Черный сапфир

      После отъезда Изабель прошла неделя. Целых семь дней, которые ощущались вечностью. Мне действительно не хватало ее присутствия в доме, ее смеха и причудливых нарядов, иногда показанных на обозрение. Она не боялась проявлять себя в выборе одежды. Да, возможно, кому-то некоторые из вещей покажутся странными, но это можно списать на юность и подростковые годы. Ее много чего интересовало, но не каждое увлечение оставляло свой след в своеобразном творчестве.       Я заходил в комнату, осматривая фотографии на стене. Если скажу, что запомнил все тридцать семь изображений, вы сочтете меня идиотом? Ха-ха, и мне бы так показалось. Нет, я не извращенец. Я был обычным мужчиной, постепенно сходившим с ума от влюбленности в ту, что пока не принадлежала мне полностью и душой, и телом.       — Влюбленности, — протянул я, сидя на крыше. Уголки губ растянулись в усмешке, будто бы признавая поражение. Часы, показывавшие 1:30 p.m, были наглым образом закрыты входящим звонком. — Изабель?       Последние дни по телефону мне отчитывался Адам, говоря о том, что у нашей студентки очень много письменной работы и о том, что у нее появилась подруга. По его словам, девушка казалась хорошей и доброй. Она не давала в себя в обиду.       — Не отвлекаю?       — Нет, я ведь до сих пор в ЛА. Карен отлично справляется с моей работой.       — Здорово, наверное, когда за тебя все делают. Да?       — Я слышу осуждение в твоем голосе или мне показалось?       — Прости. Не думала, что это так прозвучит.       — Я привык делать поставленную работу самостоятельно, дорогая. Никто не застрахован от будущего…       — Как Теренс?       — Справляется, — я встал, подходя к краю террасы, чтобы заглянуть в окно его спальни. — Музыку слушает. Она его успокаивает.       — Мне жаль, что я не смогла присутствовать на похоронах. Теренс — хороший человек, и я бы хотела выразить ему свои соболезнования.       — Я передам, если хочешь.       — Хочу, — в этом коротком слове скрывался куда более значимый смысл. — Прости, что не звонила. Я была так занята, втягиваясь в учебный процесс, что отключалась по дороге в квартиру. Приходилось потом не спать до ночи, чтобы успеть все сделать, но мои языковые познания очень выручают. Профессора осведомлены об этом, и иногда просят помочь… странно. Почему меня? В университете столько народу. А еще, я подружилась с Софией. Она моя одногруппница. Приехала из Сеула и уже закормила рамёном. Нет, я, конечно, люблю азиатскую кухню, но не каждый день.       Я не перебивал ее, предпочитая слушать. Изабель смеялась, рассказывая о впечатлениях за прошедшие дни. Знаете, именно сейчас мне захотелось оказаться рядом, а не наблюдать через экран мобильного. Возможно, я поцеловал бы и…       — Роберт? — я вернулся в реальность, услышав свое имя. — Я слишком много говорила, да?       — Я задумался.       — О чем?       — О том, что мне следует нанести визит Соединенному Королевству.       — Хочешь приехать в Лондон?       — Нет, — спокойно ответил я, замечая на лице Изабель оттенок обиды. — Я хочу к тебе.       Честное слово, если бы она сидела на соседнем шезлонге, я до конца жизни винил бы себя в том, что не осмелился нарушить установленные границы. Я прекрасно видел, что желание касалось не только меня, но головой понимал обратное. Реакция ее тела вполне адекватная на новые ощущения и естественно хотелось почувствовать больше… а я, как ответственный взрослый и мужчина, ждал подходящего момента.       — Настолько скучаешь? Прошла всего неделя, Роб.       — Как ты меня назвала? — от использования сокращения имени сердце затрепетало. Черт побери… с ее уст это звучало не просто круто, а до дрожи восхитительно. И то, как она смутилась от моего вопроса…       — Я ведь могу, правда?       — В следующий раз, я хочу услышать это в твоем присутствии, а не по телефону, — почувствовав, как головка члена уперлась в молнию на джинсах, я сглотнул.       — Твой день рождения ведь то же летом, да? — умеет она переводить тему разговора. — В июне?       — Может и число вспомнишь, если начала? Уверен, Тереза не раз упоминала о нем.       — Восемнадцатое, — Изабель отвечает уверенно, будто бы находилась на экзамене. Приятно, что не забыла. — Хочу кое-что подарить. Это ведь будет мой первый твой день рождения, так что это должно быть что-то особенное.       — Тебе не нужно тратиться. У меня все есть.       — Не-а, — она покачала головой, отрицая услышанное. Мысль о ее непорочности превратилась в жужжащий пчелиный рой, устроивший улей прямиком на… сука. — Ты не заболел? Выглядишь не важно.       — Все хорошо. Здесь жарко, — я притворно помахал ладонью перед лицом, смахивая невидимую духоту. Да, мне действительно было душно. В штанах.       — Тогда зайди в помещение. Не хватало еще, чтобы ты получил солнечный удар.       — Хорошо, как скажете, миссис МакКейн.       — Иди уже. Я не хочу волноваться из-за твоего состояния.       — Удачи в учебе.       — Спасибо. Пока.       Ее последние слова оставили приятный осадок на сердце. Возбуждение медленно уступило место уюту, ведь даже находясь на расстоянии океана, Изабель переживала за меня больше, чем за себя.       Я вспомнил маму: ее последние слова, наше прошлое, воспоминания, нежные руки. Она всегда давала подзатыльники, когда я умудрялся заболеть. Особенно часто это происходило в летний период. Странно, но факт. В детстве и в подростковые годы я был довольно-таки болезненным ребенком, но начав заниматься спортом и следить за здоровьем, смог взять простуду под контроль. Мама… я скучал по ней. Безумно. Сильнее, чем по отцу и… почему вдруг я вспомнил о надгробии Агаты?       Вернувшись в спальню, я принялся перебирать документы в надежде найти нужный. Потребовалось минут пятнадцать, чтобы докопаться до более поздних материалов.       — Луиза Агата Кальдера-Гевара, — прочитал я на картонной обложке документа с прикреплённой к нему фотографией. — Родилась двадцатого октября одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года в провинции Кадис, Испания. Отец — Хуан Мануэль Кальдера. Мать — Инес Леонор Марин-Кальдера. Закончила школу, колледж, занималась фотографией и конным спортом… неинтересно. Последние сведения о ее местонахождении на родине датированы мартом две тысячи второго года. Объявление о пропаже, поданное родителями, но позже добровольно забранное. Гражданство Соединенных штатов получила в июне того же года. Хм… выписка из медицинской карты? Второе августа две тысячи третьего. Роды прошли благополучно. Девочка. Вес два килограмма шестьсот восемьдесят грамм. Рост сорок девять сантиметров. Имя — Карла Изабель Гевара… Смерть наступила в результате несчастного случая двадцать четвертого сентября две тысячи четырнадцатого года.       Я захлопнул папку, переваривая прочитанные сведения. Почему она уехала из Испании? Скорее всего сбежала не уведомив семью. С кем? Естественно с тем человеком, который пообещал золотые горы взамен на любовь и гражданство другой страны. Она уехала с Валерио бросив все чем жила. Ради чего? Это уже неважно.       Интересно, а родители Агаты все еще живут в Кадисе? Их стоило найти, ведь они технически последние близкие родственники Изабель, не считая мудака, который считается ее отцом.       Это будет моим подарком на ее девятнадцатый день рождения.