Тянуть лису за хвост

Хуа Чэн сел на заднем дворе прямо на землю. Следом за ним, путаясь в четырех лапах, побежал лисенок, погнавшийся за длинным папиным хвостом. Для поддержания человеческих обликов и возможности их менять требовалось много духовных сил. Их уровень у Хуа Чэна сейчас целиком и полностью зависел от Се Ляня, который не всегда успевал уделять время своим духовным практикам, ведь быт, работа и семья забирали очень много времени. Чтоб помогать супругу, лис принимал человеческий облик, но не прятал в нем лисьи черты. Малышу полюбился его хвост, так что развлекать сына было проще, тот догонял хвост, играл с ним, а, устав, мог устроиться спать прямо на нем. Сам Хубао тоже предпочитал лисий облик, хоть и не мог пока это сказать, Хуа Чэн прекрасно читал настроение своего ребенка. Тело и мышцы пока были слабыми, но их хватало, чтоб удерживать маленькое лисье тельце, бегать и скакать по дому, в человеческом виде для этого не хватало силы, он даже сесть пока не мог самостоятельно. Зато когда Хуа Чэну было нужно немного покоя, он мог вернуть сыну облик младенца, самостоятельно такой трансформации он не скоро еще научится. Зная, что Хубао вертится рядом, лис стал вилять хвостом, заставляя малыша бегать из стороны в сторону, играя в догонялки. Иногда Хуа Чэн полностью перекидывался в лисий вид и бегал с малышом, но сегодня на это почти не было сил. Из всей их семьи только Хуа Чэн не нуждался в обычной пище, но в ней нуждался Се Лянь и их ребенок. Пока Хубао мало отличался от других младенцев, даже если мог с помощью родителя принимать лисий облик, но он питался молоком, как и все другие дети. Из-за этого Хуа Чэн тоже был вынужден давать своему организму обычную еду, чтоб его сын мог получать все то, что обычные дети получают от матери с грудным молоком. Женский облик для этого нужно было носить тоже часто, но при возможности Хуа Чэн обратно возвращался в мужской. Тот облик успел ему надоесть еще за всю беременность, когда не было возможности вернуться к тому виду, который Хуа Чэн признавал своим истинным. Его лисенок предпочитал свой животный облик, так что Хуа Чэн тоже возвращался к лисьему довольно часто. Было удобно схватить детеныша за загривок и подвинуть к своему животу, чтоб накормить. Умея становиться и мужчиной, и женщиной, Хуа Чэн так же становился лисицей или лисом, когда это было нужно. Пока Хубао сосал молоко, родитель мог его вылизать, потрепать за уши, укрыть пушистым хвостом и убаюкать урчанием. Се Лянь одинаково умилялся и тому, как выглядит лисья половина его семьи, когда Хуа Чэн окутывает хвостом спящего Хубао, или когда его супруга качает на руках младенца. Никогда бы не подумал, что демон, питающийся сексуальной энергией, может быть настолько ответственным в роли родителя и так сильно обожать свое чадо. На улицу Хуа Чэн вышел не просто так. На достаточном расстоянии, чтоб не заметить чужие шаги во дворе, практиковался Се Лянь. Сейчас у него выдалось свободное время для медитации, для нее нужны были покой и тишина, что сложно было найти в доме с малышом. Даже сейчас Хубао смотрел в сторону отца, иногда отвлекаясь от игры, но без разрешения не решался к нему пойти. Хуа Чэн бы его легко поймал, а может и забрал бы в дом, чтоб не мешался. Несколько таких раз уже было, так что лис не позволял лисенку мешать чужой культивации. Однако на этот раз Хубао забрался на колено к папе, смотря вместе с ним на Се Ляня. Хуа Чэн положил руку на спинку лисенка, поглаживая мягкую щенячью шерстку. Она была совсем шелковая короткая и еще не так сильно пушилась, как у Хуа Чэна. Его уши и хвост были яркими рыжими, а вот малыш все еще оставался с более темным, даже буроватым окрасом. В детстве обычные лисы тоже темные, а с возрастом рыжеют, но Хубао не слишком поменялся в цвете шерстки со своего рождения, так что Хуа Чэн предположил, что цветом меха, а после и волос он пойдет в Се Ляня. Было