Смертельная Доза Любви

За окном стояло пасмурное утро. Погода явно предвещала скорый или возможный дождь. В их небольшом городке часто случалось подобное. Сырость и слякоть могла неделю держать город в холоде. Хван любил погоду по настроению. Сегодня он лежал на кровати и смотрел в окно, пока на его груди мило спал Феликс. Хёнджин уже довольно долго пялиться в окно, всматриваясь в небо, акуратно поглаживая Ликса по голове. Это было так беззаботно и легко, словно неприятная погода за окном по щелчку пальца способна вмиг измениться, пусть только этого пожелает Хван Хёнджин. Но всегда незаметно счастью наступает такой же незаметный конец. Телефон Хёнджина громко зазвонил, спрятанный где-то в большой кучи одежды на полу. Он издавал довольно громкий звук для тишины, даже если большой слой одежды приглушал его. Феликс недовольно скривился, ещё больше и крепче прижимаясь горячим телом к телу Хёнджина. Но сейчас парню нужно было подняться и взять трубку, ведь мог звонить кто-то важный. Но кто "важный" может звонить ему? Никто с ним никогда не договаривались насчёт встреч, документов, бесед, фотосессий. Все сразу же звонили отцу, а тот, даже не предупредив Хёнджина, сразу же решал всё сам. Это порой раздражало, но всё же избавляло от большой нагрузки, что было как раз на руку Хван Хёнджину, ведь теперь он может так лениво лежать в кровати и ни о чем не думать. Парень продолжал и дальше лежать, но уже смотря в потолок. Телефон уже отыграл всю длительность мелодии, а затем утих. Но не надолго он дал покой ушам старшего, ведь буквально через несколько секунд последовал такой же звук, но в фантазиях Хёнджина он казался более нахальным. Словно было возможно пролезть в экран телефона и выползти с обратной стороны, чем и воспользуется неизвестный, звонящий уже во второй раз. Он не вешал трубку, даже если понимал, что ему не отвечают, словно ему больше всего нужно было услышать голос Хван Хёнджина. — Да ответь ты уже.. — недовольно промычал Феликс, даже не открывая глаз, при этом пытаясь нащупать подушку, дабы прикрыть ею уши. Хёнджин лишь чмокнул Ликса в лоб, а затем без слов поднялся с кровати, направляясь к кучи одежды. Парень разбросал несколько футболок в сторону и только тогда нашел телефон в кармане своих штанов, но рингтон снова закончился без ответа. Хёнджин загорел экран, а затем взглянул на номер, который так навязчиво названивает с самого утра. Отец. Что ему нужно? Или снова что-то случилось, что не решить без Хван Хёнджина? Или он волнуется?Что очень вряд-ли. Папа больше не набирал, а Феликс мило продолжал спать, пока Хёнджин тихо вышел в ванную, почти бесшумно закрывая дверь. Парень принял важный вид, словно сейчас перед ним стоит отец и смотрит на него, но не знает, что на кровати в одеяле лежит Ликс, парень его сына. Это выглядело так наигранно, будто папа вылезет из ванной в эту же секунду, но Хвану нужно отыграть это на съёмках. Он заглянул в телефон, набрал отца, после чего услышал громкие пустые гудки. Но они длились не долго, ведь почти сразу же папа поднял трубку и их разговор начался с самого обычного и единственного. — Ты где? — напряжённо выдавил он, будто готов был уже кричать, но что-то его держало. А он даже не спросил ничего. Будто даже не мог волноваться, как настоящий отец. А вдруг с его сыном случилось страшное? Может он попал в больницу, или что-то хуже? А что бы думал он, когда Хван не взял бы телефон и не перезвонил? Просто бы пошел дальше пить свой фруктовый приторный чай, или начал бы обыскивать весь город? Но даже если бы он начал искать везде, он явно бы искал только потому что ему что-то нужно, но точно не потому что волнуется. — Я скоро буду дома. Что случилось? — максимально безэмоционально отвечал Хёнджин, будто его душу уже не сжалась