Счастливая деревня пушистиков!

      Прошла неделя с момента ссоры Банни и Либерти. За это время я смог ответить на некоторые вопросы, но взамен их количество увеличилось в геометрической прогрессии. Во-первых, вся деревня окружена четырьмя огромными стенами. Все они одинаково разрисованы искусственным лесом с небом. По ширине всей стены где-то в промежутке пяти метров встречаются маленькие стыки, однако я никак не смог их поддеть когтями. Во-вторых, я узнал правду о нашем озере. Раньше все мы думали, что наше озеро рождается из реки, которая в свою очередь идёт из того самого "леса". Вот только в один из обходов я увидел, что это правда лишь наполовину. Река правда появляется из стены и стремится к озеру, только причина тому — две маленькие решётки, которые по размерам меньше моей головы. Одна из них выталкивает воду вперёд, а вторая наоборот засасывает. Решётки такие же твёрдые, как и стена, а их предназначение остаётся неизвестным. Понятно, что через них циркулирует вода, но откуда и куда? Ещё больше вопросов, на которые я не имею ответа Исходя из всех этих находок, я смог сделать неутешительный вывод: кто-то или что-то создало для нас комфортную зону обитания и постаралось замаскировать её искусственность. Вот только сделано это не особо качественно. Ладно, стены. Поначалу я сам отговаривал окружающих не идти к ним, но если немного пораскинуть мозгами, то довольно быстро найдутся несостыковки. Ветра нет, как и плохой погоды. Никакой растительности и деревьев, кроме мелкой травы и волшебных плодов, также нет. А цикл дня и ночи ненормален: в нём отсутствуют закат и рассвет. Слишком много недочётов, чтобы мы… нет, чтобы я этого не замечал целых полтора года. Как это удавалось? Таким образом, я вновь вернулся к самой страшной части всей этой тайны — мы сами. Нас контролировали или мы сами были так слепы и глупы? Я не знаю. Если подумать, то месяц с лишним назад всё было в полном порядке, а затем как будто кто-то дёрнул за рычаг, и всё изменилось. Почему именно так? В чём причина? Я не знаю…       Хочется рычать, рвать и кричать из-за собственного бессилия, но так я привлеку излишнее внимание и потревожу друзей. Я перечитал всю свою библиотеку и не спал всю ночь, раздумывая и ища хоть какие-то ответы, но без толку. Ко всему этому ещё добавилась проблема с Банни. Хорошо, что он окончательно помирился с Либерти, но вот его царапины… Они не заживают… Нет, кровь перестала идти, и жизни кролика ничего не угрожает, но вот его кожа просто не хочет зарастать поверх ран. Я повторно обрабатывал рану чистой водой и спрашивал об его самочувствии, но тот чувствует себя прекрасно и не ощущает совершенно никакой боли. Вот только я детально изучил рану и с ненормальной лёгкостью смог раскрыть кожу в районе царапины, увидев не кровоточащие мышцы. Кожа не должна так просто отходить от тела, тем более от простой царапины… Почему всё стало настолько сложно…?       Стоп, а когда это успела наступить ночь? Неужели я настолько задумался, что пропустил ужин? Постойте, а почему дом Банни всё ещё находится на свету…? — Кристофер, беда! — ко мне в дом ворвался Эмиль с ужасом в глазах. — Небо… Он не успел договорить, так как я сам выскочил из своего дома и встал в неверии. Небо разделилось на две части: одна из них продолжала светить, как обычно, а вторая погрузилась в полный мрак. Впервые я смог внимательно рассмотреть уже очевидный потолок, так как "ночью" наступала кромешная тьма. Как я и предполагал в самых страшных теориях — никакого солнца не было, весь потолок был облеплен длинными белыми палками, которые и дают свет. Где-то в глубине сознания я понял, что это лампы. Хоть я и получил столь желанный ответ на один из своих вопросов, но вот вставшая проблема не просто превосходила все мои ожидания, она буквально перевернула всё вверх дном. Все изначальные правила нашего маленького мира были моментально разрушены данной катастрофой… — Кристофер, помоги нам! — в унисон сказали все шесть пушистиков. Я не заметил, как вокруг меня собрались все мои дорогие друзья, но сейчас у каждого из них на лице присутствовал лишь ужас, неверие и надежда. Надежда на меня, что я снова смогу дать ответ и решение на возникшую проблему. Даже Эми вернула мне мои очки, дабы я попытался почерпнуть из них столь необходимую сейчас мудрость. Я сам глубоко в душе надеялся на подобный исход, что я, надев свои волшебные очки знаний, смогу помочь всем, и мы вновь вернёмся к нашей размеренной и спокойной жизни. Я искренне хотел, чтобы данное чудо произошло здесь и сейчас, но…

Мне никто не ответил.