приятно, что у ребенка были заметны черты не только от лисьего родителя. Малыш подставлялся под поглаживания и почесывания то боками, то макушкой, вертясь перед папой. Хуа Чэн с улыбкой его тискал, стараясь не обращать внимание на то, как лисенок смотрит то ему в глаза, то на Се Ляня, повторяя это движение из раза в раз. Всем своим видом он предлагал позвать Се Ляня, ведь по мнению малыша, тот не был ничем занят. И не объяснить же ему, что это не просто неподвижное сидение на свежем воздухе. Хубао слишком мал, чтоб заметить, что это нужно для духовных сил Се Ляня, которые потом получает и Хуа Чэн, и лисенок. Кажется, это могло затянуться дольше, чем того ожидал демон, поэтому он вернулся к лисьему облику, лизнул лисенка в мордочку, которую тот тут же захотел отвернуть и попытался сбежать от очередного облизывания. Хуа Чэн то отпускал от себя детеныша, давая недалеко сбежать, то вновь нагонял его хватая за загривок или за маленький хвостик. От большого лиса было не скрыться. Оказывшись очередной раз в ловушке родительских лап, Хубао громко запищал, стараясь освободиться и не поддаваться вылизыванию. Он настолько громко возмущался, что это отвлекло даже Се Ляня. То, как он поднялся на ноги, услышали оба лиса, тут же навострив уши на него. Глава семейства улыбнулся им, а Хуа Чэн в ту же секунду вернулся в человеческий облик, держа на руках лисенка. Хубао задергал лапками, всеми силами пытаясь показывать, что на руки он хочет именно к Се Ляню. — Гэгэ, возьмешь его? — лис встал с земли и сделал пару шагов навстречу к мужу, а потом и вовсе протянул ему ребенка. Хубао заворочался, ставя лапы отцу на грудь, потянулся к щеке, тычась холодным носом и лизнул ее. Взгляд у Хуа Чэна был недовольный, сын его не слишком слушался, все больше просил внимания у Се Ляня. Демон любил своего ребенка и все равно в такие моменты ревность его одолевала, поэтому лисы часто не заводят семьи и не закрепляются в паре. Хубао так настойчиво лез ласкаться к отцу, что Хуа Чэн использовал чары, сменив его облик на младенческий. Сын моргнул пару раз, осознавая перевоплощение. Се Лянь посмотрел на супруга неодобрительно, но не сказал ничего. Уже близилось к ночи и засыпать лучше все же в кроватке, предназначенной для малышей. — Ему так не нравится смена обликов, — произнес Се Лянь, щекоча пухлую щечку малышу, пробуя отвлечь его недовольство. — Нужно привыкать, если он не хочет потом застрять в одном из них, — заговорил демон, кладя голову на плечо к супругу и поглаживая по макушке Хубао, — останешься человеком и ослабеет ци, а если животным, то речь забыть можно и одичать. Нужен очень высокий контроль над собой, для малыша это еще рано… Хуа Чэн конечно заставлял менять облики, знакомил ребенка с чарами, раз ему досталась демоническая лисья кровь. Без этого умения лису свои силы не развить, трудностей в дальнейшем для малыша он не хотел. — Ты бы хотел, чтоб он остался лишь человеком? — внезапно себя на этой мысли поймал Хуа Чэн. Рыжий кончик уха встрепенулся и хвост от волнения закачался. Се Лянь был небожителем, полной противоположностью демонической природе своего избранника, которая досталась и их ребенку. Может было лучше не позволять Хубао играть в лисьем виде, приучать его к человеческому миру и спрятать эту темную сторону. Будет ведь проще, если его демонические силы не проявятся. Он сможет без страха жить в мире людей. Хуа Чэн же решил остаться ради супруга. — Сань Лан, почему ты спрашиваешь? Хубао тот, кто он есть. Не важно, демон или человек. Он наш ребенок прежде всего, — поспешил его успокоить Се Лянь. Даос, качающий на руках засыпающего лисьего демоненка, с еще одним лисом под боком наверняка выглядел бы странно. От нечисти стоило защищаться, а не строить семью с ними. Наверно, уже было поздно о чем-то жалеть, раз у него замечательный супруг и сын. — Спасибо, — улыбнулся ему Хуа Чэн и быстрым поцелуем тронул в губы.