Черный сапфир

      Время, когда я любила возвращаться домой, казалось лишь призрачным воспоминанием.       Всего семь лет назад мама была жива и радовала нас с отцом вкусными блинчиками с клубничным джемом по утрам, хотя в доме работала кухарка. Мария часто ругалась из-за этого на родном для нас языке, а потом улыбалась, видя перед собой любящую и счастливую семью.       Я была в школе, когда за мной приехал Стефан, работающий личным водителем в компании родителей. Мисс Сью, моя учительница, сдерживая слезы погладила меня по волосам и отпустила. Я не понимала, что происходит, ведь мне никто ничего не объяснял. Все вокруг молчали, а те люди, которые находились вокруг дома, где мы жили, лишь сочувственно провожали взглядом растерянную малышку.       24 сентября 2014. Дата, выжженная в памяти раскаленным клеймом. В первый раз я увидела смерть. Не обычную о которой постоянно говорят, а ту, что разъедает душу. Мамы не стало. Ее больше нет. Сотрудники скорой помощи, приехавшие на вызов, констатировали несчастный случай. Падение с лестницы. Так они сказали.       Спустя месяц после похорон отец привел домой другую женщину сказав, что теперь она будет жить с нами. После появлялись многие: Кортни, Джемма, Эми, Лена, Ванесса, Мина… я помнила каждую из них, но особенно сильно мне претила Хлоя, его нынешняя пассия.       Интересно, чего она ждала от этих отношений? Денег у отца с каждым годом становилось все меньше. Некогда успешный бизнес медленно, но, верно, угасал. Нам даже пришлось переехать в дом на земле в район, считавшийся одним из самых криминальных в городе. Саутсайд. Меня радовало только то, что в школе осталось учиться последний год и потом я смогу уехать куда угодно. Сбежать, начав новую жизнь.       — Здравствуй, Изабель.       — Миссис Томпсон? Как ваше колено? — я была искренне благодарна нашей соседке, решившей заговорить со мной.       — Ох, милая, по-прежнему болит. Жду одобрение на операцию.       — Рада за вас. Надеюсь, все пройдет удачно. Вы заслужили хорошую жизнь.       — Ты тоже.       Я удивленно вскинула брови. Она не могла слышать… так ведь?       — Дорогая, мне шестьдесят три. Я живу в этом доме уже пятнадцать лет и много чего повидала. Таких, прости ради Бога, мразей, как твоей отец стоит еще поискать.       — Я в порядке, миссис Томпсон. У нас, возможно, не идеальные отношения в семье, но он меня любит, — подобное вранье давалось слишком уж легко.       — Такие люди как Валерио не ценят ничего, кроме собственных благ. Они жадные, эгоистичные, алчные и высокомерные ублюдки.       Уголки губ растянулись в полуулыбке. Я была абсолютно согласна с ней. За последние месяцы прибыль компании сильно упала. Поэтому отец напивался, употреблял, снимал очередную шлюху и жил так, как ему хотелось.       — Изабель? — женский голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Только не она.       — Чего тебе, Хлоя?       — Солнышко, ну что за тон, — женщина, которую я ненавидела больше остальных, говорила чересчур сладко. — Пойдем домой. Папочка ждет нас обеих к ужину.       Внутри все похолодело. Прошло ведь всего три дня с предыдущего раза и еще слишком рано. Но я знала, что, если не появлюсь, потом будет намного хуже. Попрощавшись с миссис Томпсон, я двинулась в след за любовницей отца. «Не иди!» — кричал мне разум, но выбора не было. Я должна подчиняться и быть хорошей дочерью. Меня посчитали бы сумасшедшей узнав о хождении на подобные мероприятиям добровольно. Я и сама порой задавалась вопросами: «А не сбежать ли мне сейчас?», «Стоит ли мне взять с кухни нож и зарезать их обоих во сне?», «Будет ли лучше одной за решеткой, чем здесь?».       — Ты должна была быть дома в 17:45. Сейчас сколько? 17:58?       — Я… м-меня остановила миссис Томпсон, — тихо ответила я. — Мы просто говорили.       — Это правда, любовь моя? — мужские руки с жадностью огладили ягодицы Хлои, остановившейся рядом.       — Похоже на то. Я видела их.       — Хорошо. Иди ко мне.       Он с жадностью поцеловал ее, забыв напрочь о моем присутствии. Отведя взгляд в сторону и прикрыв глаза, я сглотнула. «Зачем устраивать эти прелюдии?» — вновь раздалось внутри. «Пусть начинает. Я готова».       — Расскажи Изабель хорошие новости, дорогой.       Задницей чувствую, мне они явно не понравятся. Отец едко улыбнулся, поправив ворот пиджака. Когда он вообще в последний раз одевал костюм? И зачем понадобилось… зачем?       — Видишь ли, наши проблемы с финансами наконец-то разрешились. Благодаря тебе.       — М-мне? — голос предательски задрожал.       — Слышала о мистере МакКейне? Разумеется ты слышала, — он осмотрел мое тело с ног до головы. — Предложив ему тебя в качестве залога на миллионы долларов я даже и не предполагал, что тот согласится.       — Что… Ты сделал?       — Отныне, Изабель, ты являешься собственностью Роберта МакКейна.       — Я не вещь, которую можно продать! — впервые я позволила себе повысить на него голос. В его глазах вспыхнула ярость.       Удар пришелся по правой стороне лица. Я упала, но прежде столкнулась с углом обеденного стола, тем самым ободрав кожу.       — Не вынуждай меня, — схватив меня за подбородок, заставив смотреть в глаза, он продолжил. — Будь благодарна, что я не сдал тебя в притон на соседней улице. Ты, мелкая дрянь, обязана мне жизнью и теперь за нее расплатишься.        И вновь пощечина. Затем еще одна, и еще. Он не использовал резиновый шланг или провод как обычно, чему я рада, ведь следы от них приходилось прятать постоянно и долго… хотя на их месте все равно бы появились новые.       — Хлоя поможет тебе собрать вещи, и приведи себя в порядок. Через час я отвезу тебя в Даунтаун. Учти, если попробуешь сбежать или сделаешь что-то, из-за чего я потеряю свои деньги… Ты меня поняла?       — Да.       Горло саднило от собственных усилий сдержать слезы. Ком внутри казался таким большим, будто его намеренно протолкнули повыше и дали возможность поиздеваться, но я все же пошла к себе.

