Инсулин

Тэхён просыпается от тихого стона откуда-то сбоку, не сразу понимает, где он находится, но когда открывает глаза и видит сидящего на краю кровати Чонгука, что держится за плечо, сон как рукой снимает. Он садится, чувствуя, как сердце в груди неожиданно подпрыгивает от одних мыслей о том, что происходит.  — Чонгук? — голос после сна немного хрипит. — Что случилось?  Чон сидит, закрыв глаза, практически не шевелится, пальцами пытается растереть плечевой сустав больной руки. Тэ пододвигается к нему и осторожно до напряженной спины дотрагивается. Чонгуку больно — и это прекрасно видно. Он мотает головой, плотно стискивает губы.  — Плечо… Я руку не могу поднять вообще. Мне очень больно.  Ким отбрасывает в сторону одеяло и вскакивает на ноги. Он быстро натягивает пижамные штаны, что до этого валялись на стоящем рядом пуфике, и, обогнув кровать, подходит к Чонгуку, что так и сидит на краю со своей стороны. Сегодня вечером финал, а у них тут такое… — Где болит? — Тэ присаживается рядом с ним и аккуратно касается его плеча. — Вот тут?  — Да. То же плечо. Блять…  Тэхён осторожно подхватывает его руку, пытается приподнять, но Чонгук сопротивляется и шипит, хмурится. Руку пробивает едва заметной судорогой от перенапряжения, и Чон переходит на рык.  — Нужно звонить доктору Шин. — Ким осторожно отпускает его. — У тебя было когда-то нечто подобное?  Чонгук кивает, кусая губы.  — Было. Да. Когда порвал связки.  — Как это возможно? Ты ведь не ходил на тренировки в последние дни.  — Я не знаю, Тэхён, не знаю. — Чон голову запрокидывает, делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Пожалуйста, принеси мне телефон и что-нибудь холодное.  — Да-да, сейчас! Тэ быстро подрывается и находит телефон, что лежит на рабочем столе, приносит его Чонгуку и бегом спешит на кухню. В морозильнике должны быть пакеты со льдом. Тэхён едва не спотыкается о стул, что попадается ему на пути, пока добирается до холодильника. Ему страшно. Что с Чоном?.. Почему всё так? Неужели он просто не сможет выйти на этот чёртов финал, к которому так долго шёл, тратил все свои силы? Нет, нет, нет, нельзя об этом думать. Ким вытаскивает из морозильника пакет со льдом и заворачивает его в полотенце, бежит обратно в спальню. Чонгук здоровой рукой держит у уха телефон, больная рука практически безвольно висит вдоль тела.  — Да, я не знаю, так проснулся. — Он жмурит глаза, когда его плеча касается обёрнутый в полотенце лёд. — Нет, я не тренировался в последние два дня вообще. До этого был на пробежках, делал упражнения дома, а последняя более-менее полноценная тренировка была у меня три дня назад.  Тэхён всматривается в его лицо, видит, как Чонгук сводит брови на переносице, хмурясь, плотно сжимает губы, слушая, что говорит ему доктор Шин. Её голос звучит достаточно громко, однако слов Тэ разобрать не может. Кажется, она тоже обеспокоена.   — Хорошо, скоро буду. Да. До встречи. — Чон сбрасывает вызов и трёт виски. — Нужно ехать в клинику. Неизвестно, что это может быть.  — Значит, прямо сейчас поедем. — Тэхён немного смещает пакет со льдом, прикладывая то с одной стороны плечевого сустава, то с другой, осторожно прижимая. — Вставай, я помогу тебе одеться.  Чонгук медленно поднимается и перехватывает у Тэ лёд, чтобы подержать ещё немного, пока Ким достаёт из шкафа его зипку. На улице с утра пока что холодно — вторая половина сентября как-никак, и Ким сразу же с вешалки хватает и дутую жилетку.  — Мне бы зипку надеть, а ты уже и жилетку тащишь, — Чонгук усмехается и раскатывает рукав футболки, который Тэ поднял для того, чтобы не мочить ткань подтаявшим льдом. — Ладно, давай попробуем.  Тэхён осторожно помогает просунуть Чону в рукав здоровую руку, но когда тот поднимает больную, его лицо тут же искажает гримаса боли. Ким закусывает губы, даже не представляя, что Чонгук сейчас терпит, морщится сам, когда надеть толстовку аккуратно не получается. Нет, это не вариант. Он не хочет причинять слишком сильную боль, да и это может быть опасно — вдруг станет хуже. — Чонгук, нужно зафиксировать руку, и потом просто накинешь кофту на плечо. — Тэ останавливается. — Боюсь, потом ты её не сможешь снять в кабинете.  — Да. Надо бы, наверное. Давай ещё раз попробуем, если не получится, сделаем так.  — Нет, мы больше не будем пробовать. Подожди тут, я принесу лангетку.  Руку зафиксировать тоже получается не сразу, однако так боль совсем немного стихает. Становится легче буквально на несколько мгновений, но даже их Чону хватает, чтобы немного выдохнуть. Тэхён бережно кутает его в зипку и сверху накидывает жилетку, запахивает её, торопливо одевается сам.  — Может быть, выпьешь обезболивающее?  Тэ ловко завязывает шнурки на чонгуковых кроссовках, на мгновение поднимает голову, сталкиваясь с внимательным, но недовольным взглядом — Чон протестовал, убеждая, что он может справиться и одной рукой, однако Тэхён победил, аргументировав своё рвение помочь не только обычным желанием, но и тем, что к врачу им нужно попасть как можно скорее.  — Перед осмотром нельзя ничего пить. Шин сделает укол, он поможет лучше, чем таблетки. — Чонгук поднимается, когда Ким заканчивает с его шнурками. — Спасибо, родной.  — Не за что. — Тэхён быстро берёт со стоящей рядом тумбочки ключи от чоновой машины, но неожиданно останавливается. — Гу, нужно тренеру Со сказать.  — Нет, нет, нет и ещё раз нет, Тэхён. Если что-то серьёзное, я сам ему позвоню.  — Ты руку поднять не можешь! — Тэ неожиданно для себя слегка повышает голос, возмущаясь. — Это недостаточно серьёзно для тебя?!  Чонгук цокает языком, взгляд отводит — он сейчас не в том настроении, чтобы что-то доказывать, но прекрасно понимает, что Ким прав, пусть он и не собирается делать так, как ему сказали. Не сегодня. Не сейчас.  — Не начинай.  — Мне иногда за твоё спокойствие буквально прибить тебя хочется! — Тэхён сжимает в кулаке ключи и открывает дверь. — Давай, выметайся и не зли меня.  Чонгук выходит из квартиры, и Тэ следует за ним. Ему не нравится это всё. Нет, вероятно, какая-то такая ситуация была и достаточно предсказуемой, однако Ким всё равно надеялся, что подобное обойдёт их стороной. Переживания за Чона наслаиваются на идиотское предчувствие, которое не отпускает. Он уверен, что это всё не просто так, что у любой проблемы обязательно есть причина, и если уж Чонгук даже руку поднять не может, как можно вести речь о том, что это что-то не слишком серьезное. Они выходят на улицу и направляются на парковку. Тэхён идёт чуть впереди, однако, когда замечает, что Чон отстаёт, сразу же притормаживает и дожидается, пока они поравняются. — Дай мне ключи, я поведу. — Чонгук останавливается возле своей машины со стороны водительского кресла.  — Я сам. Садись. Пожалуйста, не протестуй.  Чон губы облизывает и кивает. Да, он привык в таких ситуациях справляться самостоятельно, и сейчас ему тяжело принять чужую помощь. Однако Чонгук всё же обходит автомобиль и садится на пассажирское. Плечо ноет, а от каждого слишком резкого движения сустав буквально простреливает острой болью. Он пристёгивается и сразу же отворачивается к окну. В груди так болит… От осознания того, что он может так глупо провалиться, сердце начинает колотиться до того сильно, что к горлу волнами подкатывает тошнота. Тэхён садится за руль и заводит двигатель, пристёгивается и сразу же выезжает с парковочного места. Он торопится, поэтому ведёт машину резковато, давит на педаль газа и крепко держит руль. Хочется поскорее добраться до клиники и услышать что-то хорошее, выдохнуть, убедившись, что всё не так плохо.  Чонгук выглядит мрачнее тучи. Он сидит, отвернувшись к окну, ничего не говорит, а на его побледневшем лице играют желваки. Тэ представляет, что он сейчас чувствует, но не знает, как помочь и что сделать, чтобы стало легче.  Тэ аккуратно дотрагивается до его колена, привлекая к себе внимание, щипает за ткань спортивных штанов.  — Чонгук.  — М?  Чон оборачивается на него, будто бы выныривает из своих мыслей, взгляд бросает на тэхёнову руку, что лежит на его ноге. В чёрных глазах нет ничего. Ни уверенности, ни решимости, ни запала на предстоящий бой. Одна только пустота. — Я люблю тебя, слышишь?  — Слышу, — Чонгук усмехается, ладонью накрывает его руку, пальцами обхватывает тонкое запястье. — И я тебя люблю. Знаешь, мне даже не так страшно проиграть из-за травмы, как просто не выйти и не побороться… Я боюсь этого, Тэ. Чонгука буквально колотит, пусть он никогда и не признается в этом. Тэ ощущает дрожь в его пальцах, стискивает в ответ. Он рядом.  — Давай будем надеяться на лучшее.  — Я всё время надеюсь, но постоянно что-то идёт не так.  Тэхён закусывает губу. Он не хочет говорить, что так зачастую происходит у всех. Тэ знает, как долго Чонгук шёл к этому финалу, и представляет, как ему сейчас страшно.  — Я выйду сегодня в любом случае, — неожиданно говорит, ещё крепче сжимая руку Кима. — Вне зависимости от того, что сделает доктор.  Так нельзя, но Тэхён ничего не говорит — бесполезно. У Чонгука такой характер: он упираться будет до последнего, даже если головой понимает, что не сможет. Его нет смысла отговаривать и пытаться что-то объяснить, поэтому Ким лишь вздыхает и давит на газ. До клиники добираются быстро. Сегодня выходной, и пробок нет.  Тэхён выскакивает из машины первым, чтобы помочь Чонгуку, но тот справляется сам, параллельно ворча про то, что он сам в состоянии сделать такие мелочи.  Быстро проходят через ресепшен и поднимаются на нужный этаж. Оказывается, доктор Шин уже предупредила, что к ней внепланово приедет пациент, и чтобы его никуда не вписывали. Очевидно, Чонгук ей уже почти как родной.  — Ну, что я могу сказать, — женщина вздыхает, отходя от сидящего на кушетке Чона, что внимательно следит за ней, — нерв защемлен. Не ерунда, но и не что-то критичное.  — Я смогу на бой выйти сегодня?  Шин оборачивается на него и возмущённо смотрит из-под круглых очков.  — Чонгук, ты серьёзно?  Он не успевает ничего сказать в ответ — дверь неожиданно распахивается, и в кабинет влетает обеспокоенный Ханбин. Чонгук тут же бросает на Тэхёна недовольный взгляд, однако тот качает головой. Он никому не писал и не звонил, пусть изначально и хотел — знал, что Чону это не понравится. В конце концов, тот сам сказал ему этого не делать.  — Намра, ну что там? — Со подходит к доктору, смотрит на угрюмого Чонгука, который тут же отворачивается и опускает голову. — Всё серьёзно?  — Как вам сказать… Нерв защемило, с таким на бой нельзя.  — Но мне очень надо! — Чон вскакивает. — Ничего не случится! Просто вколите мне обезболивающее, и всё. Я справлюсь, правда.  — Сядь. — Мужчина одаривает его острым взглядом, и Чонгук действительно садится, не споря. — Давайте выйдем, нужно поговорить.  Чонгук будет встревать через каждое слово, не факт, что совладает со своими эмоциями, и это всё превратится в скандал.  Доктор Шин кивает, и они направляются к двери, что через мгновение захлопывает тренер Со, кинув беглое «подожди». Чонгук прикрывает глаза рукой. Хочется расплакаться, как маленькому. Это всё и вправду похоже на ситуацию, когда ребёнку протягивают игрушку, о которой он долго мечтал, и когда он хватается за неё, норовят отобрать. В груди горит от обиды.  — Гу, всё будет хорошо. — Тэхён подходит и садится рядом, осторожно приобнимает Чона одной рукой. — Я думаю, тренер Со договорится.  — Это ты ему сказал?..  — Нет. Наверное, доктор Шин. Я ничего не говорил.  — Ладно. — Чонгук выдыхает и хмурится, когда сухие губы касаются его щеки. — Мне очень нужно попасть на этот бой, Тэхён.  — Я знаю. 