несколько тысяч раз в большой болючий комок. — Хван Хёнджин, я какого черта снимал парк?! — агрессивно спрашивал отец. Хёнджин буквально забыл об этом. Он слишком сильно увлекался Феликсом, что и отыграло очень большую роль в его жизни. Теперь он начал много чего забывать, даже про самых близких. Будет стыдно сейчас позвонить Лисе и сказать ей, чтобы она ничего не говорила отцу, ведь это глупо. Она столько всего делает для Хёнджина, ведь благодаря ее советам Хван завоевал сердце Феликса. А Хван совсем не думает о ней. Но и пусть она делает вид, что ей не обидно, а ведь глаза сами за себя говорят — Я знаю. Сегодня. Я сейчас ей позвоню и приглашу. — ответил Хёнджин и уже хотел ложить трубку, как услышал что-то очень интересное, что могло бы помочь ему не попасться. — Вечером я уезжаю до следующего утра. Если я ей позвоню и она не будет вся в радости рассказывать мне о каждом моменте, я тебя убью, Хван Хёнджин. — все, что успел услышать парень, а затем отец сам положил трубку. Сегодня он явно не в настроении, буквально как всегда. Хёнджин понял, что это его единственный шанс, но что-то продолжало его грызть изнутри. Совесть. Она не давала ему покоя, ведь его руки сразу же начинали трястись, как только он вспоминал, что ему нужно снова вязать Лису в враньё. Она уже достаточно избита самим же Хёнджином, но и без нее эта ситуация не будет иметь никакого смысла. Парень поджимал губы до самой боли, пытаясь что-то придумать. Он не знал с чего начать разговор. Или ему лучше будет приехать к ней и поговорить лично?Но сейчас не было времени, нужно было что-то решить с Феликсом. У Хвана буквально опустились руки, но он прежде пытался не падать, словно он все ещё не упал. Парень выглянул в небольшую щель дверей, наблюдая за спящими Ли Феликсом. Тот захватил всю кровати, лёжа в довольно смешном положении. Его ноги уже были почти у подушку, а ком из одеяла служил ему второй кроватью. Хван улыбнулся, наблюдая за всем этим. Как же он хочет видеть Ликса каждое утро в своей постели. Ложиться с ним и просыпаться. Слышать его грубый хриплый голос, а затем заучить его наизусть, чтобы можно было в любой момент прокрутить его в голове, словно кассету. Видеть заспанные глаза и чувствовать, как он, будто маленький ребенок, тянется ближе, прижимаясь хрупким телом ближе. За это Хван готов продать душу дьяволу, но у него есть способ полегче. Просто нужно сейчас позвонить Лисе. Длинные гудки не заставили долго ждать, и почти сразу же с динамика телефона послышался нежный голос единственной подруги. Уставший и измученный голос, словно вот только недавно ей сообщили самую грустную новость на свете. Но все легко объяснялось, ведь Хёнджин даже не взглянул на часы, на которых стояла очень ранее время, и, скорее всего, Хван разбудил Лису своим звонком. — Оу, Хёнджин? Что-то случилось? — спрашивала она, с каждом словом становясь все живей и живей. — Лиса. У нас с Феликсом все серьезно, ты знаешь.. Я хотел бы начать с того, что вы оба для меня важны. Я не могу кого-то бросить, а кого-то оставить. Но я, по правде, близок к этому. Я хочу исправить все. Сегодня вечером я беру Феликса в парк, а ты идёшь вместе с нами, и это не обсуждается. Я должен вас познакомить ближе! — быстро, словно читал заученный текст, говорил Хван Хёнджин, после чего услышал лишь шоковое дыхание девушки. — Ох, Хёнджин! — с ноткой радости начала она. — Я.. я прямо сейчас буду придумывать что надену! — воскликнула она, а затем засмеялась, что вызвало у Хвана широкую улыбку. Он был рад, что ему удалось хотя бы немного сделать что-то лучше. — Мы заедем за тобой.. — успел выговорить Хван, как Феликс, лежащий в постели громко завопил. — Хёнджин! — уставшим голосом произносил он, переворачиваясь на кровати и громко мыча. — У вижу ты там