— Простите… но… я не знаю… как это исправить… — слёзы сами навернулись на глаза.

Я подвёл их… всех…

В этот момент началась паника. Первой, кто сорвалась, стала Дрими, которая потеряла почву под ногами и начала истошно вопить. Затем Банни умчался к лесу, но быстро обнаружил, что никакого леса нет, и также поддался панике. Эмиль впал в ступор, шепча про себя, что природа обернулась против нас. Эми прижалась ко мне всем телом, дрожа от страха и ища защиты. Либерти с криками о невозможности происходящего взлетела вверх, устремляясь к потолку. Единственным, кто сохранил хоть какое-то подобие самоконтроля, стал Берхард, который активно старался успокоить всех. Стоило его потугам начать работать, а Банни вернуться на площадь, как раздался оглушительный удар. Я инстинктивно посмотрел наверх и увидел, как Либерти плашмя падает вниз. Моё сознание кричало и разрывало меня изнутри, говоря мне, что нужно бежать к ней и поймать её. Однако моё тело не слушалось меня, и я бессильно наблюдал, как она стремится к земле. Когда остальные обернулись на глухой звук, произошло немыслимое: Либерти упала, а мой чуткий слух уловил звук треска. Все остались в оцепенении, смотря на обездвиженную Либерти. В этот момент мой разум просто отключился, ведь подсознательно я понимал, что именно произошло. Без моего ведома моё тело самостоятельно пошло к Либерти, пока остальные в шоке наблюдали за происходящим. Даже спустя целую минуту Либерти так и не двинулась. Когда я подошёл к ней, то предо мной предстала отвратительная картина: Либерти лежала на каменной плитке и, казалось, что всё с ней было в порядке, однако её голова была повёрнута под неестественным углом. Всё также на автоматизме я наклонился к ней и проверил жизненные показатели. Она не дышала. Пульс отсутствовал. Тело начало остывать. Придя немного в себя, я попытался ей помочь: я уложил её в правильное положение и пробовал вправить сломанную шею, но ничего не помогало. Пока я пытался сделать хоть что-то, меня вновь окружили остальные жители, буря взглядом хладное тело нашей подруги. — Кристофер, что с ней? — аномально спокойно спросил Берхард, будто ничего страшного и не происходило. — Либерти… ударилась о потолок… потеряла сознание и… упав… сломала шею… — удерживая истерику на последних волевых усилиях, я ответил главе деревни, сообщая ужасающую новость. — Она… мертва…

В этот день наша Свобода погибла.

