As good as I remembered

Фестиваль кино был настоящим событием лета для их маленького городка, и для всех остальных в радиусе нескольких миль. Каждый год его ждали почти как Рождество, потому что тихая спокойная жизнь вдруг нарушалась, буквально из ниоткуда рождалась атмосфера праздника и вовлекала в себя почти всех жителей от мала до велика, объединяя поколения и заставляя выходить из домов. На широком поле на окраине натягивался большой белый экран, ставились разномастные в основном складные стулья и табуретки, расстилались пледы и кидались подушки. По периметру стояли палатки с напитками, выпечкой и закусками, а на самом краю даже возводился самодельный тир, собирая вокруг себя любителей азарта. И со второй половины дня, когда солнце скрывалось за густой линией леса, транслировались разные фильмы: старые, семейные, в основном классика и нетленка, но ближе к ночи, когда старшее поколение разбредалось по домам, включали что-то, что заставляло молодёжь шептаться и отпрашиваться на подольше. Гарри с детства обожал этот день и пропустил его лишь однажды, когда после слишком раннего в сезоне купания валялся в больнице с воспалением легких. После того случая он старался такую оплошность не допускать, и вот уже второй год был волонтером, приняв на себя ответственную роль по розливу напитков за прилавком яркой палатки с полосатой натянутой крышей и флажками вместо козырька. Перед ним было несколько бутылей с домашним лимонадом и большой емкостью из самодельного безалкогольного пунша, в которой плавали ломтики апельсина, яркие ягоды клюквы и мята. Он ловко разливал по одноразовым бумажным стаканчикам напитки, с особым удовольствием орудуя половником в боуле, периодически замешивая новый напиток, если тот подходил к концу. В этот теплый летний вечер отбоя от желающих освежиться у него не было, поэтому радушно улыбаясь каждому и перебрасываясь приветственными фразами, он с гордостью и воодушевлением исполнял свою роль, ведь в прошлом году ему доверяли куда меньше и все, что он делал, это расставлял и убирал стулья и помогал с оборудованием. Поэтому этим летом он подошел к своей роли с особой серьезностью и усердием, не присаживаясь почти ни на секунду, но при этом успевая поглядывать на большой экран, на котором «Ограбление по-итальянски» сменилось «Оливером Твистом», а следом чуть набившими оскомину, но все же притягивающими взгляд «Четырьмя свадьбами». Гарри видел все эти фильмы, поэтому без сожаления отвлекался на общение с каждым, кто к нему подходил. С миссис Доунс, соседкой его бабушки, он обсудил цветущую необыкновенно красиво герань в ее саду, с миссис Кэчерс, дамой держащей булочную недалеко от его дома, – возможность присутствия ее выпечки на фестивале в следующем году, с мистером Пэрри – его новые удочки, которые он планировал опробовать на следующей неделе в поездке на побережье, с ребятами из параллельного класса – обещание организаторов показать «На игле», когда ночь совсем вступит в свои права и публика сменит свой состав, и еще многое-многое другое. Время летело незаметно, как и напитки в емкостях, как и калейдоскоп лиц вокруг, но он совсем не чувствовал себя хоть сколько-то уставшим, скорее наоборот – воодушевление лилось через край. Он был так горд и доволен собой. - Хэй, медвежонок! Как у тебя дела? - услышал он, отвлекшись буквально на минуту на экран, где Хью Грант пытался совладать со своими эмоциями и бывшими, с которыми ему пришлось сидеть за одним столом на второй свадьбе. - Мам! - возмущенно. - Я же просил не называть меня так. Он выразительно уставился на свою маму, но все его недовольство как обычно рассеялось от ее широкой улыбки и мягкого взгляда. - Не злись, малыш, здесь никого нет, я проверила. Гарри с уже притворным возмущением цокнул языком: - Мне уже 16, ну какой малыш. - Мой? Ну-ну, сделай личико попроще и налей мне лимонада. - Какого тебе? – пробурчал он, хоть уже и не злился. - Лимонного. Ну так что, как дела? Не устал? - Нет, - ответил он, наполняя стаканчик мутновато-желтой жидкостью, - я даже не заметил, как пролетело время. - Ты не голодный? - Нет, Дерек принес мне перекусить и заменил на полчаса, чтобы я смог передохнуть. - Он молодец, я просила его приглядеть за