***

— Я написала вам сразу же, как мне позвонил Чонгук. — Намра прячет руки в карманы своего халата, наблюдая за тем, как мужчина напряжённо стискивает челюсти. — Не могла этого не сделать.    — Всё правильно. Я так понимаю, Чонгук не ожидал, что я приеду. — Тренер Со на мгновение закрывает глаза и зажимает двумя пальцами переносицу.  — Что, вообще нельзя ничего сделать?  Женщина подходит к нему.  — Поймите, это не моя прихоть. Я просто выполняю свою работу. С такой проблемой Чонгуку вообще противопоказаны нагрузки, может стать ещё хуже. Ему действительно так нужен этот бой?  — Да, очень. Это финал турнира, он очень старался, чтобы пройти, но теперь… Блять!.. — Выходит громче, чем ожидалось. — Извините.  — Из-за защемления в плечевом суставе сейчас начался воспалительный процесс, если мы не купируем его, Чонгук вообще может перестать чувствовать руку. Она буквально отнимется. Я думаю, вы сами это все прекрасно знаете, если столько лет тренируете.  Ханбин кивает. Он всё это знает. Но ему важно найти выход из этой ситуации — бой уже никто не перенесёт.  — А если поставить блокаду? — Он с надеждой поднимает на Шин глаза. — Она ведь снимает воспаление.  — Да. Но Чонгук не сможет работать в полную силу, либо нужно колоть очень мощный препарат, от которого потом можно получить откат. Но опять же, проблему это не решит. Он много тренировался в последние дни?  — Не должен был. Перед боем всегда берётся небольшой перерыв. Защемить же может не только от нагрузок.  Доктор снимает очки и цепляет их за ворот рубашки.  — Вы правы. Учитывая, что у Чонгука это и так слабое место, подобную проблему может спровоцировать даже неудобная поза во время сна. С этим ничего не поделать.  Тренер Со делает глубокий вдох, пытаясь успокоить шалящие с самого утра нервы. Он так хотел верить, что всё пройдёт нормально, а в итоге его с самого утра вырывают из кровати со словами о том, что у Чонгука не работает плечо, и он едет к врачу. Как же это всё сложно… — Я могу поставить блокаду. — Неожиданно идёт навстречу доктор Шин. — Но под вашу ответственность. Сейчас нужно снять основную боль и купировать воспалительный процесс, но одного укола будет мало. Сейчас можно ввести препарат послабее, который снимет воспаление, а перед боем более мощный. Но тейпы всё равно нужно накладывать, чтобы хоть немного подстраховаться.  — Боже, да, конечно. Ответственность полностью на мне! — Ханбин склоняет голову перед ней. — Спасибо огромное.  — Ну а что с вами делать? — женщина смеётся. — Идёмте, обрадуем вашего бойца.   Они возвращаются в кабинет, и Чонгук, завидев их, тут же с надеждой поднимает взгляд. Тэхён встаёт с кушетки, пряча руки в карманы спортивных штанов. Сердце колотится слишком сильно — наверное, он боится окончательного вердикта даже больше, чем сам Чон. — Ты будешь сегодня драться. — Со видит, как Чонгук, закусив губу, запрокидывает голову, облегчённо выдыхает.  — Объясняю систему. — Доктор Шин достаёт из холодильника препараты, и, оставив их на столике рядом с кушеткой, подходит к раковине, чтобы вымыть руки перед инъекцией. — Сейчас я введу тебе препарат, который снимет основную боль и воспаление, потом перед боем заедешь ко мне, я поставлю тебе хорошую блокаду, чтобы ты мог нормально двигаться. Сразу предупреждаю: уколы болезненные.  Да даже если это будет самая сильная боль в его жизни, Чонгук готов стиснуть зубы и перетерпеть ради сегодняшнего вечера.  — Спасибо вам большое. — Чон с реальной благодарностью смотрит на неё и переводит взгляд на Ханбина, который кивает в ответ. — А тейпы?  — Наложим. Как иначе? — Намра вскрывает коробки и надевает стерильные перчатки. — Сейчас сделаю тебе укол, подождём, пока подействует, и наложим тейпы. Только, пожалуйста, поберегись. Ты всё равно не сможешь работать в полную силу, какую бы сильную блокаду я тебе ни поставила.  — Да-да, я понимаю.  Тэ стоит рядом, сдерживает улыбку — у Чонгука есть шанс. Да, это сложно, но он обязательно справится. Раз уж они смогли найти выход, у Чона просто нет выбора.  — Там же ещё нужно сделать обезболивающий укол сначала, если я правильно помню? — Тренер Со садится на стул рядом с рабочим столом доктора Шин, наблюдает за тем, как она всё подготавливает, набирает в шприц первую блокаду и подходит к Чонгуку.  Ким сам неосознанно становится поближе — помнит, что это должно быть больно.  — С этим препаратом — нет. Их лучше не совмещать.  Доктор в одной руке держит шприц, второй начинает прощупывать место для укола, и Чон совсем немного хмурится из-за не самых приятных ощущений. Она быстро протирает участок кожи антисептиком и, ещё раз прощупав, осторожно вводит иглу.  Чонгук мычит, запястье прижимает к губам. Это оказалось больнее, чем он думал, хоть его и предупреждали. Весь плечевой сустав как будто пронизывает острой болью, которая накладывается на ту, что была до этого. Нужно терпеть. Он тихо матерится, кусая губы, пальцами впивается в кушетку, на которой сидит.  — Терпишь? — Женщина продвигает иглу глубже, вводит очередную порцию препарата.  — Да…  С трудом, но терпит.  Тэхён не выдерживает. Он подходит к Чонгуку, его голову прижимает к себе, бережно поглаживает чёрные пряди, успокаивая. Чон сам прижимается щекой к его животу и зажмуривается. Ким внимательно следит за тем, как игла наконец полностью входит под кожу. Боже, это даже выглядит очень неприятно. Когда доктор Шин вынимает иглу, Чонгук вздрагивает, сдерживая стон. А это ведь только половина.  — Даю тебе минуту передохнуть. — Женщина видит его состояние, знает, что если становится слишком больно, лучше притормозить, быстро заклеивает пластырем место укола.  — Но мы ещё не закончили.  Чонгук кивает и делает несколько глубоких вдохов. Кажется, что стало только хуже, боль усилилась, но буквально через несколько секунд она как будто становится тупее. Тэхён не отступает, перебирает кончиками пальцев его волосы на затылке, заглядывает в хмурое лицо.  — Очень больно?  — Нормально. — Пытается не подавать виду и щёку изнутри закусывает, стискивая свои спортивные штаны.  — Так, давай, чуть развернись, я подколю сзади ещё. — Доктор Шин снова подходит к нему и осторожно надавливает на участок кожи рядом со шрамом от старой операции. — Потерпи.  Чонгук жмурится, когда игла снова входит под кожу, и неосознанно прижимается к стоящему рядом Тэ. Будто бы защиту ищет. И Ким делает всё, что в его силах: обнимает, гладит и тихо шепчет, что ещё немного нужно потерпеть. Ему всё равно, что они тут не одни, что на них смотрят. Его это совершенно не волнует. Когда больно его любимому человеку, он готов про всё забыть.  — Вот и всё, — улыбается Намра, вытаскивая иглу и клея ещё один пластырь. — Внимательно последи за своими ощущениями, должно отпустить через пару минут.  Тэхён садится рядом, осторожно обнимает Чона, который кладёт голову ему на плечо и прикрывает глаза. У него уже нет сил, а этот день только начался. Боль начинает постепенно стихать. Сначала почти незаметно, но спустя несколько минут становится значительно легче, а после она вообще растворяется, наконец позволяя нормально дышать. Чонгук осторожно приподнимает руку, и ему это удаётся сделать практически свободно — в суставе присутствует небольшое ощущение скованности, но это уже не такая большая проблема.  — Кажется, всё. — Он поднимает глаза на доктора Шин и Ханбина, что тихо о чём-то своём разговаривают, отойдя от них с Кимом. — Я ничего не чувствую.  Намра подходит, аккуратно осматривает его и проверяет подвижность плеча. Как будто бы и не было ничего. Чонгук свободно поднимает руку, заводит назад, пусть и не до упора, вращает в плечевом суставе. Препарат подействовал.  Пока ему накладывают тейпы, Тэхён отходит в уборную подколоться. Ему по времени уже давно пора, и он надеется, что они сразу же после клиники заедут куда-нибудь позавтракать. Всё-таки их с Чонгуком сегодняшнее утро началось совсем не с кофе.  Доктор Шин отпускает их спустя десять минут. Даёт целый ряд наставлений, говорит, какие таблетки нужно уже начать принимать, и чтобы Чонгук завтра приехал на осмотр и начал проходить лечение — запускать нельзя, поскольку потом может стать хуже.  Из клиники выходят с неким облегчением, однако всё ещё впереди.  — Так, я поехал домой. — Тренер Со провожает их до машины. — В три часа заедешь на ещё одну блокаду, и сразу в спорткомплекс. Тэ, я достал тебе пропуск, напомни, чтобы отдал перед входом.  — Спасибо большое. — Ким, видя протянутую руку Чонгука, отдаёт ему ключи. — Я напишу вам заранее.  — Чонгук, пожалуйста, будь осторожнее. Давай без резких движений, не забудь про таблетки.  — Да, хорошо, я помню. — Чон кивает. — Сейчас заедем, и я куплю.  — Не волнуйтесь, я прослежу, — Тэхён улыбается, жмурится, когда Чонгук чмокает его в щёку, и открывает дверь с пассажирской стороны, садится в машину. — До свидания, хённим.  — Ещё увидимся сегодня. Чонгук, подойди ко мне на минуту.  Чон захлопывает дверь и подходит, останавливается рядом, но Ханбин кивком головы просит его отойти чуть дальше. Видимо, не хочет, чтобы их разговор слышал Тэхён.  — У вас всё серьёзно с Тэхёном? — спрашивает негромко, внимательно следит за тем, как Чонгук сводит брови на переносице, явно удивляясь его вопросу.  — Да. А что?  — Тебе очень повезло с ним. — Чон опускает глаза и смущённо улыбается. — Не облажайся.  — Не облажаюсь, — соглашается. — У меня такого права нет, хённим.  Тренер Со кивает, и Чонгук, прощаясь, садится за руль. На душе все равно неспокойно, и, он уверен, вся тревога окончательно уйдёт только тогда, когда в его руках будет пояс победителя. Тэхёна он застаёт нервно смотрящим в экран телефона, где горят знакомые цифры.  — Что случилось? — Чон пристёгивается, заводит двигатель.  — Сахар низковат. — Тэ прячет телефон в карман и щёлкает ремнём безопасности.  — Блять, мы же не позавтракали… Значит, сейчас быстро едем есть.  Ким уголками губ улыбается, голову откидывая на спинку кресла. Он не слишком сильно волнуется, почему-то уверен, что Чонгук выиграет бой. Хотя есть вероятность, что его накроет перед самим финалом, но Тэ старается об этом не думать.  — Как плечо? — Тэ оборачивается на Чона, не может не заметить его серьёзный взгляд, обращённый на дорогу, и плотно сжатые челюсти. Боже, какой он красивый.  — Как будто и не болело никогда, — он хмыкает, плечом осторожно ведёт, будто проверяет. — Намра просто волшебница.  Ким неожиданно протягивает руку, костяшкой указательного пальца проводит по его щеке, кончиками пальцев очерчивает линию его челюсти.  — Ты чего?  — Любуюсь, — тянет тихо, прикусывая нижнюю губу, кончиками пальцев дотрагивается до мочки уха, цепляя кольца, и ведёт ниже по шее. — Ты очень красивый.  — Не красивее тебя. — Чонгук наклоняет голову, ластится к чужой ладони и оставляет на ней мимолетный поцелуй. 