Наступила мёртвая тишина. Все старались даже не дышать, отрицая саму возможность всего происходящего. Вот только это был кошмар, от которого мы никогда не сможем проснуться. — ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! — Дрими окончательно сорвалась, крича во всё горло свои требования, — Я НЕ СОБИРАЮСЬ УМИРАТЬ, НЕ УВИДЕВ НАСТОЯЩИЙ МИР! Я…       В этот миг случилось очередное леденящее душу происшествие. Никто этого не ждал, но, вместо того чтобы попытаться успокоить отчаявшуюся овечку, Берхард одним суровым ударом отправил её на плитку площади, а затем продолжил бить её по голове, пока та не превратилась в кровавую кашу. Кровь, вместе с кусочками черепа и мозгов, разлетелась по всей площади. Только что он безжалостно убил её – нашу подругу, ту, с которой мы делили кров и пищу всё это время. Хладнокровно, без каких-либо сомнений. Не дрожа от свершившейся казни, он встал во весь рост и облизнул свои окровавленные руки. Затем он на пару секунд закрыл глаза, видимо, наслаждаясь вкусом. После этого он повернулся к нам всем: — А теперь слушайте меня внимательно, — его голос был твёрд, словно скала, а в глазах читалась монструозная хладнокровность и решимость, — Отныне я вам запрещаю впадать в истерику, как Дрими, иначе вас ждёт схожая участь. Сейчас наступил критический момент, и мы должны мыслить и действовать совместно. Далее, я запрещаю какое-либо неповиновение моему слову — итог подобного действия такой же, как и с истерикой. Кристофер, успокойся сам и помоги другим прийти в чувства. Через полчаса, когда я разберусь с трупами, ты расскажешь нам всё, что узнал за свои похождения к "лесу". Хоть ты и первый догадался о странности нашего окружения, но ты не один такой. Резко оборвав свой монолог, царь зверей взял по трупу в каждую из рук и потащил их к себе в дом, оставив выживших четырёх пушистиков в оцепенении. «Так он всё это время знал… он следил за мной и знал, что я приду к каким-либо выводам, поэтому не мешал мне и, скорее всего, препятствовал другим идти за мной… Когда, чёрт тебя дери, Берхард, ты стал таким монстром?!» — думал я, смотря прямо на лужу крови оставшуюся от Дрими.

***

      После того как я немного успокоил себя и окружающих, также вернув очки Эми, Берхард вернулся на площадь и заставил меня всё рассказать, включая мои собственные мысли и теории. Я искренне начал бояться его, хоть и без его требований я всё равно желал поведать правду моим друзьям. Вот только каким я был идиотом, раз решил повременить с чем-то подобным! Если бы я только показал им истину раньше. Если бы они узнали правду, тогда той паники и смерти двух из нас удалось бы избежать. Почему я тогда был парализован, когда я обязан был побежать к Либерти и поймать её?! Почему… ПОЧЕМУ?! Я бы и дальше ушёл в глубины депрессии и самокопания, однако у льва были совершенно другие планы. После того как правда раскрылась, Берхард быстро предложил план действий. Во-первых, отныне мы будем экономить на еде, ведь неизвестно, сможем ли мы вернуть свет на восточной половине нашей огромной клетки. Во-вторых, с завтрашнего дня все, кроме Эми, которая останется следить за фермой, отправятся к западной стене и при помощи фермерских инструментов будут пытаться оторвать куски от стены на месте стыка пятиметровых квадратов. В-третьих, слово и правила Берхарда стали абсолютными, и любое неповиновение его воле будет жесточайше караться. Он заставил меня сделать расчёты, сколько нам нужно есть волшебных плодов, учитывая вдвое урезанную эффективность выращивания и уменьшенное население. Если бы Либерти и Дрими были бы живы, тогда нам всем пришлось бы находиться на постоянной грани голода, а так мы сможем регулярно есть, хоть и не набивать желудок досыта. Так первое деревенское собрание после падения волшебного