Держи меня за руку крепче

Они едут в машине уже несколько часов, и все это время Хёнджин не уставал подпевать всем песням, которые играли по радио. И откуда он их только все знал? Сынмин с нежностью наблюдал за своим возлюбленным, когда ему удавалось на пару секунд оторвать взгляд от дороги. Прошло уже пять лет с тех пор, как они уехали из Кореи, а привыкнуть было до сих пор сложно. Каждый раз, выходя из квартиры, Сынмин удивлялся тому, насколько все отличалось. Но, как ни странно, он не скучал по Корее. А вот Хёнджин, наоборот, слишком долго не мог адаптироваться. К счастью, со временем стало легче. — Минут через пятнадцать будем на месте. — Отлично, а то я почти охрип. Сынмин усмехается и сворачивает с трассы на более мелкую дорогу. Указатель гласит, что до водопадов осталось два километра. Решение поехать было абсолютно спонтанным и поэтому непродуманным. Радовало, что удалось снять неплохой домик. Сейчас, конечно, совсем не сезон для туризма, да и к тому же всю неделю была дождливая погода, но в выходные с арендой могли быть проблемы. — Мне кажется, сейчас дождь начнется. Хёнджин махает рукой и застегивает плащ, выходя из машины. Сынмин вздыхает и следует за ним. У водопадов была лишь небольшая группа туристов, которые уже собирались уходить. Поэтому, когда парни поднялись по лесенкам, те уже ушли. От воды исходил неприятный холод и Сынмин поежился. Но при взгляде на своего возлюбленного в его груди потеплело. Впрочем, как и всегда. — Так красиво! Сынмин улыбается, несмотря на то, что начал моросить дождь, и достает телефон из кармана, чтобы сделать несколько фотографий. Хёнджин сразу замечает это и просит сфотографировать его. — Давай со спины. Хёнджин отворачивается и Сынмин делает пару кадров, после чего быстро убирает телефон обратно в карман и, вместо этого, достает коробочку с кольцом. Он давно думал об этом, и они сами не раз это обсуждали. Почему-то казалось, что сейчас идеальный момент для предложения. Вот прямо сейчас и прямо здесь. И не важно, что изначально для этого планировалась более романтичная обстановка. — Все? — Да. Выражение лица Хёнджина, при виде кольца, с радостного меняется на растерянное. Сынмин теряет всю свою уверенность и забывает подготовленную речь. Поэтому единственным, что он смог из себя выдавить, было до ужаса банальное: — Выходи за меня. Хёнджин несколько раз кивает, но взгляд его так и остается растерянным. Дождь усиливается, и одежда окончательно намокает, неприятно прилипая к коже. Сынмин подходит к возлюбленному, берет его за руку и на всякий случай уточняет: — Можно? Получив кивок, Сынмин надевает кольцо на палец Хёнджина, и в этот момент тот, наконец, приходит в себя. Он притягивает Сынмина за воротник и целует. Вода стекает по их лицам прямо под одежду, доставляя еще больший дискомфорт, но никому не было до этого дела. Теплых губ друг друга было более чем достаточно, чтобы не обращать внимания на пронизывающий холод. Наверное, если бы не раздавшийся вдали гром, они еще долго не отрывались бы друг от друга. Но Хёнджин всегда боялся грозы, поэтому Сынмин взял его за руку и потянул в сторону машины. Они аккуратно спускались по лесенкам, когда на телефон пришло уведомление. Кто-то хотел передать ему фотографию. Оглянувшись, но так никого и не заметив, Сынмин все же нажал кнопку принять. На фотографии стояли они с Хёнджином и целовались. Они были так увлечены друг другом, что ничего удивительного в том, что они никого не заметили, не было. — Смотри. Хёнджин берет телефон в руки и нежно улыбается, а затем оглядывается в поисках того, кто эту фотографию сделал. Конечно же, рядом никого не было. Спустившись, они заметили отъезжающую машину. — Садись быстрее. В машине было тепло, но согреться в мокрой одежде было едва ли возможно. Сынмин бы и хотел ехать быстрее, но не решался из-за сильного ливня. На долю секунды он