тобой. Дерек был одним из организаторов фестиваля и бывшим маминым учеником, поэтому ничего удивительного. - Ты помнишь, что я иду к Найлу после всего этого? - Помню, будь хорошим мальчиком. - Маам… - Никогда не бывает лишним напомнить. Энн снова улыбнулась своему сыну и, отсалютовав стаканчиком с лимонадом, направилась ближе к расставленным перед экранам стульям. Найл, его лучший друг, впервые устраивал вечеринку у себя дома. Его родители уехали в отпуск, оставив его на попечение старшего брата, с которым Найлу удалось договориться. Тот оставил ему ключи и массу напутствий, взяв обещание, что дом останется в целости и сохранности, а родители ничего не узнают. Сам он практически жил у своей девушки и еще помнил, что значит быть подростком. С приходом сумерек заметно похолодало, Гарри достал из рюкзака свитер, натянул его на себя, засучил рукава и принялся готовить новую порцию пунша. Выловил потерявшие вид фрукты, заменил их на свежие, и аккурат когда он доливал последнюю коробку апельсинового сока, рядом раздался смутно знакомый голос: - Привет, парень! Что тут у тебя есть? Гарри поднял взгляд и наткнулся на прищуренные в усмешке голубые глаза. Давно он их не видел, а так внимательно смотрящие именно на него, наверное, никогда. - Привет, - ответил он и убрал пустую пачку. - Эмм, пунш, лимонад. Лимонный и вишневый. - Налей-ка мне пунша. Гарри быстро кивнул и почувствовал внезапную дрожь в руках – этого еще не хватало. - Как тут вообще дела? Смотрю, мало что изменилось, - говорил человек напротив, как будто они старые знакомые, которые давно не виделись. Хотя с очень большой натяжкой можно было сказать и так, ведь они учились в одной школе, только тот был старше и после окончания уехал учиться, говорили, что в Лондон. - Эмм, да, - только и смог выдавить Гарри. Как назло, веточка мяты зацепилась за половник, и он никак не мог ее скинуть. - Я решил заскочить на каникулах, но мои кореша меня кинули. Скучно. Гарри произнес что-то нечленораздельное и наконец-то совладал с напитком, постаравшись налить как можно аккуратнее, но, когда хочешь все сделать лучше, получается из ряда вон плохо – он облил свои пальцы. Отдав стаканчик, он не задумавшись обхватил губами костяшки, собирая губами сладкую жидкость. - Гарри, да? - Что? - Тебя зовут Гарри, да? Почувствовав себя глупо, он нашел в себе силы только кивнуть. - Я – Луи. Конечно Гарри знал, что его зовут Луи. Луи Томлинсон. Он скорее был удивлен, что тот знает его имя, хотя кто в их городке кого-то не знал. Но все же, они никогда не общались. - И что, ты весь день разливаешь эту безалкогольную фигню? - спросил Луи, подняв свой стакан до уровня глаз. - Ну да, людям нравится, - пожал он плечами. Он чувствовал себя нервно, не совсем понимая почему, или все-таки понимая. Просто Луи – он всегда казался таким взрослым, крутым, недоступным, не водящим дружбу с малолетками, а сейчас так просто с ним болтал. - Херня. Подержи, - он протянул свой стакан обратно Гарри, и тот, не зная, что за этим последует, на автомате взял правой рукой. Луи, как фокусник, достал из-за пазухи бутылку чего-то крепкого и резко открутил крышку. Не успел Гарри даже удивиться, как в стакан в его руке полилось что-то прозрачное. И не успел он среагировать, как бутылка переместилась, и эта же жидкость полилась в общий боул с пуншем. Он несколько секунд смотрел абсолютно ошалевшим взглядом, пока слова не вырвались сами собой: - Что ты творишь?! - Хэй, вечер станет только интереснее от этого. Гарри, не зная, что ему делать, попытался оттолкнуть руку с бутылкой, но, черт подери, левая всегда была слабее, а его правая была занята. Ему ничего не удалось сделать с твердой рукой Луи, пока тот не долил последние капли. - Это… что это? Нам нельзя разливать алкоголь! Мне нельзя. - Расслабься, уже вечер, все будут только благодарны. Пытаясь осознать произошедшее, Гарри в ужасе думал, что теперь делать. Его уволят, выгонят из волонтерства и никогда не пустят обратно. Как он это объяснит, как он сможет разливать пунш, который должен был быть безалкогольным, всем людям, которых он знает. Он панически пытался сообразить, что делать дальше, пока Луи не забрал у него свой стакан и не пихнул пустую бутылку: - Выкинь. Он