мира было окончено. К сожалению, мои испытания только начинались. Вместо того чтобы пойти к себе домой и хоть немного привести свои мысли в порядок, Берхард приказал мне идти за ним в его дом. Я не знал чего он хочет, но подчинился, ведь я не хотел умирать. В эту ночь самые ужасные кошмары вышли из тени, а новый монструозный облик льва предстал передо мной в полной красе. — Ч-что… э-это… — я был готов упасть в обморок от увиденного в любой момент, но страх за свою жизнь держал меня в сознании. Передо мной предстала разделанная на столе туша Дрими, чей кусок мяса Берхард демонстративно съел, оскалив кровавые зубы. Он разделал её словно какое-то животное, выпотрошив и сняв с неё кожу… — Как что? Это новый источник пищи в нашу нелёгкую пору, — ответил лев, продолжая хищно улыбаться и облизываться, — Настал черёд мне раскрыть правду. Видишь ли, Крис, когда Либерти подралась с Банни, я дико переживал за них обоих и быстро разнял драку, но стоило мне лишь мельком увидеть царапину крольчатины, как из неё струится маленький ручеёк крови, во мне что-то щёлкнуло. В конце концов, львы — это хищники и они едят только мясо. Сейчас я искренне не понимаю, как целые полтора года мог жрать эти помои, которые вы называете «волшебными плодами». Собственно, именно поэтому я и убил Дрими: я хотел её сожрать. Ну и в придачу показал всем свою силу и авторитет, охладив ситуацию. Двух зайцев за один удар, не находишь? — Как ты… мог? — пересилив ужас в моём нутре, я отвернулся от этого подобия пиршества. — Ах, Кристофер, не нужно притворяться дурачком. Ты ведь прекрасно понимаешь, что рано или поздно первая кровь бы пролилась, и неважно чья. Это мог быть Банни, Эмиль, Эми или, наконец, ты сам. А ты мне очень важен, Крис. Только представь, сколько всего мы сможем сделать вместе! Я с моей силой и ты со своим интеллектом! Нас ведь никто не остановит! Хищник ликовал, торжественно раскрыв руки в разные стороны и внимательно смотря на единственного слушателя. Маленькие капельки крови струились из его рта, окрашивая его густую гриву в алый цвет. — Я… не стану… есть своих… друзей… — я пытался сохранять спокойствие, но дрожь во всём теле выдавала меня перед сильнейшим в деревне. — Прости Кристофер, но это не просьба. Это приказ. В миг Берхард взял маленький кусок мяса овечки и схватил меня самого. Я не мог вырваться из хватки лишь только одной его руки, будто попав в огромные клещи. А затем… затем… — Бьергх… Рвагх! — меня моментально стошнило, стоило льву запихнуть кусок мяса в моё горло. — Как же ты слаб, Кристофер. Ты ведь такой же хищник, как и я! Не будь таким посмешищем и прими свою истинную природу! — издевался надо мной, пока меня продолжало рвать. — Единственная, кто ещё могла войти в наш высший круг эволюции, это Либерти, но она — дура, раз погибла такой глупой смертью и не достойна места на вершине пищевой цепочки, а посему мы вдвоём обязаны вести глупые массы. Банни, Эмиль, Эми — все они всего лишь стадо, и если потребуется, то мы их съедим. Не оставим от них даже малейшего кусочка. — Прошу… я подчинюсь… сделаю всё, что прикажешь, но… только не это, — я молил его о пощаде. — Прости, Кристофер, но я сделаю из тебя хищника, хочешь ты того или нет.       