не один. — веселым настроем горела Лиса, будто это как-то влияло на ее жизнь. — Не буду вам мешать, передавай Ликсу привет! — засмеялась девушка, после чего положила трубку. Хёнджин на вдохе хотел ещё что-то успеть сказать, но даже сам не знал что именно. Он лишь опустил телефон, расслабившись полностью. Феликс снова промычал имя старшего, смотря уже в потолок, показывая на что-то пальцем. Хвану стало интересно и он взглянул в щель, а затем вовсе вышел из ванной, но Ликс его не заметил. — Малыш? — улыбнулся Хван, присаживаясь на край кровати, пытаясь залезть ближе к своему любимому. — Как ты себя чувствуешь? — ловкий Хван Хёнджин уже нависал над лежащим Феликсом, пока его взгляд жадно цеплялся за губы. — Тело болит, усталость, но, должен признать, я люблю это.. — улыбнулся он, явно намекая на происходящее прошлого вечера. Младший обхватил шею старшего, цепляясь за того, при этом пытаясь дотянуться к губам и поцеловать первым. Он это сделал, но затем Хван снова начал брать вверх. Они долго целовались, до тех пор, пока в лёгких не закончился воздух. Хван был доволен. Его жизнь будто сказка, если не считать отца ее частью. Сегодня вечером он уезжает, а Хван, Лиса и Феликс идут на прогулку в парк. Лиса явно не откажет в помощи, поэтому Хван даже не сомневался, что она прекрасно отыграет роль, которая от нее требуется. Кстати, о прогулке. Было бы не плохо предупредить об этом Ликса сразу. — Солнце, ты же знаешь, что сегодня я люблю тебя ещё сильнее? — он поцеловал того в щеку, а затем заглянул в теплые карие глаза. — Мы пойдем сегодня вечером в пустой парк. Ты говорил об этом на одном из уроков, не так ли? — Феликс лишь улыбался в ответ, пока его глаза, наполнены счастьем, внимательно наблюдали за глазами Хван Хёнджина. — Я запомнил это. Поэтому сегодня мы устроим прогулку. — улыбнулся Хёнджин, после чего на глазах Ликса выступили слёзы, а сам он уже готов был зацеловать старшего до смерти. Хван так и не успел сказать и слова про Лису, которая тоже идет с ними, ведь весь в радостях Феликс так быстро затащил в новый поцелуй. Но это было не особо важно, ведь, зная Ликса, он никогда не относился к Лалисе плохо, только из-за того, что она была подругой Хван Хёнджина, даже если была полной его противоположностью. Но сейчас Хёнджин на полных сто процентов уверен, что он не будет против видеть эту девушку, как лучшего друга их тайной семьи. — Я отвезу тебя домой.. — оторвался Хван, прижимая Ликса к себе ближе. — Не хочу с тобой расставаться.. — провопил Феликс, на что Хван лишь улыбнулся, убирая прядь нежных волос Ликса ему за ушко. — Я заеду за тобой. — лишь ответил парень, после чего обнял Феликса так крепко, словно они больше никогда не увидятся. Всего несколько минут ушло на то, чтобы собраться и выйти с комнаты. Это было довольно быстро, ведь они не сопровождали больше процесс поцелуями и милыми объятиями. Двое парней уже шагали в доль коридора, а Ликс, словно ребенок, держался сзади. Он ничего не говорил, так же, как и сам Хван Хёнджин. Это было ещё одной ошибкой в их отношениях. Они буквально спали в одной кровати, но ничего не знали о друг друге. И сейчас они даже не пытаются узнать. Ведут себя так, словно и не знакомы вовсе, но стоит только закрыть их в одной комнате на кое-какое время, они сразу же станут самыми близкими людьми, но временно. Дверь откроется и оттуда снова выйдут чужие друг другу люди. Они даже не знают любимого цвета, не знают любимую еду друг друга, не знают вкусы и мысли, касаемо тех или иных тем. Но было ли это все обычной игрой? Или их внезапную любовь можно уже называть нездоровой? Ведь именно такие отношения зачастую длятся не долго. Можно считать уже победой, что они вместе почти целую неделю. Хван снова отплатил номер, а девушка за прилавком