в ужасе осмотрел свой прилавок и понял, что все ингредиенты почти закончились и он точно не сможет сделать новую порцию. А что делать с этим? Внутренняя бережливость говорила, что выливать жалко, но благоразумие истошно вопило против такого безумия. - Что… что мне с этим делать? - заторможено спросил он, кивнув на емкость с бывшим еще несколько минут назад безобидным пуншем. - Боже, не будь таким занудой, - закатил глаза Луи и отхлебнул свой напиток. - Идеально. - Но я не могу, я не должен… - начал было Гарри, и именно в этот момент к ним подошла его сестра в окружении своих подруг. - Привет, Гарри, - поприветствовали они его, - налей нам этого. Как назло, они указали на злополучный боул. Гарри помотал головой и быстро кинул под прилавок пустую бутылку, которую все еще продолжал держать в руках. - Что? В чем проблема? - спросила Джемма, выразительно глянув на него, а он не нашел ничего лучше, как беспомощно уставиться на Луи, который чуть отступив посмеивался, прихлебывая свой напиток. - Гарри, ты язык проглотил? - Он просто переживает, что вам не понравится, - подал голос тот. - Гарри, налей девчонкам, они оценят, - Луи ухмылялся. - Нет, - в ужасе замотал головой он. Треугольник из метаемых взглядов Джемма-Гарри-Луи мог бы длиться бесконечно, пока Томлинсон с тяжелым выдохом «Океей» не обошел прилавок и, пихнув локтем Гарри, не всучил ему снова свой стакан и не схватился за половник. - Пунш по рецепту Томмо для прекрасных леди, - сказал он, наполняя один стакан за другим. Нагло, ловко и так красиво, что Гарри почувствовал себя несчастным, он бы никогда так не смог. - Хорошего вечера! - Ты Луи, да? - спросила одна из подруг Джеммы. - Да, мэм. К вашим услугам. Приходите за новой порцией, - подмигнул он. Сестра бросила на Гарри подозрительный взгляд, будто спрашивая, все ли хорошо, на что он нервно кивнул. Но когда те отошли, он развернулся к Луи: - Надо было их предупредить! - Они совершеннолетние, Гарри, расслабься. Старики и дети уже сладко сопят в своих кроватях, нечего переживать. - Что это хоть было? - Водка, - рассмеялся Луи. - Попробуй, твой напиток заиграл новыми красками. - Я не… - Попробуй. Гарри стоило ожидать чего-то подобного, он примерно представлял, кто Луи Томлинсон такой. Известная в этих местах личность, хулиган и дерзкий парень, который обожал всякие такие штучки. О нем ходили легенды, во многом скорее всего преувеличенные, Гарри был в этом уверен, но от этого не менее пересказываемые. И главная особенность была в том, что Луи никогда не попадался. Все знали чьих рук дело очередная шалость, но ничего с этим не могли поделать. Учителя выдохнули, когда он и его компания выпустились. Попробовать пришлось, и он не смог оторвать стакан от своего рта, потому что чужая рука поддерживала его локоть, не давая отстраниться, пока он не допил до конца. Наверное, какая-то часть Гарри была согласна на такой бунт, иначе как это все объяснить. - Ну, лучше же? - спросил Луи и, забрав стакан, наполнил его уже для себя. - Меня уволят, - пролепетал Гарри, сжав в ужасе свой лоб ладонью и следом провел ею по своим волосам, откидывая кудрявую челку со лба. - Вали на меня, если что. Но бьюсь об заклад, эта емкость опустеет быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Стоит ли говорить, что так и произошло. Все, кто подходил к ним за напитками, возвращались вновь. Луи беззастенчиво рекомендовал всем взять именно пунш и подначивал Гарри наливать в стаканы побольше. Он не уходил и, пока никого не было, рассказывал всякие истории из своих школьных лет, и Гарри смеялся. Ему неожиданно стало безумно весело, и муки совести перестали терзать его окончательно, когда он сделал еще несколько глотков из протянутого стакана. Они обсуждали учителей, предметы и всякие школьные глупости, которые у Луи были уже позади. Он рассказывал о буднях в колледже, а Гарри его внимательно слушал и задавал всякие вопросы, потому что ему это только предстояло и было интересно. Грань между опасением и интересом размылась окончательно. Раньше он себе и представить не мог, что у них может сложиться разговор, а теперь все было естественно, как с одним из давних приятелей. Когда пришел Дерек и сказал, что пора сворачиваться, Гарри