бросил взгляд на Хёнджина и заметил, что тот сидел с абсолютно отстраненным лицом. В груди сразу появилось неприятное чувство. — Если… если ты не готов или не хочешь, нам ведь не обязательно… — Хочу. Я хочу быть твоим мужем. Это просто было слишком неожиданно. Сынмин нервно кивает и больше ничего не говорит. В полной тишине они доезжают до небольшого поселка. Хозяйка отдает им ключ от домика и говорит, что чуть дальше есть кафе, из которого при желании можно заказать еду, причем доставят её бесплатно. Эта новость не могла не радовать. Но потребность в еде, в отличие от потребности оказаться в тепле, была минимальная. — Я пойду, наберу ванну. Хёнджин скрывается в дверном проеме, а Сынмин спешит снять с себя мокрую одежду и повесить её на батарею. После он заворачивается в плед и берет в руки телефон. На глаза снова попадается фотография, сделанная менее часа назад, и, немного подумав, он ставит её на обои. Кто посмеет его осудить? Он быстро просматривает новости, особо не вчитываясь из-за невозможности сконцентрироваться хоть на чем-то. Именно поэтому, спустя пару минут Сынмин откладывает телефон на столик и утыкается головой в колени. Хёнджин будет его мужем. Он до сих пор не мог в это поверить. Столько месяцев раздумий, а произошло все буквально за секунду. Но еще больше он не мог поверить в то, что это все законно. Они могут любить друг друга без всяких ограничений и осуждений. — Пойдешь со мной? Сынмин кивает и заходит в ванную. Он первым забирается в горячую воду, после чего это делает Хёнджин, устраиваясь на его груди. В своей квартире они не могли себе такого позволить, просто-напросто потому, что их собственная ванная была слишком маленькой. Хёнджин со своими длиннющими ногами кое-как туда помещался. — Так хорошо… Сложно было не согласиться. Сынмин чувствовал себя замороженной рыбой. Первые пятнадцать минут они просто молча отогревались, а когда, наконец, согрелись, Хёнджин повернул голову и со всей искренностью прошептал: — Я, правда, очень счастлив. Наверное, мне больше и мечтать-то не о чем. У меня все есть. А главное, у меня есть ты. — Я хотел, чтобы это было более романтично, но… — Это было идеально. Сынмин улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать возлюбленного в основание шеи. Тот жмурится от удовольствия и довольно мычит. — Тебе понравилось кольцо? — Очень. Я его теперь никогда не сниму. И всегда буду думать о тебе. Слова отдаются нежностью в душе, и Сынмин оставляет еще несколько поцелуев на шее Хёнджина. Через пару минут, когда вода начинает остывать, они выбираются из ванны. Сразу укутавшись в махровый халат, и не потрудившись вытереться полотенцем, старший сразу направился в комнату, чтобы изучить меню, которое лежало на столике. — Я ужасно хочу лосося и картошку. Просто умираю. А ты? — Давай то же самое. Мне без разницы. Еду приносят через полчаса. Хёнджин практически сразу набрасывается на рыбу, и его глаза едва ли не закатываются от удовольствия. — Это лучший лосось. Я тебе серьезно. А картошка… Господи, эта картошка… Сынмин усмехается. У него почти не было аппетита, но все же он заставил себя поесть. Остатки рыбы и нетронутую картошку он отдал Хёнджину. — Ты уверен, что больше не хочешь? Ты почти ничего не съел. — Не хочется. Я так волновался, что весь аппетит пропал. Младший никогда не скрывал того, что чувствует. Между ними всегда было полное доверие и искренность даже в таких простых вещах. Хёнджин откладывает вилку и обеспокоенно смотрит на возлюбленного. Он касается его лица, и Сынмин льнет к чужой ладони. — Неужели ты думал, что я могу отказать? — Я не знаю. — Сынмин, я очень хочу быть твоим мужем. Мы столько лет вместе, что я не понимаю, как этого можно не хотеть. Я хочу провести с тобой всю жизнь. От слов Хёнджина действительно становится легче. Вся тревога уходит, оставляя место умиротворению. Конечно, Сынмин