даже не обратила на них особого внимания, явно была чем-то огорчена. Но лишь Феликса на выходе заинтересовало не состояние, поэтому он предложил Хвану вернуться и спросить девушку про ее самочувствие, пусть только из-за вежливости. Но Хёнджин лишь оглянулся по сторонам и отвёл Ликса немного в сторону, дабы прозрачная дверь не открывала вид на следующую картину. Он поцеловал Феликса в лоб, а затем обнял его за спину, будто уже открыто намекал, что они не вернуться назад в здание и не будут интересоваться самочувствием незнакомой девушки. Феликс посчитал это грубым, но не сделал ничего, лишь послушно последовал за рукой Хвана, неспеша спускаясь по лестнице прямо к машине. Он не хотел ничего говорить, ведь в какой-то мере решение Хёнджина было правильным что-ли. Так подумал Ли Феликс. Но у него не было причин так считает, но он считал, даже сам не зная почему. Это было глупо, поэтому он сразу же постарался откинуть эти мысли и вообще всю ситуацию с своей головы. Хван не волновался за это, ведь даже не подозревал о чем думал Феликс в этот момент. Хёнджин снова таки послушно открыл дверь Феликсу в машине, приглашая того сесть. Они снова направились в сторону дома Ликса. Снова та самая ситуация и тот же маршрут. Ликс опирелся головой об стекло, наблюдая за пролетающими мимо деревьями и домами. Он не знал о чем говорить с Хёнджином, который вечно молчит, но он всегда хотел что-то спросить. Вопросов младший ещё не придумал, поэтому оставалось лишь смотреть в окно и монотонно дышать, время от времени поглядывая на Хван Хёнджина, который даже взгляда не отведёт с дороги. Это было скучно, но если Феликс прямо сейчас спросит что-то, он услышит ответ на этот вопрос? Или лишь тихое, сосредоточенное на дороге, молчание? Стоит ли пробовать? С подобными мыслями Феликс продолжал задумано смотреть на Хёнджина, который, казалось, даже не моргал. — У вас плохие отношения с отцом? — спросил Феликс, но уже через несколько секунд пожалел, что вообще открывал рот. Хван не отводил взгляда с дороги, но этот вопрос нарушил его сосредоточенность. Он уже не смотрел в одну точку, а буквально бегал глазами по всей дороге, покусывая щеку с внутренней стороны. Он был встревожен внезапным вопросом, а в голове так и продолжал задаваться вопрос: "почему со всех вопросов ты решил спросить именно это, Феликс?". Но он не хотел обидеть Ликса своими грубыми словами, зная, что тот слишком раним. Хван тяжело выдохнул, ведь рано или поздно все равно нужно будет рассказать об этом, отца не скроешь. И только тогда он начал говорить что-то, пока за все это время молчания сердце Феликса выпрыгивало с груди. — Да, я не знаю как к нему относятся. Он не нравится мне как человек, даже пусть он будет моим отцом. — все, что смог сказать Хван, дабы его слова не звучали так, словно он жалуется на что-то. Феликс лишь одобрительно кивнул и снова начал пялиться в окно. После такого вопроса он больше не хотел ничего спрашивать, ведь даже сейчас ему было стыдно за свою любопытность. Даже когда Хван спокойно ответил на этот вопрос и продолжал вести себя так, как вел до этого, Ликс все ещё продолжал чувствовать стыд на своих щеках в виде красного румянца. Он не знал что ему делать, хотел просто попросить Хёнджина остановить машину, а затем просто выбежать с нее и убежать прочь. Это было единственным желанием на несколько минут, которые они медленно проезжали по побитой дороге. Но затем Хван начал спрашивать, ведь не отставать же ему, верно? — А твой?.. Твой отец? — спросил Хёнджин, даже не отводя глаз с той же точки на дороге. — Мне ни разу не удавалось увидеть его. В его глазах все ещё оставалось какое-то обиженное чувство, которые удалось разглядеть Феликсу, но как понять, не накручивает ли Ликс себя? Может он придумал себе