и Луи обсуждали фильмы Денни Бойла и были даже слегка застигнуты врасплох. Боул с пуншем давно опустел, а ночь по ощущениям только начиналась. - Я обещал другу заскочить к нему, как все закончится, - сказал Гарри, не думая, что мог поступить иначе, ведь Луи так активно помогал ему в уборке. - Если хочешь, можешь присоединиться. - Вечеринка с малолетками, ммм, это то о чем я мечтал, - съязвил Луи, складывая последние вещи в коробку. - Я только предложил, - чуть оскорбился Гарри и слишком резко сдернул скатерть с прилавка. - Окей. - Что? - Я присоединюсь. Стайлс тряхнул тканью и начал ее складывать. В этот момент у него завибрировал телефон в кармане. - Да, я уже почти закончил, - говорил Гарри, зажав трубку между плечом и ухом, продолжая складывать скатерть. - Ты не против, если я приду не один? В смысле, я тут встретил кое-кого. Гарри глянул на Луи, и тот показал ему большой палец. - Нет, это не то, о чем ты думаешь. Вы уже начали? Окей, скоро будем. Они шли по темной улице и тишину нарушали звуки подошв, соприкасающихся с асфальтом, треск фонарей и стрекот сверчков, напоминающий, что на улице лето. - Найл, наверное, удивится, когда увидит тебя. Неловкость накатила на Гарри, потому что происходящее не слишком-то было похоже на правду. Кто бы ему сказал, что он будет идти рука об руку с Луи Томлинсоном на вечеринку к своему другу – он бы не поверил. Слишком далеки были их реальности. - Найл – это твой друг, крашеный такой? - Да, - удивленно согласился Гарри, - не думал, что ты знаешь меня. И моих друзей. - Я наблюдательный. Да и не так много народу в этом маленьком городишке. Стайлс согласно кивнул: - Все друг друга знают. - Поэтому я решил отсюда уехать. Нет перспектив и пространства. Не люблю, когда обо мне болтают. - Если давать повод – конечно, будут болтать. - Есть вещи, которые не утаить, если хочешь жить полной жизнью. Гарри пожал плечами, ему пока хватало этого самого пространства. Здесь ему было комфортно, хотя он понимал, что перспектив и в самом деле никаких, если он не хочет стать агрономом или всю жизнь простоять за стойкой пекарни или какого-нибудь магазина, что скоро и ему придется менять обстановку, как бы он ни сопротивлялся. Найл, конечно, был удивлен, но после того как приветственно обнял Гарри, пожал руку и Луи. На кухне было только пиво, но и что ожидать от школьников, которым неожиданно перепал в пользование целый дом. Луи взял бутылку и ушел на задний двор курить, пока Гарри задержали друзья рассказами, с какими девчонками из соседнего городка они успели познакомиться, пока он был занят в палатке. По впечатлениям все эти рассказы блекли на фоне того, с кем познакомился он сам, но говорить восторженно об этом он не мог – это было бы странно, поэтому только поглядывал на вернувшегося Томлинсона, заговорившего с девчонкой из его класса. Что было в этом парне такого кроме наглости и самомнения? Наверное, что-то, что давало основания для этого. Гарри не мог отвести глаз. Как и раньше. Он старался отвлечься, втянуться в разговор, но у него не получалось. Взгляд возвращался обратно, и он рассматривал: длинную челку, спадающую на глаза, острый взгляд этих самых глаз, впалые щеки и слишком мягкую для парня форму губ. Или они были обычными, просто с Гарри что-то было не так? Несмотря на всю показную дерзость, Луи был милым: это читалось в его жестах, как он прикрывал рот, когда смеялся или тер подбородок, внимательно слушая собеседника, как он мягко улыбался, и несмотря на не особо внушительные габариты, заполнял собой все пространство. Его было много, но не так, чтобы стало душно, а так, что невозможно было обращать внимания на кого-то еще, при всем желании у Гарри не получалось. Когда Луи в шутку начал танцевать, Гарри понял, что губы не единственная часть тела этого парня, которая выделяет его на фоне остальных. На самом деле он про них почти забыл. Поэтому, когда девчонки пошли танцевать, он, не думая, отправился следом. Ему не хотелось, чтобы кто-то из них завладел вниманием этого парня или, хуже того, начал с ним танцевать. Он не хотел смотреть со стороны, поэтому, оттеснив всех, топтался и двигался с ним рядом, просто чтобы не упустить момент. Алкоголь в крови явно добавлял ему