Эта ночь стала самой худшей в моей жизни. Неважно, сколько я умолял, неважно, как низко падал — он продолжал и заставлял меня есть мясо. Когда обессиленный я случайно проглотил кусок Дрими, он приказал мне самостоятельно разделать труп Либерти. Я рыдал, проклинал себя и свою слабость, ненавидел этого монстра в шкуре льва, но я ничего не мог поделать. Я не мог ему сопротивляться. Вся вивисекция моей старой подруги прошла словно в тумане, но я не мог остановиться, хотя искренне желал этого. Спустя ещё несколько часов мучений я разделал труп орлихи, вновь опустошая свой желудок и вновь проходя насильственную кормёжку. Он отпустил меня лишь за полчаса до начала дня, для того, чтобы я привёл себя в порядок и смыл со своей шерсти все следы крови. Перед тем как оставить меня в покое, он приказал внимательно следить за настроением оставшихся пушистиков, тайно внедряясь к ним в доверие, а когда коварный план против Берхарда будет известен, передать всю информацию ему, дабы он разобрался с зачинщиком. Я был обессилен, вымотан и сломлен. Я не спал двое суток, и моё тело слушалось меня через раз. Я буквально полз к заветной воде, дабы очистить свой мех от этого непростительного греха. Мы ведь все одна большая семья, но как ты мог так измениться, Берхард? Я не верю, что только из-за увиденной крови ты превратился в безумное животное, жаждущее алой жидкости. Как ты мог пасть настолько низко? Как я мог пасть настолько низко, безвольно подчиняясь его словам? Но что я могу сделать против него? Ничего. Он сильнейший, а мои знания бесполезны перед голой мощью мускулов. Все мои потуги напрасны, сопротивление бессмысленно… Стоило мне отмыться от крови у водяных решёток и с огромным трудом вернуться домой, как наступил день, а затем самопровозглашённый король собрал нас всех на площади, дабы мы отправились выполнять этапы его плана. Как и планировалось, Эми пошла на ферму, а мы вчетвером взяли мотыги на каждого и направились к западной стене. Эта тварь в шкуре моего старого друга улыбалась во всю ширь лица, наслаждаясь своим превосходством над остальными. Он был энергичен и полон сил, как будто никакой кровавой ночи и не происходило. Будь ты проклят, Берхард. — Отлично, вот и первый квадрат, — констатировал факт монстр, — А теперь, Кристофер, мотыгу в руки и отрывай эту стену. Он издевается надо мной. Он лучше всех знает, в каком я сейчас состоянии. У меня нет сил даже стоять ровно, не то что пытаться отодрать кусок стены! Безумный садист. Даже в таком состоянии, я всё равно попытался выполнить приказ, взяв мотыгу в руки и стараясь поддеть стену в месте стыка квадратов. Вот только у меня ничего не вышло, и я упал обессиленный на зелёную траву, пытаясь сохранить сознание. — Какой же ты жалкий, Крис, — он продолжал свою ночную тираду, нависнув надо мной. — Я… не спал… несколько суток… дай мне… отдохнуть… и тогда я смогу… — я попытался хоть как-то оправдаться, хоть и понимал тщетность данного поступка. — Ясно, в таком случае иди домой и восстанавливай силы, — лев неожиданно дал мне поблажку, — Сегодня отдохнёшь, но завтра ты обязан быть в строю. А теперь проваливай и не мешай нам. Я ничего не ответил, забирая инструмент и уходя как можно быстрее. Перед тем как я окончательно ушёл от них, я узрел, как Берхард успешно поддевает квадрат и совместно с Банни и Эмилем вырывает его. Впрочем, сейчас у меня нет сил на то, чтобы задумываться, чем мы окружены на самом деле. Я должен был пойти домой и лечь спать, однако мои ноги вели меня к ферме и Эми, то ли из-за практически спящего мозга, то ли из-за моего желания побыть с дорогой подругой. Я не мог ответить на этот вопрос прямо сейчас, но в итоге я пришёл на ферму. Эми в моих очках мирно ходила между грядок с клубничной лейкой Эмиля, изредка поливая сухую землю возле некоторых волшебных плодов. Здесь практически везде были разноцветные плоды размером с руку, которые всегда растут вместе с несколькими листьями. Увидев меня, она быстро бросила своё дело и подбежала ко мне. Я не успел что-либо сказать, как она крепко обняла меня. — Эми… — Кристофер, помни, чтобы тебя не заставлял делать Берхард, ты не он. Ты другой — чуткий, добрый, умный, ты лучше его во всём. — Как ты…? — я не понимал, откуда она узнала это, хоть я и хотел поделиться своими переживаниями с ней. — Я всё слышала, — призналась