все это и так знал, но подтверждение окончательно его успокоило. — Если я тебя сейчас поцелую, тебе не будет противно? От меня пахнет рыбой. — От меня тоже. Хёнджин хихикает и чмокает Сынмина в губы, после возвращаясь к своей картошке. Когда он заканчивает, то падает спиной на кровать. Халат сползает с правого плеча, и Сынмин не может себе отказать в удовольствии поцеловать медовую кожу. Хёнджин был прекрасен. Им можно было любоваться в любое время суток, независимо от обстоятельств. И дело было даже не во внешности. Просто на него хотелось смотреть. Иногда Сынмин боялся того, насколько его чувства были сильны. — Я тебя люблю. Больше всего на свете. — И я тебя, любовь моя. Сынмин оставляет поцелуй на родинке под глазом возлюбленного, а затем еще несколько на лбу, кончике носа, щеках и в уголках губ. Хёнджин жмурился от удовольствия, и его глаза выглядели словно полумесяцы. В такие моменты казалось, что для счастья больше ничего не нужно. По крайней мере, это было не так уж далеко от правды. — Я уже знаю, какой свадебный торт хочу. — Хорошо. Все будет так, как ты хочешь. — Нет, как мы хотим. Но торт выбираю я. Хихикнув, Сынмин ложится на плечо Хёнджина и, напоследок, целует его в линию челюсти, вызывая этим мурашки. — На самом деле, я тоже собирался сделать тебе предложение. Даже кольцо купил. Но никак не мог выбрать момент, и ты меня опередил. — Тогда сделай сейчас. У тебя оно с собой? — Оно всегда было со мной. Хёнджин встает и, несколько секунд порывшись в своей сумке, достает черную бархатную коробочку. Сынмин принимает сидячее положение и, чтобы меньше волноваться, закусывает губу. Волноваться было глупо, и он это понимал, но чувства логике обычно не поддавались. — Это так неловко… — Я в тебя верю. Тяжело вздохнув, Хёнджин опускается на одно колено и открывает коробочку. Его щеки алеют от смущения, и Сынмин находит это невероятно очаровательным. — Ким Сынмин, ты хочешь стать моим мужем? — Очень хочу. Окончательно покраснев, Хёнджин спешит надеть на палец Сынмина кольцо. Точно такое же кольцо, которое было и на нем самом. Как же они были безнадежны. Вот какая была вероятность, что они купят одинаковые кольца? Практически нулевая. И все же, они оказались здесь. С одинаковыми кольцами. — Поцелуй меня, пока я не умер от стыда. Сынмин прыскает от смеха и тянется к губам Хёнджина, чтобы оставить на них поцелуй. После они вновь возвращаются в постель в объятия друг друга. На улице до сих пор не прекращался дождь, и крупные капли барабанили по окнам и крыше, создавая приятный шум. — Нам нужно будет как-нибудь еще раз сюда приехать. На несколько дней. А лучше сразу на недели две. Выключим телефоны, и никто до нас не доберется. Будем только ты и я. — Обязательно. Хёнджин довольно улыбается и утыкается в шею Сынмина, устало прикрывая глаза. Младший едва ощутимо касается его волос и с нежностью проводит по ним рукой. Ему всегда хотелось касаться своего возлюбленного. Это было практически необходимостью. — Я волосы расчесать забыл. Завтра буду лохматый, как черт. — Нам все равно, никуда не надо, отдыхай. — Только при условии, что потом сам будешь мои колтуны расчесывать. — Для тебя все, что угодно. Такой ответ Хёнджина полностью устроил, и он вновь прикрыл глаза. Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать, но вздремнуть полчасика можно было себе позволить. Точнее, такое мог себе позволить только старший. Сынмин бы ни за что не смог после такого нормально уснуть. В какой-то степени он даже завидовал Хёнджину. Полчаса превращаются в полтора. К этому моменту волосы Хёнджина полностью высыхают, и Сынмину приходится выполнять свое обещание. Но едва ли это его расстраивает. Скорее все было ровно наоборот. Он со всей аккуратностью распутывает волосы, после собирая их в небрежный хвост. В благодарность Хёнджин оставляет на его губах несколько поцелуев.