смелости. Когда Луи неожиданно закинул руку ему на плечо, чтобы вместе пропеть «Everyday I’m shuffling», для Гарри это не стало чем-то таким, что сложно было объяснить. Это польстило ему, и он обхватил его запястье и повернулся, улыбаясь и ловя ответную улыбку. Они были пьяны. Поэтому, оказавшись на заднем дворе на лавочке, Гарри без сомнений взял протянутую сигарету и глубоко затянулся. Едкий дым обжег горло, и он закашлялся. - Ты что, не пробовал ни разу? Гарри пробовал, конечно, но в привычку это не вошло, а теперь слезы невольно накатили на глаза, и он пытался отдышаться, чувствуя себя глупо. - На, выпей. Он сделал глоток пива и попытался вдохнуть поглубже. А когда совладал с собой, просто растекся на лавке, сначала уставившись на облака, закрывающие собой луну, пытаясь прислушаться к себе, а потом на парня рядом. - Почему ты так смотришь на меня, кудряшка? Гарри пожал плечами, улыбнувшись. - Кудряшка? - переспросил он. - А разве нет? - усмехнулся Луи и свободной рукой коснулся одного из завитков на его голове. - Ты на меня всегда так смотрел. - Как? - спросил Гарри, все так же не отводя взгляд. - Как будто… Не знаю, тебе интересно? - Мне интересно. Луи усмехнулся, но ничего не сказал. Он докурил свою сигарету и сделал глоток из бутылки. Гарри успел подумать, что за этот вечер они не раз пили из одной тары, а значит… Он прикрыл глаза. - Только не спи. Хотя Найл, наверное, будет не против, если ты останешься у него. - Что? Нет! - Гарри тут же выпрямился. - Я не собираюсь спать. Я так ждал этого вечера, и вообще… Спать я хочу меньше всего. Луи снова с усмешкой покачал головой и допил остатки пива. - Хочешь вернуться в дом? Танцевать? Еще выпить? - Если честно, не особо, - признался Гарри и поджал одну ногу под себя. Он начал задумчиво ковырять маленькую дырку на джинсах рядом с коленкой. - Никогда не думал, что мы будем вот так сидеть на лавочке и болтать, тем более в доме у Хорана, - он не знал, зачем вдруг разоткровенничался, но это было не остановить. - Ты всегда был слишком крутым. Луи рассмеялся. - А ты - милым и неуклюжим. - Чтоо? Откуда ты знаешь? В смысле, это так очевидно? - Более чем. И мелким. - Эй, я ненамного младше тебя! - Я знаю. Но ты все еще мелкий. - Нет, мы вообще с тобой одной комплекции, и, возможно, я даже выше! - Возможно, - снова смеялся Луи, - но я не об этом. Гарри насупился в ответ и отвернулся. Он не мелкий, еще чего. Его бесили эти стереотипы. - Хорошо, кудряшка, у меня есть идея, - Томлинсон встал с лавки. - Сиди здесь, я сейчас. И не успел Гарри хоть что-то сказать, как силуэт скрылся за дверью в дом. Сам он мелкий, ворчал он про себя. Еще какой, и, возможно, слишком какой-то - изящный? - для парня. Да, ему понравилось это слово в отношении Луи. Оно очень резонировало с его образом, и в этом что-то было. Гарри же совсем не такой. У Гарри уже был намек на широкие плечи, совершенное отсутствие талии и узкие бедра – чем не мужская фигура. Ну и пусть его лицо еще абсолютно гладкое, так у Луи тоже. И вообще, разница в два года не так уж велика. - Пошли гулять, - неожиданно ворвалось в его мысли, и он удивленно посмотрел на вернувшегося парня, который выглядел весьма воодушевленно. - Не будем же мы сидеть на одном месте. - Почему нет? - удивился Гарри, ему и здесь было хорошо. - Даваай, - протянул Луи и, подойдя к забору, лихо перемахнул через него, даже две бутылки пива, зажатые в одной руке никак не помешали ему. - Ну? - Вообще, тут есть калитка, - на ходу сказал Гарри и, подойдя, нащупал в темноте замок. Защелка подалась не сразу, но он все-таки отодвинул ее и вышел на улицу. Луи только закатил глаза: - Ты зануда. - Зачем искать сложности там, где их нет? - Действительно, зачем ковыряться со старым замком, если можно просто перескочить? Забор низкий. - Как скажешь, - согласился Гарри, не желая спорить. Хотя с кем-то другим он наверняка бы продолжил выяснять, что будет разумнее, но не в эту ночь и не с Луи. - Черт! - резко тормознул он. - Надо предупредить Найла. Он уже полез в карман за телефоном, когда его прервал насмешливый голос: - Не беспокойся, твой друг предупрежден. - Ты сказал Найлу? - Да. Они продолжили идти вдоль узкой дороги между темными спящими домами. Воздух