она, — слышала, как ты страдал всю ночь, как он заставлял тебя делать то, чего ты не желаешь. Слышала, как он желал вылепить из тебя свою копию, создав кровавое королевство со своей маниакальной персоной во главе. У него это не получится, сколько бы он ни пытался. Не потому что за ним никто не пойдёт, а потому что он верит в твою слабость, что он сможет подчинить тебя, сделав для себя послушную куклу. Но это не так, ты не такой. Ты не слаб, Кристофер. — Из-за меня погибли Либерти и Дрими! — я не хотел соглашаться с Эми, ведь я никогда не был сильным. — Если бы я рассказал всё раньше, если бы не оцепенел и побежал ловить Либерти, если бы сам смог успокоить всех без кровавой помощи льва — всё было бы по-другому! Я должен был противостоять ему, не выполнять его приказы и не есть это проклятое мясо! Я во всём виноват! Под конец своих слов я упал на колени и начал плакать, показывая свою худшую сторону перед ней. Я хотел, чтобы она ушла, чтобы не жалела такой кусок бесполезного мусора, как я. Хотел, чтобы она оставила меня одного и даровала наказание, которое я полностью заслужил. Я… — Это не так, — прошептала она, обнимая ещё сильнее, — ты хотел лучшего для каждого из нас. Единственный, кто во всём виноват — Берхард. Он не позволял другим идти за тобой, пока ты внимательно изучал общую проблему. Он сам, зная правду, никому её не поведал. Именно он специально всё держал в секрете, ожидая, пока ситуация накалится до предела, дабы затем показать своё настоящее лицо. Он — тиран и манипулятор, который заслуживает смерти. — Но как ему противостоять? Он ведь сильнейший, — тихо спросил я, немного успокоившись и остановив свои слёзы. — Он верит, что сможет подчинить тебя. Тем самым, он хочет прикрыть свою спину от коварных планов, до которых его глупость никогда не сможет додуматься. Нужно будет лишь подождать момент его наибольшей слабости и нанести удар — он не будет ожидать подобного от тебя. — Я… сделаю это, — у меня не возникло сомнений, ведь я всем сердцем ненавидел этого льва. — Я обязательно что-нибудь придумаю и спасу нас всех от него. — Я уверена, ты справишься, — она нежно погладила меня по голове. — А теперь мне нужно рассказать тебе кое-что.

***

      Месяц и неделю назад — тогда всё изменилось. Мы сами изменились. Теперь это было не теоретическое предположение, а настоящий факт. Каждый из нас вышел за линию типичного поведения, меняясь как личность в ту или иную сторону. Эми мне всё рассказала, ведь она поддерживала тесную связь со всем женским кругом нашей деревни. Как оказалось, Либерти желала почувствовать настоящий ветер и пронестись сквозь просторы леса. Она вынашивала эту идею и советовалась с Эми, собираясь с силами, чтобы попросить разрешение у меня и Берхарда. Жаль, что она никогда так и не сможет ощутить настоящую свободу… Дрими же вела активные записи, сделав собственный дневник из полупустой книги, которую она украла из моей библиотеки. Там она вела дискуссию сама с собой и тайно планировала сбежать из деревни, так как ей осточертела однотипность наших дней. Она желала увидеть мир, написать собственную книгу о себе в главной роли, стать известным писателем, завести красивого кавалера. Жаль, что её мечтам так и не суждено было сбыться… Сама же Эми призналась, что ей стало труднее поддерживать абсолютно всех пушистиков, как раньше. В конце концов, мы все живые. К некоторым она относится хорошо, а к некоторым нейтрально, даже враждебно, если вспоминать нашего общего врага. Больше она не замечала никаких странностей в своём поведении, но сказала, что искренне переживает за меня и моё здоровье. Поэтому после нашего разговора она сопроводила меня домой, где я моментально уснул.       