*** 

Сборы проходят суматошно. Чонгук мечется по квартире, по сотому разу проверяя, всё ли взял с собой. Тэхён понял, что лучше не вмешиваться, когда Чон с рычанием искал пропуск в спорткомплекс, который всё это время висел у него на шее. Он сидит на кровати, облокотившись на подушки за спиной, спокойно наблюдает за Чоном, что быстро складывает свою форму, которая никак не хочет нормально ложиться друг на друга и не мяться.  — Да блять! Что за херня…  Наконец он не выдерживает и просто швыряет одежду в спортивную сумку. Нервы начинают медленно, но верно сдавать, и Чонгук плюхается на край кровати, обхватывает голову руками, опираясь о колени. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Он глубоко дышит, жмуря глаза, но становится немного легче, когда чужие тёплые ладони ложатся на напряжённые плечи, бережно разминают мышцы. — Гу, расскажи мне, о чём ты думаешь.  — О всякой ерунде. — Чонгук оборачивается, и Тэхён губами прижимается к его щеке. — Столько всякого дерьма в голове.  — Например? — Ким оставляет влажный поцелуй на его шее, кончиком носа ведёт до скулы. — Поделись, родной.  — А если я проиграю? Что тогда будет?  Тэхён пытается быть уверенным и делится этим с Чонгуком, который сейчас действительно нуждается в его поддержке. Он гладит широкую спину, подбирается ближе и подбородок кладёт Чону на плечо, руками скользит по его бокам к груди. Тэ чувствует, как Чонгук постепенно расслабляется от его прикосновений, откидывается чуть назад.  — Ты не проиграешь. Я знаю, ты со всем справишься. Ты так много работал, родной, поверь, сегодня всё окупится.  — Как ты можешь вообще быть настолько уверенным во мне? — Чонгук выдыхает, когда кончики пальцев сквозь просторную футболку царапают кубики пресса.  — Потому что ты мой мужчина, Гу. Любимый мужчина. Очень сильный и способный на многое. Ты даже не представляешь…  Тихий шёпот опаляет шею, отчего по коже бегут мурашки. Тэхён знает, как приводить в чувства, как успокаивать и поддерживать, вселяя ту самую уверенность, которой так не хватало. Чонгук накрывает его руки своими, переплетает пальцы, ощущает, как выравнивается биение собственного сердца. Так гораздо лучше. Спокойнее. А ещё в спортивных брюках заметно начинает твердеть член от таких прикосновений. Чон никогда не умел держать себя в руках, когда рядом был Тэхён. Поначалу пытался, но потом просто смирился, что такой реакции на прикосновения избежать не удаётся. — Я тебя хочу, Тэ. Специально дразнишься, да?  — Ну, если только совсем чуть-чуть. — Тэхён зубами прихватывает мочку его уха. — Мне же нужно тебя взбодрить.  — Пока ты бодришь не меня, а кое-что ещё, — Чонгук смеётся. — Но спасибо.  — Отыграешься на мне после победы, — Ким усмехается, встаёт и быстро растирает Чонгуку спину ладонями, стараясь не задевать больного плеча. — Всё, давай, боец, нам надо ехать уже.  Выезжают вовремя.  Уже в машине Тэхён сам начинает переживать. И больше не за сам бой, нет, а за то, что противник Чона знает его слабое место, и раз уж тогда специально сломал его, может сделать это снова. Мысли об этом не дают покоя, свербят где-то на подкорке и не позволяют расслабиться. Тэ не отводит взгляд от окна, пальцами крепко сжимая край своего худи.  Чонгук выглядит спокойным. Либо он на самом деле немного пришёл в себя, либо же просто делает вид. На самом деле, Чон прекрасно понимает, что волнение передаётся Тэхёну и наоборот. На данный момент это, наверное, единственный повод держать себя в руках.  Вторая блокада не занимает много времени и даже кажется не такой болезненной, пусть и приятного тоже мало. Чонгук терпел лишь первые несколько секунд, а потом даже неприятные ощущения отступили совсем. Что ж, так даже лучше.  До спорткомплекса добираются за полтора часа до боя. Люди уже потихоньку начинают собираться, чтобы по возможности избежать толкучки на входе и проскочить мимо очередей. Тренер Со говорил, что все билеты раскуплены подчистую, однако Тэ даже не подозревал, что площадка для боя будет настолько большой. Он головой вертит по сторонам, оглядывая огромный холл, в котором уже кучками собираются приехавшие заранее фанаты.  — Тут красиво… — Ким выдыхает.  — Угу.  Чонгук напряжённо смотрит в телефон, губы закусив. Что-то увидел… Тэ подходит и пытается заглянуть в экран, однако он быстро выключает смартфон и прячет в карман, тут же наигранно улыбается, видя, как к ним спешит тренер Со.  У Тэхёна на душе из-за этого неспокойно.  — Так, Тэхён, вот твой пропуск. — Ханбин протягивает Киму заламинированную карточку на ленте. — Если остановят на входе в закрытую зону, покажешь, и тебя пропустят.  — Спасибо. — Тэхён кланяется и двумя руками берёт пропуск. — А закрытая зона это…  — Ну, это раздевалки бойцов, тренерские и медчасть.  Тэ кивает, косится на напряжённого Чонгука, что стоит рядом с ним, крепко стискивая ручку сумки.  — Готов? — Со обращается к нему, на что в ответ получает согласный кивок. — Дуй на медосмотр. Мы с Тэхёном будем в тренерской. Помнишь, куда идти?  — Найду.  Чонгук быстрым шагом направляется в сторону длинного коридора, возле которого стоит мужчина в костюме, показывает ему пропуск и проходит мимо. Тэхён следит за ним внимательным взглядом, до боли кусает нижнюю губу. Возможно, он начинает беспричинно переживать насчёт того, что Чон неожиданно стал таким хмурым, однако эта резкая смена выражения его лица не даёт покоя. — Идём, нам нужно поговорить. — Ханбин кивает ему в сторону того же коридора, где скрылся Чонгук.  Тэ удивленно вскидывает брови, но ничего не говорит, просто идёт следом. Они так же проходят мимо охраны, показывают пропуски и идут вглубь коридора. Ким буквально молится про себя, чтобы всё было хорошо. Ханбин ключ-картой открывает дверь тренерской и пропускает его вперёд.  — Заходи.  — Что-то случилось?  Мужчина подходит к столу, но не садится, лишь оборачивается к Тэхёну, который стоит чуть поодаль, переминается с ноги на ногу от волнения.  — Ты ведь знаешь всю предысторию о травме Чонгука? — спрашивает негромко, следит за чужой реакцией.  — Да, знаю. Он всё рассказал мне ещё задолго до отборочных. — Тэ с большим трудом сглатывает. — Хённим, вы меня пугаете. Что происходит?..  Ханбин разворачивает к нему стоящий на столе ноутбук и выводит его из спящего режима. Ким подходит чуть ближе, взглядом внимательно пробегается по строкам.  «Я сломал этого ублюдка два года назад, сломаю и сегодня. Удачи можете желать Чон Чонгуку, а не мне, пусть готовится собирать себя по частям. Уж в этот раз он плечом не отделается».  У Тэхёна в груди всё вздрагивает. Получается, Чонгук так изменился в лице, потому что увидел этот пост на странице Минхо в соцсетях?..  — Прочитал? — Ханбин получает одобрительный кивок и открывает комментарии к посту. — А теперь посмотри на это.  Тэ знает, что там, и понимает, зачем ему это показывают. Он закрывает лицо руками, пытаясь дышать поглубже. Почему Чонгук ему не сказал? Почему решил пропустить всю эту гадость через себя в одиночку?  — Я хочу верить в то, что Чонгук этого не видел. — Тренер Со опускает крышку ноутбука.  — Он видел. Я не успел заглянуть к нему в телефон, но он очень напрягся после этого. Хённим, но у Чонгука ведь много тех, кто его поддерживает?  Ким хочет услышать «да».  — Пятьдесят на пятьдесят. Я не решился обсуждать эту тему с ним перед боем.  — Я делаю все, что могу, чтобы поддержать его. — Тэхён складывает руки на груди, губы закусывает. — Но я сам начинаю нервничать и боюсь, что это отразится на Чонгуке. Он ведь это замечает…  Тренер Со кивает. Он тоже это всё видит со стороны, заметил ещё на отборочных, что состояние Чона зависит от Тэ. И наоборот. С одной стороны, это хорошо, а вот с другой… Слетит с катушек один — за ним и второй. — Вы связаны в этом плане. Поэтому держаться нужно вместе. По возможности постарайся оградить Чонгука от этого негатива. Ему нужно сейчас сосредоточиться на поединке. Не говори, что ты видел этот пост.  — Я не буду.  Ким отвечает, прячет руки в карманы и запрокидывает голову. Ему обидно за Чонгука. Он этого всего не заслужил. Почему эти люди позволяют себе такое? Кто им дал такое право?  Тэхён не может найти ответ ни на один вопрос. 