пах летом: ночной прохладой, чуть сыростью, но все же теплом. - И что ты ему сказал? - Сказал, что нам скучно и мы сваливаем. - Серьезно? - Ну да. - Ты вообще не переживаешь о чувствах других людей? Это же грубо. - Каких чувствах? Когда я нашел твоего друга, у него на коленях сидела какая-то девчонка и было сложно сделать так, чтобы он обратил на меня хоть какое-то внимание, поэтому забей, ему не до тебя. Гарри смущенно почесал макушку. Если это была Амелия, то им точно завтра будет что обсудить. Найл давно за ней ухлестывал. - Куда идем? - спросил он, решив сменить тему, и сунул руки в карманы. - Не знаю. Есть предложения? Гарри пожал плечами. - Расскажи мне про Лондон. Он бывал там, и не раз, но ему интересно было узнать о жизни там, о студенчестве, о рутине, о веселье. Луи был интересным рассказчиком, и Гарри слушал не перебивая, лишь изредка вставляя свои вопросы. - А ты что думаешь? - спросил Томлинсон, закончив свой рассказ про кампус, про своего соседа, про универ и про скейт-парк, в котором они ошивались все свободное время. - Уедешь куда-то или останешься здесь? - Конечно, уеду. Мне будет жаль, но здесь делать нечего, - Гарри пнул камушек, попавшийся на пути. - В любом случае у меня есть еще год, чтобы определиться. - Переберешься в Лондон – дай знать. - А я думал, ты скажешь что-то типа: переберешься в Лондон – обходи меня по другой стороне улицы. - Сбавь обороты, Гарольд! - шутливо повысил голос Луи. - Что? - засмеялся Гарри. - Какой еще Гарольд? - Глупый Гарольд, - ответил со смехом Томлинсон. - Еще и глупый, - продолжил Гарри, хотя ему самому было весело. - Ты несешь чушь, конечно, я бы такого не сказал. - Кто знает. Гарри на самом деле думал, что от Луи можно ожидать чего угодно. Он казался непредсказуемым, и то, что они проводили это время вместе, было лишь случайным стечением обстоятельств, не более. Они миновали старую церковь, улицу, днем пестрящую разными кафешками и лавками, и свернули в более тихий проулок, где свет фонарей путался в кронах старых, кривых деревьев. - Я, конечно, крутой, но не настолько. Гарри толкнул Луи в плечо, тот ответил ему тем же. Они пихались, толкались и смеялись, пока не вышли к парку, ворота которого на ночь всегда закрывались. Это был тупик, можно было лишь повернуть обратно. - Только не говори, что мы полезем через забор, - нахмурился Стайлс. - Нет, я знаю лазейку, вряд ли ее заделали. Идем сюда. Луи резко свернул вправо, на незаметную в темноте тропку. - Ты знаешь все, о том, как нарушать правила? - спросил ему в спину Гарри, аккуратно пробираясь следом, но все равно зацепился рукавом за торчащую сбоку ветку и чуть тормознул, освобождая свитер. - Приятно познакомиться, - развернулся к нему Луи, развел руки и улыбнулся. - Приятно познакомиться, - отозвался Гарри и показал огромную затяжку на своем рукаве. Они вместе рассмеялись. Их звонкий смех прозвучал так громко в ночной тишине, что они, переглянувшись, зажали ладонями рты и продолжали потрясываться от охватившего их вдруг веселья. И когда Гарри показалось, что он почти успокоился, он глянул на Луи, изображающего, что ветки деревьев пытаются утащить его в чащу, и, не удержавшись, рассмеялся снова. - Все, хватит, - молил он, держась за свои щеки, которые уже болели от напряжения, и попутно пытался вытереть побежавшие от смеха слезы. - Нет, смейся, кудряшка, мне нравятся твои ямочки. Гарри запрокинул голову, пытаясь отдышаться. - Мне плохо. - Нет, тебе хорошо, - возразил Луи. - Ладно, мне хорошо. - Пошли, мы почти на месте. Дырка в заборе и правда была. Не хватало всего одного прута, но им этого было достаточно. Они пролезли по очереди и оказались по другую сторону ограды. - Ни разу не был тут ночью, - заметил Гарри, пока они шли вдоль аллеи, с одной стороны которой было футбольное поле, а с другой – зона для пикников. - Я даже не сомневался. О, смотри, кто-то оставил мяч! - воодушевился Луи и бросился бежать. Он на ходу положил бутылки пива, которые все это время нес в руках и которые звякнули друг о друга в траве, и подбежал к мячу. Поставил на него ногу, чуть покачал и, ловко поддев носком, подкинул его. Конечно, что Гарри и в футбол при свете луны ни разу не играл. Но это оказалось забавно. Хотя