Равновесие

       Ну, когда какой-то незнакомый мужик в кепке сшибает Разумовского с ног и начинает его трясти, Лера даже не порывается спасти и защитить, нет, стоит, любуется, косится на Волкова, который еще и ухмыляется откровенно-довольно. Словно не его мужика тут по матам валяют, пытаясь глаз подбить, а. — А чего он хотел? — спрашивает Волков. — Это Питер, город Грома, он рано или поздно прочухал бы. — Грома? — вежливо повторяет Лера, с интересом поднимая бровь, когда Разумовский выворачивается ужом, пиная, видимо, Грома, в колено. И всё это в тишине яростных выдохов. От вечно трещащего Разумовского такого и не ждешь. — Игорь Гром, — кивает Волков. — Он Серегу как Гражданина остановил, потом Серега головой поехал и перебил всех друзей Грома… правда, потом они оба стали воплощением для одного бога — темной и светлой половины, так сказать. Гром тем временем укладывает Разумовского спиной на маты, давит локтем на горло, отбивает попытки дать ему в глаз, бедра коленями зажимает, чтобы не лягался. — Дай догадаюсь, — говорит Лера, — темное воплощение было рыжим. — Да нет, черным, — хмыкает Волков, — но его сосуд изначально был рыжим, да. Гром же прижимает руки Разумовского у того над головой и почти рычит в лицо противника: — Ты жив! Я чуял, что ты жив! — Ну, — говорит Разумовский. — Да. А были варианты? — Тебя мертвым признали, — напоминает Волков. — Гром, ты убивать научился или всё еще пацифист с кулаками? — Второе, — уверенно отвечает Разумовский. — А ты-то… — начинает Гром и кивает: — Следил. — Конечно, следил! — почти возмущенно отзывается Разумовский. — После всего, что было между нами, я просто обязан был за тобой следить! Ну… и помогать немного. Ты же не думал, что это отечественная бесплатная медицина тебя так быстро на ноги подняла после твоего героического прыжка из окна горящей психушки? Гром аж руки его отпускает, садится на живот Разумовского, смотрит на него недоверчиво. — А, — кивает Волков, — помню это. Ты еще возмущался, что наши больницы верней сведут в могилу, чем любой псих. — А не так? — уточняет Разумовский. — Не в обиду, Лерочка, я уверен, что из тебя выйдет прекрасный специалист. — И тут же почти горделиво сообщает Грому: — Лерочка учится на врача. — Ага, — говорит продолжающий сидеть на его животе Гром. — Ладно. Так. Ты живой. Ты помог мне на ноги встать. — Буквально, — соглашается Разумовский, — потому что ноги ты переломал, если не помнишь. Слушай, может, ты перестанешь такие трюки вытворять? — Да перестал уже, вроде, — чуть смущенно бормочет Гром. — Я вообще веду… спокойный образ жизни. — Я за тобой следил, — напоминает Разумовский. — Ври кому-то еще. Вон, Лере, она тебя еще не знает. — Да и не хочу, — хмыкает Лера. — А как вы… нас нашли? — Сначала энергию почуял, — хмурится Гром. — Это странно звучит, но я… чую твою тьму, Разумовский. — О, — отвечает Разумовский, приподнимаясь на локтях. — Слушай, а в нас могли остаться частицы Кутха? Во мне темная, в тебе светлая… и потому меня к тебе так тянет, да? — Он смотрит хищно, чуть жадно. — К этому свету. Так и хочется руки протянуть и взять себе. Забрать. Потому что во мне слишком много тьмы, а в тебе… много света. — Так уравновесьте, — ляпает Лера. Потом понимает, что сказала, откашливается под тремя внимательными взглядами и уточняет: — Вы — части одного бога, воплощение темной и светлой части, если я правильно поняла. Насколько… энергия между вами и в вас может уравновеситься? И как? — Ну, — говорит Разумовский. — А неплохая идея. Гром, тебе как? — Я ритуалов всяких не знаю, — хмурится Гром. — Брось, этот ритуал ты знаешь! — фыркает Разумовский и бедрами вверх поддает. — Ну? Гром с него слетает, вскакивает, краснея, отступает, спиной на Волкова налетает, а тот придерживает ласково, но ничего больше не делает, только ухмыляется насмешливо. Лера очень хочет закрыть лицо ладонью, но… наблюдать за хищно и гибко поднимающимся с матов Разумовским как-то… интересней. — Гром, — продолжает воркующе Разумовский, — ты монахом сколько живешь? С Сибири? Раньше? Давай, я помогу? Заодно… ритуал проведем. Древний как сама жизнь. — Ты обалдел? — спрашивает Гром. — Не уверен, — честно признается Разумовский. — Олеж? — Это его нормальное состояние, — хмыкает Волков, ласково Грома придерживая. — Так нам вас наедине оставить? Гром смотрит убийственно, руки с себя сбрасывает и уходит гордо. — Игорь, ну куда ты? — кричит вслед Разумовский. — Хорошая же идея! Лера плохие идеи редко выдает! Гром! Игорь! И следом спешит. — Догонит? — уточняет Лера. — Если не догонит, он знает, где Гром живет, а вдохновленного Серегу ничем не остановить, — хмыкает Волков. — Продолжаем тренировку? Лера смотрит на него, потому что, да, мужик Волкова сейчас гонится за другим мужиком с развратными намерениями, но решает, что не хочет знать, что между ними троими творится, вздыхает и встает в боевую стойку. Хищно ухмыляющийся Разумовский возвращается через семь минут и говорит довольно: — Не догнал. Но я знаю, где он живет. Олеж, какие тебе там свечи в прошлый раз понравились? — Синие, — спокойно отвечает Волков. — Лера, не отвлекайся. А как тут не отвлекаться, а? Но Лера вздыхает, собирается и отражает следующий выпад. В этой компашке нужно быть готовой к любым неожиданностям и сохранять спокойствие в любой ситуации. — Лер, а мне пойдут чулки? — Серега. Не отвлекай мне Леру. В любой ситуации, да.       

16 мая 2022