, что ты не такой как все. За то, что ты отличаешься. Ещё понял каково это, когда никому до этого дела нет, а особенно тому, кого ты считал близким человеком, кого любил. Так устроено общество, что в большинстве случаев всем на чужие проблемы наплевать, если их самих это не касается. Да, Чонгук не отрицает, что когда-то тоже мог со спокойной душой стать таким же, но он не стал, просто потому что знает, как иногда от этого бывает больно. — Не хочу, чтобы тебя растоптали, как когда-то растоптали меня. Тэхён хмурится, не понимает, почему Чон помогает, почему он не хочет, чтобы кто-то ощутил то же самое, что и он когда-то. Это всё звучит так абсурдно, что Киму на мгновение кажется, что он всё ещё просто-напросто спит в автобусе. — Я не прошу водить со мной дружбу, просто не нужно ненавидеть, Тэхён. — Чонгук его руки наконец со своей куртки убирает, выпускает, не пытаясь удерживать. — Просто я знаю, что говорю, поверь. Подумай об этом. Тэхён не хочет думать. Он устал от всех этих передряг и хочет просто отдохнуть. Если Чонгук так до одури хочет ему помочь, почему ведёт себя иногда как конченый идиот? Кажется, это просто наружу лезет его характер, который у Чона тоже явно не ангельский. Ничего, это просто три каких-то дня, с которыми Тэхён обязательно справится. Он и не с таким справлялся.

***

Кёнджу ранней весной выглядит просто превосходно, несмотря на пока ещё голые деревья и холодный воздух, что неприятно покусывает уже слегка покрасневшее лицо. Тэхёну даже интересно вернуться сюда через три недели, когда зацветёт сакура, и он мысленно уже решает, что обязательно приедет ещё, сдав промежуточные экзамены — студентам обычно после этого дают отдохнуть несколько дней, чтобы прийти в себя, а потом с новыми силами взяться за учёбу. Всего три часа экскурсии, а галерея телефона уже забита фотографиями архитектуры, природы, несколькими селфи, которые Тэхён вообще не особо любит делать — они получаются однотипными и скучными, да и Ким почти никогда на фотографиях не улыбается. Наверное, именно поэтому они выходят какими-то слишком серьёзными. Ну и ладно, всё равно Ким уверен, что эти фото никто на его аккаунтах в твиттере и инстаграмме особо не смотрит. В домики возвращаются ближе к вечеру и то всего на полчаса, чтобы переодеться и привести себя в порядок, а после идти ужинать. На удивление, Чонгука он не видел, вернее, больше, чем на десять метров, тот к нему не приближался, даже не смотрел в его сторону, будто они и не знакомы были вовсе. Вот и сейчас он в домик не вернулся. Непонятно, то ли Тэхёна своим присутствием раздражать лишний раз не захотел, то ли просто ушёл к друзьям, и это никак с ним не связано. Да Киму так даже лучше — никто над душой не крутится, можно спокойно сделать всё необходимое. Нужно заранее подколоться, чтобы избежать скачков сахара — с меню их ознакомили ещё два дня назад, поэтому получилось заранее рассчитать примерную дозу. С этой глупой суетой Ким даже не осмотрелся толком, поэтому пытается это сделать сейчас. Домик средних размеров, внутри отделан в достаточно спокойных тонах, от которых не пестрит в глазах. Это расслабляет, действительно позволяет отдохнуть, не давит морально, и Тэхён это в полной мере почему-то именно сейчас ощущает. Он сам устал за последний месяц настолько, что хочется несколько дней в таком домике провести, только в одиночестве, без чувства, что за тобой приглядывают, следят. Это раздражает. Ким терпеть не может повышенного внимания к себе всю свою сознательную жизнь. Он быстро подкалывается в ванной, в футляр убирает шприц-ручку с небольшим количеством препарата и прячет его во внутренний карман куртки, где уже лежат две конфеты. После того случая в университете Тэхён перестал держать сладости в сумках в таких количествах, начал распихивать всё по самым дальним карманам — так безопаснее и надёжнее, правда теперь появился страх, что в нужный момент он просто не дотянется до них, однако Ким убедил себя, что люди и глюкозу сами себе колют, так что тут уж точно нет ничего страшного. На Чонгука хочется снова разозлиться, когда Тэхён взглядом цепляется за его вещи, что тот так и не разложил до конца, оставил в рюкзаке рядом с кроватью. И вот прицепился же на его голову… Да, может быть, Чон и из добрых побуждений пытается ему помочь, но разве его об этом просили?.. Тэ привык справляться и выкручиваться сам, ни на кого не надеясь, и осознание того, что человек, знающий его проблему, создал те условия, в которых можно не бояться, немного выбивает из колеи. А ещё ко всему этому прибавляется тотальное недоверие, которое уже просто невозможно ничем перебить. Ким никому не верит и никогда этого сделать не сможет, как бы ему этого ни хотелось. Тэ торопливо переодевается, накидывает куртку, не застёгивается и выскальзывает из дома, нос к носу сталкиваясь с Чонгуком. Тот замирает на лестнице, смотрит ему в глаза несколько секунд, но после молча заходит в дом. Кажется, он действительно даёт Тэхёну время подумать.