от самой игры осталось только название – их цель была даже не в том, чтобы забить гол в ворота противника, а как-то само так сложилось, что в отнимании мяча. Важнейшее правило «не использовать руки» было тут же забыто, потому что отнять мяч у вошедшего в раж Луи было совершенно невозможно. Гарри думал, он неплохо играет в футбол, оказалось – нет, плохо. Он не успевал за более быстрым и юрким соперником, и, если ему все же удавалось взять игру под контроль, он широко расставлял руки и не давал Луи приблизиться к мячу хотя бы так. Но наступал момент, когда тот все равно перехватывал инициативу, и Гарри начинал сражение за мяч заново. Было весело, особенно задорно он смеялся, когда у него ничего не получалось. Было азартно, когда удавалось овладеть ситуацией. Было жарко двигаться так быстро и без остановки. Они потеряли счет времени, даже быстрее чем счет своей игре, и остановились они только когда в боках закололо так, что игнорировать это и дальше было просто невозможно. Гарри стоял, упершись руками в колени и пытался отдышаться. Все, на что его хватало, это глотать воздух большими порциями и пытаться удержаться на ногах, которые потряхивало от напряжения. В процессе игры он даже не понял, что так устал. - Отлично побегали, а? - услышал он сбоку и только и смог кивнуть. Постепенно дыхание к нему возвращалось, он даже смог разогнуться и вытереть мокрый лоб рукавом. - Пить, - просипел Гарри. - Могу предложить только пива. Гарри кивнул, ему было все равно, лишь бы унять мучавшую его жажду. Луи пытался его предупредить, что не надо пить залпом почти всю бутылку, но охота была сильнее всех слов вместе взятых. Пока они играли, ему казалось, что он совсем протрезвел, но опрокинутое в себя пиво почти сразу дало о себе знать. Он на негнущихся ногах направился в сторону лавочек на другой стороне аллеи. Но когда он дошел, его взгляд упал на деревянные шезлонги, стоящие в ряд неподалеку. Сделав последний рывок, Гарри рухнул на один из них и уставился в небо. Звездное, искрящееся, крутящееся. Последнее точно было как-то неправильно. Он то прикрывал глаза, то открывал снова. Его дыхание окончательно выровнялось, а влажной кожи касался едва ощутимый летний ветерок. Ноги гудели. - Ты жив? - донеслось до его ушей, и он медленно повернул голову в сторону звука. Луи присел на соседний шезлонг, отставил свою едва начатую бутылку и достал сигареты. - Как ты можешь курить после такого? - искренне удивился Гарри. - Привычка, - пожал плечами Томлинсон. Гарри наблюдал за тем, как он достает сигарету, зажимает ее между губ, чиркает зажигалкой, делает первую затяжку и блаженно выдыхает – такие простые действия, на которые у других он не обращал внимания. И только когда Луи посмотрел в ответ, Гарри отвернулся. Хотя не сразу – на несколько мгновений их взгляды встретились. Он неожиданно понял, что смотреть в глаза без слов может быть сложно, и это чувство отдается ломотой в груди. С ним такого не бывало. Ему не очень нравилось пиво, он не любил запах сигарет, он не фанател от футбола и умел в него играть только благодаря обязательным спортивным урокам в школе, и вообще нарушать правила было не по его части, но он отчего-то чувствовал себя таким окрыленным в этот момент, что все принципы шли мимо, маячили где-то за оградой парка. Им не хватило смелости пробраться незаконно на запретную территорию. А возможно, они остались еще на поляне, где проходил фестиваль, отошли в сторонку в тот момент, когда он сделал первый глоток алкогольного пунша. Фестиваль – он был словно в другой жизни, Гарри не верилось, что это еще тот же вечер, или ночь, что это продолжение того же дня, когда он собирался, думая, что волонтерство в палатке и долгожданная вечеринка у Найла будут главными событиями этого лета. Хотя, справедливости ради, они и стали, только кое-что привнесло в них больше красок, точнее, кое-кто. Он даже не мог предположить. Но ему нравилось происходящее. Очень. Ему нравилось, как они проводят время, что они вдвоем. Как будто у них появились какие-то общие секреты, тайная связь, недоступная никому другому. Ему бы хотелось иметь секреты с Луи. - Было здорово, - нарушил тишину он. - Не думал, что скажу это про суету с мячом. - Суету с