Мамочка, почему ты оставила меня с этим чудовищем? Разве я заслужила?

      «Слабачка! Ничтожество!» — эхо зазвучало с такой силой, что я споткнулась на верхней лестнице. Откуда пришел этот голос?       — Чего встала? Я прослежу, чтобы ты забрала все свои тряпки до последней.       Хлоя грубо толкнула меня в спину, ведь шла практически позади. Затем вцепилась в мою руку и открыла дверь в спальню.       — У тебя пятнадцать минут. Не успеешь — твои проблемы.       Чемодана у меня не было, поэтому приходилось быстро складывать одежду в большую спортивную сумку, оставшуюся от комплекта формы для верховой езды. Отец продал ее давно. Почему? Тогда у него "гостила" Ванесса. Как-то раз я случайно столкнулась с ней в коридоре нашего бывшего дома и испортила платье какого-то известного дизайнера. Воплей мы не избежали, к сожалению… и новых отметин тоже.       — Мне вот интересно, он трахнет тебя сразу или подождет? — я на секунду замираю, но решаю пропустить размышления ненавистной женщины мимо ушей. — Никогда не встречала мистера МакКейна, а жаль. Говорят, его наградили огромным членом чуть ли не боги, как и ужасным характером. Будь я на твоем месте, то, не раздумывая бы переспала с ним.       — Но ты не на моем месте. Грустно, правда? — я искренне улыбнулась наблюдая за тем, как багровеет ее лицо.       — Если бы твоего отца не было в доме, Изабель…       — Что бы ты сделала, Хлоя? Ты бьешь словно котенок своей пушистой лапкой, иногда даже приятно, признаю.       — Сука.       — Спасибо. Я закончила.       — А теперь сиди здесь, пока я не вернусь. И переоденься.       Когда дверь закрылась с громким хлопком, я позволила себе осесть на пол беззвучно рыдая. Сердце в груди билось так, будто собиралось вскрыть грудную клетку и уйти в закат, чтобы не видеть и не чувствовать подобного. Мне было страшно. Безумно. Переживать побои от родного отца ежедневно — это одно, а жить в доме незнакомца — совсем другое.

***

      — Говорить с ним буду я. Уяснила? — после моего одобрительно кивка в зеркале заднего вида, отец вернул внимание к дороге. — Если спросит что-то, ответишь.       Снятый в прокате автомобиль свернул в частный сектор. Я с интересом рассматривала дома ожидая увидеть помпезные замки и высотки в несколько сотен этажей, но все здесь казалось довольно милым. Тихое место, где жизнь шла своим чередом без скандалов и ругани. Первое впечатление от богатейшего района Чикаго осталось положительным, как и от того дома, рядом с которым остановилась машина.       К нам вышел человек в костюме, по всей видимости из охраны, спросил о причине приезда и открыл ворота, услышав по рации утвердительный ответ.       Дороги назад нет. Либо я остаюсь с собственной тревожностью здесь, либо возвращаюсь обратно в преисподнею.       — Добро пожаловать, господин Гевара. Пройдемте, мистер МакКейн ждет вас, — нас встретила женщина лет пятидесяти. — Не волнуйся.       Шепот, коснувшийся уха, оставил за собой лишь непонимание. Я хотела переспросить, но она направилась к месту расположения своего босса. Внутри все перевернулось, хотя вроде бы эти слова предназначались для успокоения, но…       — Мистер МакКейн, рад нашей скорой встрече, — меня едва не стошнило от приторной вежливости отца. — Позвольте представить лично мою девочку.       Я смотрела вперед. В кресле, развернутого к нам высокой спинкой, сидел мужчина, которого боялись многие шишки в верхних кругах общества. Незнание внешности своего будущего хозяина угнетало. Голос внутри рассмеялся. «Хозяин? Теперь ты действительно стала вещью».       В кабинет вошел еще мужчина. Без стука. Значит ему было позволено.       — Все сделано, босс.       — Спасибо, Адам. Будь добр, останься за дверью, — речь незнакомца за кожаной обивкой прозвучала уверенно.       Понятно, что ее обладатель не такой же властолюбивый мудила как отец, стало сразу. Не проронив лишних слов, молодой человек вышел, оставляя гостей с начальником наедине.       — Я увеличил изначальную сумму в кейсе в двое, господин Гевара. Но есть условие.       Темные, коротко стриженные волосы, серо-золотистые глаза, легкая растительность на лице и идеально выглаженный костюм на поднявшемся МакКейне выглядели идеально. Он улыбнулся лишь уголком губ, поймав мой затравленный взгляд.       — Я сделаю что угодно, — тут же запричитал отец. — Что пожелаете.       — Вы предложили мне свою единственную дочь в качестве объекта пользования взамен той сумме, которую попросили. Вот только она живой человек и сама решит оставаться в моем доме или же уйти.       — Но…       — Умолкните, Валерио. Я не закончил, — сменившийся тон заставил отца замолчать. — Здесь, десять миллионов долларов. Я отдам их, если Изабель согласится стать моей женой.