***

Чонгук медленно бинтует руки, перекатывает языком вдетое в губу кольцо, которое скоро нужно будет снять. Медосмотр прошёл спокойно — у него ничего не нашли. Попытались, конечно, допросить по поводу тейпов, но Чон сослался на свою прошлую травму и меры предосторожности. Вышло очень даже ничего, по крайней мере, ему поверили.  Настроение гадкое. Он снова увидит Минхо, снова окажется с ним лоб в лоб, глаза в глаза. Чонгук уверен, что он будет целиться в плечо, будет стараться снова играть грязно, однако Чон относительно к этому готов — досконально изучил все его слабые места. Кан Минхо тоже не идеален, как бы ни пытался таковым казаться. У него правая рука слабее левой, к тому же есть проблема с коленом, о которой мало кто знает.  Это все Чонгук узнал через тренера Со. В информационном плане они подготовились к финалу очень хорошо. Чон знает, на каких приёмах Минхо плывёт, где дает слабину, а где наоборот чувствует себя очень свободно и отрабатывает по-полной.  Перед глазами эти дурацкие строки: «сломал в тот раз, сломаю и сегодня». Как вообще этот придурок догадался опубликовать подобное?.. Чонгук в соцсетях особо не сидит, но выносить таким образом свою жизнь на всеобщее обозрение, в процессе оскорбляя других… Это уметь надо. Нет, Чон ему этого не позволит. Если надо, костьми ляжет в этом чёртовом октагоне, но победить Минхо не позволит. По большей части из-за этих гнусных поступков, которые он себе позволяет. Таким людям обычно плевать на других, их интересует только собственная выгода и пиар. Неожиданно дверь приоткрывается, и Тэхён заглядывает в раздевалку, обеспокоенно всматривается в его серьёзное лицо.  — Как ты тут?  — Нормально. — Чонгук кивает, заправляет край бинта под основную часть.  — Там твои родители приехали… — Тэ медленно подходит, переживает так, будто его могут вот-вот прогнать и выставить за дверь. — И Юнги с Чимином. Спросили, можешь ли ты выйти.  — Да, пойдём.  Чон поднимается со своего места, быстро снимает пирсинг и серьги, спрятав их в карман сумки, накидывает зипку и хочет направиться в сторону двери, но Тэ его неожиданно останавливает, осторожно за руку берёт, пальцами стискивает его рукав. Чонгук поднимает глаза на Кима, брови сводит на переносице в непонимании.  — Что случилось? — Чон руку кладёт Тэ на голову, осторожно кончиками пальцев гладит волосы.  — Ты видел тот пост, да? — Тэ спрашивает одними губами, смотрит в антрацитовые глаза напротив. — Видел же…  — О чём ты?  — Пост Минхо.  — Откуда ты… — Чонгук выдыхает, тут же опускает голову, жмуря глаза. — Блять. Ханбин… Он тебе это показал?  — Это не так важно, Гу, поверь. — Тэхён обхватывает его голову руками, заставляет посмотреть на себя. — Мы все пришли тебя поддержать. Я буду рядом с тобой, даже если весь мир будет против тебя. Слышишь? Я буду с тобой против всех. Обещаю.  Чонгук подаётся вперёд, губами прижимается к кончику его носа. Он обязательно сегодня выиграет. С такой поддержкой облажаться у него просто-напросто нет права.  — Я порву его сегодня, — шепчет, прижимается своим лбом к чужому. — Ради тебя порву.  — Не надо ради меня. Рви ради себя, Чонгук. А я просто буду верить в тебя.  Чон к губам прижимается, целует влажно и неторопливо, заставляет Кима привстать на носочки и обнять себя за шею. Тэхён льнёт к нему поближе, не может сдержать улыбку, когда чужие пальцы впиваются в талию. Чонгук сейчас разгорячённый и нетерпеливый, что ему просто до безумия нравится. Этот человек для Тэ просто всё. Чонгук для него дороже всех, тот, ради кого он готов буквально на всё, лишь бы быть рядом.  — Люблю тебя. — Ким отстраняется и выдыхает, снова бегло касается чонгуковых губ своими.  — И я тебя люблю. Идём, нас ведь ждут.  Чонгук стискивает его руку, и они вместе выходят из раздевалки.  В холле их действительно ждут родители Чонгука и Юнги с Чимином, которых они провожают на места. У всех второй ряд — первый занят операторами и сотрудниками комплекса. Тэхён в итоге остаётся с ними из-за того, что не захотел сидеть отдельно, пусть у него и есть пропуск, который носили все работники, да и рядом одно место как раз было.  В конце концов, так будет спокойнее. Тэ не один, все болтают между собой, обсуждают предстоящий бой, и Ким даже немного расслабляется, не замечает, как пролетает остаток времени до поединка.  Музыка становится громче, в октагон выходит ведущий, и Тэхён только сейчас осознаёт, насколько большая арена и как много тут людей. Свободных мест практически нет, вероятно, это места тех, кто купил билеты, но по какой-то причине не смог прийти.  Тэ морщится, когда видит, с каким пафосом общается со зрителями ведущий, как он рассказывает о самом турнире и финале, явно немного оттягивая время, чтобы у спортсменов было ещё несколько минут на подготовку перед выходом. Он знает, что Чонгук сейчас там, за кулисами небольшой сцены, что расположена за октагоном. Хочется уже его поскорее увидеть.  — Итак, мы с вами подошли к самому сочному, самому яркому событию этого турнира! — Ведущий ликующим взглядом обводит зрителей. — Финал! Сегодня в этом октагоне вы увидите двух прекрасных бойцов, которые через кровь, пот и слёзы прокладывали себе этот путь. А кто-то и через серьёзные травмы.  Намекает на Чонгука, отчего Тэхён недовольно цокает языком. Почему нельзя просто не трогать эту тему… Неужели обязательно каждый раз об этом всем напоминать?  — Первый финалист! — Мужчина, жестом руки заводит толпу, которая с охотой отзывается криками и приветственными возгласами. — Он забирал пояс два сезона подряд. Сможет ли забрать в этот раз? Это пока остаётся для нас загадкой. Встречайте, Кан Минхо!  Зрители взрываются аплодисментами, но Тэхён не издает ни звука, руки складывает на груди и закусывает губы, наблюдая, как Минхо выходит в зал, как хвалится крепкими мышцами, как открыто скалится и даже показывает парочку неприличных жестов, по всей видимости, намекая на свою сегодняшнюю победу. Он входит в октагон и скидывает с себя флаг с логотипом клуба, ещё раз его демонстрирует для всех. Как же бесит эта напыщенность…  Следом за ним объявляют Чонгука, и Тэ даже немного со своего места привстаёт, руки держит у груди. Чон выглядит очень серьёзным, идёт быстро и уверенно, смотрит немного исподлобья, пусть и голову держит прямо. Его встречают ничуть не тише, пусть он и не использует эти пафосные жесты, которые обычно лишь создают первое впечатление. Ему это не нужно — справится и так.  Чонгук входит в октагон и тут же взглядом цепляет стоящего сбоку за сеткой тренера Со, подходит к нему. У них есть ещё пара минут, чтобы получить какие-то указания перед боем и подготовиться морально. Он прячет во рту капу и надевает перчатки, мельком смотрит на Ханбина, что стоит и ждёт, пока он закончит.  — Не буду давать тебе никаких указаний, Чонгук, — наконец говорит тренер Со, и Чон хмурится, не понимая смысла его слов. — Просто сделай красиво. Я знаю, что ты так умеешь.  Чонгук усмехается и кивает. Он сделает красиво, это уж точно.  — Итак, бойцы, готовы? — Ведущий подзывает их в центр, заставляет встать друг к другу вплотную. — Давайте, задайте-ка жару!  — Уж я-то задам, — Минхо скалится. — Не сомневайся во мне, Чонгук-и.  — Твой девиз «слабоумие и отвага»? Сочувствую. — Чонгук с улыбкой огрызается, явно не собираясь молчать. Он не намерен слушать эти глупые угрозы.  — Поверь, после боя сочувствовать придётся тебе, а не мне.  В этот момент рефери даёт сигнал для начала боя.  — Посмотрим. — Чонгук ударяет в его перчатку в знак приветствия и чуть назад отскакивает, создавая между ними необходимое пространство.  Они смотрят друг другу в глаза, держатся пока что на расстоянии, присматриваясь. Чонгук держит руки у подбородка, пытаясь максимально полно проанализировать соперника. Он знает, куда его будут бить, и от этого немного проще будет обороняться.  Минхо начинает прицеливаться, замахивается, и Чон бьёт его в руку на опережение, заставляя улыбнуться. Он заводится. Медленно, но адреналин постепенно начинает циркулировать по организму, ускоряя сердечный ритм и заставляя злиться. Внезапно Кан пытается сделать подсечку ногой, но Чонгук вовремя отскакивает и приподнимает ногу, по голени которой приходится мажущий удар.  Зрители вздыхают, снова начинают кричать, но никто из них торопиться явно не хочет, пытаясь вдоволь посмаковать эти ощущения. Чонгук делает выпад, краем перчатки цепляет чужое предплечье из-за вовремя поставленного блока. Они оба хороши, тут нечего говорить, увы, и бой из-за этого будет достаточно тяжёлым.  Тэхён следит за каждым их движением, сидит, прикрыв кончиками пальцев закусанные губы. У него сердце замирает каждый раз, когда Чонгука пытаются ударить, когда он уворачивается, и бьёт в ответ. Сердце колотится так бешено, будто бы это он находится в этой чёртовой клетке, а не Чон. Он просто хочет, чтобы это поскорее закончилось, чтобы Чонгук уже справился с Минхо и отправил его в нокаут.  Минхо снова бьёт ногой, и Чонгук умудряется её поймать, ударяет в ответ, и Кан, не удержав равновесие, валится на канвас. Чон бросается следом, успевает нанести несколько мощных ударов, однако пропускает такой же по лицу, и Кан ловко выскакивает из-под него, пытается повалить в ответ, но Чонгук ловко уворачивается. Во рту пляшет металлический привкус крови, и он кончиком языка проводит по рассеченной губе.  — Ну что? Как тебе? — Минхо губы растягивает в клюке. — Ублюдок.  Чонгук дышит загнанно, но словесно реагировать на эти нападки не собирается.  Он ответит иначе.  Кан атакует его, но не может пробить блок, держит Чонгука в клинче, зажимая у сетки, но рефери раунд завершает поданной вовремя командой, и Минхо отступает.  Чонгук подходит к сетке, где его ждёт тренер, подхватывает протянутую сверху бутылку с водой и каппу достаёт.   — Ничего не скажете, хённим? — выдыхает, делая несколько мелких глотков, умывает лицо и сгибом локтя губы касается.  — Не торопись. Делай так, как считаешь нужным, просто подумай, Чонгук.  Чону такое непривычно. Это доверие, которого он никак не ожидал. Неужели Ханбин так уверен, что он справится сам? Этого быть не может. Он всегда говорил хотя бы какой-то минимум, от которого можно было уже дальше отталкиваться, а сейчас…  — Почему вы так?.. — рычит, пытается хоть немного восстановить дыхание. Его и без того кроет слишком сильно.  — Это твой бой. С человеком, который тебе должен. Ты сможешь разобраться с этим сам и показать, чему ты научился за всё это время. Реванш должен быть без подсказок.  Чонгук понимает, о чём он говорит. Что ж, значит, будет делать так, как считает нужным он сам. Он ещё раз обливается и возвращается в центр октагона. Кровь начинает закипать, когда Минхо снова становится рядом глаза в глаза, присутствует ощущение, что он может слететь с катушек.  