это, а мозг лишь приукрасил? Вот поэтому Ликс и отвёл глаза в сторону, но не для того, чтобы избежать вопрос, начатый им самым, а просто, чтобы не накручивать себя самого, смотря в глубокие глаза Хван Хёнджина. — Мой папа бросил нас. Я был тогда очень маленьким, поэтому просто сидел у себя в комнате и играл, даже понятия не имея, что за дверью моей комнаты он уже складывает вещи и собирается уходить. Тогда он сделал мне особый подарок. Очень дорогой подарок, подарок, который моя семья никогда не могла себе позволить. Я не знаю откуда он взял на него деньги, да и сейчас это не особо важно. Важно то, что он бросил меня, оставив после себя море приятных воспоминаний. Я считаю это отвратительным, будто он специально пытался сделать мне больно. И даже сейчас, будучи взрослым, я помню каждую минуту с ним в тот день. И каждый раз мое сердце сжимается все крепче. Я любил его, но теперь ненавижу. Он бросил меня, значит не любил никогда. — глаза Феликса уже были в слезах, а Хёнджин даже слова не сказал. Но стояло Ликсу лишь услышать тихий всхлип, и он обернулся к Хвану лицом. Тот часто моргал, по его щеках катились большие капли горячих слез. Он выглядел грустным, но пытался и дальше держать важный и гордый вид. Это было так сильно, но так слабо, что Феликс даже испугался, ведь никогда раньше не видел Хвана в таком состоянии. Он не знал как успокоить Хёнджина, ведь даже не знал причины его слез. Это было сочувствие? Или может что-то другое? Что ему сказать? — Моя мама.. — начал Хёнджин, после чего дал волю эмоциям и громко заплакал. — Она ушла от меня, но боролась до последнего. — его глаза блестели на тусклом свете дня. — Я любил ее, она делала мою жизнь лучше, она учила меня жить. — он сильно плакал, а Феликс лишь тихо смотрел себе на колени, пока его глаза постепенно наполнялись слезами. — Затем, именно из-за моего отца, она была вынуждена покинуть наш дом. Она так и не смогла воспитать из меня настоящего человека, ей просто не хватило времени. — он сильно плакал, рассказывая это на настоящих эмоциях. Феликс очень сильно сочувствовал, ведь их ситуации были так похожи. Парень не знал как поддержать парня, ведь никогда раньше никто не рассказывал ему настолько личных вещей и проблем. У него просто нету опыта, но Феликс решил отдать эту роботу своему сердцу. — Ей удалось сделать это. Она оставила свой след в тебе. Сейчас он вышел наружу, начал разрастаться. Она сделала все, что нужно было. Ты вырос очень хорошим сыном, она бы тобой гордилась. Но сейчас тобой горжусь я. Несмотря на все, что происходило между нами, мне все таки удалось понять насколько ты хороший человек. Ты пытался скрыть в себе себя настоящего, поэтому был таким холодным. Я люблю тебя, Хван Хёнджин. Я не могу представить жизнь без тебя.. — говорил Феликс, прежде не поднимая тяжёлого от слез взгляда. Хван плакал, но после услышанных слов окончательно дал волю слезам, буквально умываясь ими. Он, казалось, даже не видел дороги, настолько часто пытался тянулся руками к глазам. Феликс тоже плакал, ведь даже не мог себе подумать, что когда-то его сердце заберёт Хван Хёнджин. Буквально недавно он бы все отдал, чтобы не видеть этого парня, а сейчас готов душу дьяволу продать, лишь бы тот был всегда рядом. Ликс не мог оторвать с него глаз, будто он принадлежит только ему и больше никому. Но так и было, так же на него смотрел и сам Хван, с тем же желанием получить все. Они оба хотела одного, и оба получили это. Они счастливы, так ведь? — Ты — мой воздух, прекрасный Ли Феликс. Я одержим тобой. — сквозь слезы говорил Хёнджин, с большой любовью в глазах поглядывая в сторону младшего. Ликс плакал и улыбался одновременно, что так же делал Хван Хёнджин. Вскоре их горькие слезы переросли в счастливые и влюбленные лица. Они