Мне необходим был этот разговор, так как хоть и немного, но я смог поделиться своими переживаниями и мыслями. Вряд ли бы меня также выслушал Банни или Эмиль, поэтому раскрытие моей мягкой стороны Эми оказалась хорошим, хоть и полностью эмоциональным решением. Она дала мне новые силы, дала мне новую цель — я могу исправить свои ошибки, смогу наделить смерти Либерти и Дрими смыслом. Надо всего лишь подловить момент и уничтожить монстра, взявшего власть в свои руки. Раньше я думал, что противостоять ему невозможно и бессмысленно, но Эми отговорила меня от этой тупиковой мысли. Она полностью права — Берхард хочет сделать из меня послушную марионетку, дабы я прикрывал его от заговоров и сам не стал зачинщиком. Поэтому мне придётся продолжать играть свою роль слабохарактерного серого кота, чтобы ослабить его бдительность. Так как я проснулся посреди ночи из-за раннего отбоя, у меня было достаточно времени продумать план по убийству монстра. Поначалу я продолжу сопротивляться, но затем постепенно буду всё больше впадать в его цепкие лапы, чтобы он был уверен, что окончательно сломил меня. Это будет неприятно, ужасно и отвратительно, но я обязан так поступить ради других. Мой разум станет моим самым главным преимуществом в этом противостоянии. Я заколю свою волю и спасу всех пушистиков от участи быть сожранными этим чудовищем — таков мой долг как самого старшего. Таким образом, я продолжал лежать в своей постели, постепенно сортируя всю полученную информацию и составляя план. Совместно с этим я размышлял над нашим общим положением, возвращаясь к давно заданным, но не отвеченным вопросам. Хоть мне до мурашек тяжело вспоминать ту ночь, однако мне пришлось это сделать, ведь тогда я впервые досконально изучил строение одного из пушистиков. Как оказалось, наша кожа искусственная и не предназначена для нас. Да, мы приспособились под неё, но это не отменяет того факта, что мы изначально были рождены без какой-либо кожи. Более детально продумав этот вопрос, я снова углубился в воспоминания начала нашей жизни. Мы были мельче, где-то метр в росте, а кожа даже свисала с нас в некоторых местах. Вот только по мере роста количество кожи не менялось, а мы всё больше достигали лимита в размерах нашего пушистого костюма. Так я узнал ещё одну правду о нас. Помимо этого, я понял, что мы не бесполые, как я предполагал раньше. Да, все мы назывались мужскими и женскими именами, но как таковых репродуктивных органов у нас не было… до того момента, пока я не снял кожу с Либерти. В причинном месте у неё оказалась полноценная женская репродуктивная система, которая всё это время была закрыта синим костюмом. Тогда я об этом не задумывался из-за критичности ситуации, но сейчас это вогнало меня в малый шок. А на самом ли деле я мужчина или лишь называю себя так? Нет, я точно мужчина, ведь и Дрими также имела женскую репродуктивную систему, да и небольшое набухание в районе паха подтверждает мою теорию. Мы очутились в этой деревне и уже знали, какого мы пола, а это знание настоящее, хоть и неизвестно, откуда оно получено. У меня есть предположение, и для него необходимо проверить мозг кого-то из нас, но я в жизни самовольно не отправлюсь к Берхарду с заманчивым предложением покопаться в мозгах наших мёртвых подруг. У меня ещё будет возможность изучить анатомию уже на бездыханной туше этой твари, а до тех пор я лучше сконцентрируюсь на других вещах.       В этот момент, когда я был полностью спокоен, а необдуманных вещей в моей голове совсем не осталось, наступил день вместе с привычным громким: «ЩЁЛК». Ещё одно подтверждение искусственности окружающего мира, которое я обязан был заметить раньше, но сейчас это уже не имеет смысла. Встав с кровати и быстро перекусив одним плодом красного цвета, я отправился на площадь, дабы там ожидать нашего царька. Сегодня я сконцентрируюсь на тайне окружающих нас стен.