Кан нападает практически сразу, но Чонгук блокирует удары и со всей силы бьёт левым хуком, выбивая из Минхо весь воздух. Тот пошатывается, и Чон, пользуясь моментом, делает проход в ноги, хватает его за корпус, однако опрокинуть не успевает. За стучащим в висках пульсом он не слышит, как взрываются криком зрители, за стекающим по лицу потом не видит и Тэхёна, который вскочил со своего места и во все глаза смотрит на них, боясь лишний раз сделать вдох. — Думаешь, что справишься? — Кан неожиданно наносит удар прямо в больное плечо, и Чонгук дёргается, ослабляя хватку, позволяя ему вырваться. — Придурок!  Чон отскакивает от него, быстро разминает сустав парой круговых движений, что не может не заметить следящий за ним Тэхён. Он прекрасно видел, что Минхо сделал это специально, зная, что у Чонгука из-за него была очень серьезная травма. Как же подло… Киму самому хочется сорваться туда и оторвать этому ублюдку голову. — Только и умеешь что в слабые места бить, да? — Чонгук руки подносит к подбородку, смотрит остро, будто насквозь Кана пронизывает. — По-честному кишка тонка?  Ему не больно, нет, — всё ещё действует блокада. А вот когда она ослабнет… Но это будет через несколько часов, и сейчас Чон об этом не собирается думать.  — Не ищи себе оправданий. Ты ни на что не способен.  Чонгук нападает в этот раз первым, чувствует, как внезапно после услышанного у него в разы прибавилось сил. Он бьёт несколько раз подряд, загоняет Минхо в угол и пробивает блок, мажет ему прямо по переносице. Тот сгибается пополам, рычит от боли и пытается прикрыть руками рёбра и голову. Чонгук валит его на канвас, наседает сверху, продолжает бить.  Внезапно рефери заканчивает второй раунд. Чон не успел.  Он поднимается, о собственное предплечье вытирает кровящую губу и отходит от медленно встающего после хорошей взбучки Кана. Это ещё не конец. Чонгук глубоко дышит, но не идёт пить, прогуливается по октагону, пытаясь сосредоточиться. У него нет никакой тактики, он работает по ситуации, продумывает свои движения лишь на пару секунд вперёд. С Минхо иначе не сработает.  Третий раунд начинается с удара Кана, который снова цепляет больное плечо, отчего Чонгук рычит, чувствуя, как от удара немеет рука, но сдаваться не собирается. Да, он немного плывёт, вероятно, проигрывает по силе из-за полученной травмы, но Чон своего добьётся любой ценой. Он ужасно устал, ещё и руку тяжело поднимать, но ничто из этого не повод сдаваться.  Тэхён не дышит совсем. Ему страшно видеть, как Чонгук начинает работать здоровой рукой, стараясь поберечь травмированную. Это из-за того, что Минхо специально ударил его в больное место?.. Ким не ощущает на себе взгляда чонгуковых родителей, просто-напросто не видит их. Он слишком увлечён происходящим в октагоне, глаз не опускает ни на минуту, от каждого удара едва заметно вздрагивает. — Тэхён так переживает… — Наён губу закусывает.  — Вижу-вижу. Как будто это его бой.  Женщина оборачивается на Хёнсо.  — Вероятно, так и есть. — Он кивает, кончиками пальцев проводит по подбородку. — Чонгук ведь сказал, что это Тэхён его вернул в клетку.  Это чистая правда. Если бы не Тэхён, Чон бы сейчас тут не был.  Чонгук дышит тяжело, буравит взглядом Минхо, что уже достаточно выдохся и немного замедлился — кажется, он уже вымотан. Что ж, так даже лучше.  — И что, это всё, на что ты способен? — Кан сплевывает кровь, что скопилась во рту. — Слабак.  Чон не выдерживает, набрасывается, сбивает Кана с толку серией ударов и бьёт того ногой с разворота прямо в челюсть. Сердце из груди вот-вот выпрыгнет, колотится слишком сильно, как будто пытается разорвать изнутри грудную клетку. Чонгук как будто пребывает в прострации.  Минхо без сознания падает на канвас.  Зрители на площадке буквально взрываются, и Чонгук в их криках тонет. Оборачивается и ищет глазами Тэхёна, видит, как тот стоит, прикрыв руками рот и вытаращив глаза. Рефери склоняется над Каном, ведёт отсчет, но чуда не происходит — Минхо не поднимается. Мужчина объявляет о досрочном прекращении поединка, и Чонгук делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Он смог. Он сделал это. Пульс бьёт по вискам, руки едва заметно подрагивают, и Чонгук сжимает кулаки, когда к нему подходят судья и ведущий, который уже готовит микрофон. Минхо в это время приводят в чувства, подносят нашатырь, и, когда он приходит в себя, помогают подняться на ноги, придерживая с двух сторон. — Итак, дорогие друзья, это был прекрасный бой! — Ведущий улыбается, когда слышит, как кричат вокруг октагона зрители. — Готовы?! Победителем южнокорейского турнира по смешанным единоборствам становится… Чон Чонгук!  Рука Чонгука взмывает в воздух. От криков у него звенит в ушах, но осознания только что произошедшего нет. Он победил. Честно. Справедливо. Победил…  Тэхён кричит громче всех, прыгает на месте и чувствует, как начинает щипать в носу от подступающих слёз. Господи, как же он гордится этим человеком… Просто безумно гордится. Он наблюдает за тем, как Чонгук поднимает и вторую руку, запрокидывает голову. Это его мужчина. Ким ощущает острую потребность оказаться рядом, и, не медля, он быстро перепрыгивает через первый ряд и мчится к октагону. Его никто не сдерживает, да и даже при желании не сможет. Чонгук, завидев его, торопится к выходу из клетки и, как только открывает калитку, Тэ запрыгивает на него, обхватывает руками и ногами, крепко-крепко обнимает. Чон его поддерживает, позволяет уткнуться себе в шею и буквально выпадает из окружающей его действительности. Тэхён ничего не говорит — знает, что его не услышат за этими криками и свистом, что стали только громче, когда он добрался до Чонгука. Сейчас уже ничего не важно. Больше ничего.