любили друг друга так сильно, словно поспорили кто сильнее. Словно мир принадлежит только им, а земля вмиг рухнет если один из них оступиться всего на шаг. Будто их жизнь это один целый организм, и если умирает один — умрет и второй. Они чувствовали себя так, словно вся вселенная была за их любовь. Но это было явно не так, ведь зачем они тогда скрывают себя? Почему бояться даже переброситься влюблёнными взглядами, пока около них есть люди? Не говоря уже о поцелуях, комплиментах и крепких объятиях. Все это запрещено делать, даже если безумно хочется. Они просто боятся, это абсолютно нормально. Хван остановил свою машину около огромной многоэтажки, на последок улыбаясь Феликсу. Он долго смотрел младшему в глаза, пока тот смущённо не отвёл их, когда его щёки покрылись розоватым оттенком. — Я уже пойду.. — неуверенно выговорил Феликс, пытаясь хотя бы немного скрыться от признающего любовью взгляда Хёнджина. — Я заеду за тобой ближе к вечеру, а ты пока покушай и переоденься. — он потянулся к Феликсу, пока тот послушно двигался на встречу. Хёнджин поцеловал того в лоб, поглаживая по голове. Они сделали это. Сделали что-то, что обозначало любовь прямо на улице. Но все же, в их сердцах оставался страх, что кто-то мог их увидеть, но эмоции после поцелуя любимого человека были намного приятнее и дороже. Феликс вышел из машины, а затем вошёл в подъезд. Теперь он не так часто бывает дома, как было это раньше. Эти старые стены уже были не такими родными, как раньше. Буквально всего за несколько дней его жизнь стала для Ликса чужой. Он привык к красивым обоям в комнате отеля и большой белоснежной кровати. Теперь даже не хотелось возвращаться в это место, ведь это выглядело так, словно Хван сперва покажет весь мир, а затем снова отвезёт на мусорку и оставит там до следующего своего приезда .Это тревожило Ликса, ведь он хотел быть с Хёнджином всегда. Даже сейчас он чувствовал пустоту на душе. Он хотел слышать его голос и чувствовать его губы на своём лице, заботу, объятия. Все это было таким необходимым. Феликс был готов прямо сейчас набрать Хёнджина или просто выйти на улицу, в надежде, что тот ещё не успел уехать, но что-то сдерживало. Будто сам мозг говорил: "Нет! Не надо. Он же говорил, что приедет!", пока сердце заставляло выбежать прямо за машиной. Но сегодня Ликс придерживаться мнения своего мозга, а сердце можно оставить на потом. Он подымался по длинной лестнице вверх, даже если лифт уже был починен. Парень просто хотел побыть немного с собой, что и заставило его снова делать себе жизнь в два раза сложней. Ведь он мог бы уже лежать у себя на кровати, пока на столе стыл любимый чай с лимоном, но он все ещё в обшарпанном подъезде вспоминает о Хван Хёнджине, словно болен им. Ликс ещё не проверял телефон, но он явно стоял на беззвучном, ведь мама не могла ещё не позвонить. Она бы явно разрывала телефон своими звонками, так сильно волнуясь за сына. Феликс почти без слов выбежал с квартиры, только в спешке сказав, что его другу плохо. Она выглядела взволнованной, но больше ничего не спрашивала. Сейчас она явно сидит дома и умирает от переживаний, ведь это ее стиль, именно переживать за других, пусть даже за кого-то чужого. Этим она и славится, этим и может похвастаться,именно своей безграничной добротой. Феликс уже подходил к своей двери, пытаясь найти ключ где-то в карманах. Вскоре он вытащил небольшой ключик с правого кармана и открыл дверь, вдыхая домашний аромат, который он чуть было не забыл за столь долгое отсутствие. Теперь в его голове стоял только резкий запах дорогих духов Хван Хёнджина и особенный запах комнаты в отеле, который казался ему не таким и плохим,как думалось раньше. Но все же, запах свежего чая и чистоты был намного лучше дорогого вина и брендовых духов.