мячом? - Томлинсон рассмеялся и возмущенно добавил: - Так ты это называешь? Гарри улыбнулся и покосился на него: - Да. - Я люблю футбол и не откажусь погонять мяч при любой удобной возможности. Луи растянулся на шезлонге рядом и тоже уставился в небо. Они молчали, и тишина ночи, прерываемая изредка шелестом деревьев, звенела в ушах. - Тучи рассеялись, - вдруг сказал Гарри. - Что? - До этого луна еле просвечивала сквозь них, а теперь небо чистое. - Да, звезды видно. В Лондоне такого не увидишь. - Вон, смотри, Малая Медведица, - Гарри указал пальцем в небо. - Где? - Ну вот же, - Гарри вытянул руку полностью и снова указал на созвездие. - Видишь? - Нет, - ответил Луи. - Ну как? Гарри слез со своего лежака и присел на корточки рядом с Луи, но вид с этого места не поменялся – Медведица была отчетливо видна. Он чуть приблизился к его голове, чтобы иметь один угол зрения, и снова вытянул руку. - Вот, смотри. Луи какое-то время молчал, потом вытянул свою: - Это? - Да, - радостно ответил Гарри, - а вон Кассиопея. Это созвездие было чуть дальше, и ему пришлось слегка нависнуть над Луи. - Как буква W. Видишь? Луи обхватил его ладонь своей: - Начерти ее. Так будет понятнее. От этого простого жеста у Гарри внутри все заволновалось, забурлило, а органы чувств обострились – он внезапно буквально кожей почувствовал близкое присутствие другого человека рядом, исходившее от него тепло, а его рука просто запылала огнем. Он осторожно нарисовал в воздухе указательным пальцем букву – его ладонь двигалась вместе с чужой легко и без сопротивления, и подумал, что неловко было так врываться в чье-то личное пространство, что он слишком бесцеремонен. Гарри начал опускать руку, думая, что Луи сейчас разожмет свою ладонь, и магия исчезнет, что ему одному вдруг стало так волнительно от происходящего, что ничего такого в этом самом происходящем собственно и нет, что он все надумал, но тот не спешил. Он положил их сцепленные руки на себя, а Гарри смотрел на них и не понимал, что делать дальше. Его буквально охватила паника. Не то чтобы он хотел этому сопротивляться, или имел что-то против, но… Луи? Он продолжал бездумно смотреть на свою ладонь в чужой, даже не пытаясь унять разволновавшееся в груди сердце. Но когда Луи осторожно провел большим пальцем по его – рот приоткрылся, и дыхание сорвалось от этой простой ласки. Гарри вскинул на него взгляд, надеясь получить ответы на свои немые вопросы, но парень напротив лишь улыбнулся и снова приласкал его ладонь. Гарри смотрел на него во все глаза и чувствовал, как его губы шевелятся, но из его рта не вырывалось ни звука. Да и что он мог спросить, он был ошеломлен, а все осязание сосредоточилось в его левой руке, но только до того момента, как Луи не начал медленно приближаться к его лицу. В этот момент сердце Гарри пропустило пару ударов и врезалось в грудную клетку за секунду до того, как его губ коснулись чужие. Теплые, сухие, едва задержались и пропали. Гарри распахнул прикрывшиеся в страхе или ожидании глаза, как будто он несся на предельно высокой скорости и знал, что теперь от него ничего не зависит, и понял, что ему совершенно, катастрофически, до невозможного мало. Так мало, как бывает, если дразнят чем-то желанным и не дают толком распробовать. Он сам подался вперед и прижался к губам, которые еще секунду назад были на его. Это движение выбило из равновесия и заставило упасть на колени рядом с шезлонгом, на котором лежал Луи. Луи, которого он целовал прямо сейчас в губы, по-настоящему, и который ему отвечал. Луи, который нравился ему всегда и который никогда раньше с ним даже не говорил. Луи, который встречался с разными девчонками из их школы. Луи, от которого бабочки вихрем взлетели в его животе. И только когда дыхания совсем перестало хватать, Гарри отстранился. Но если бы он мог, он бы этого не сделал. - Ложись здесь, так показывать будет удобнее, - сказал Луи, чуть подвинувшись к другому краю, освободив Гарри место. Тот, не раздумывая, лег рядом, головой на подставленное плечо, и почувствовал, как чужая рука обхватила его за плечи. Он отвернулся, чтобы скрыть свою улыбку, которая никак не хотела покидать его горящие губы. Чувства переполняли, и если бы он мог, то, наверное, закричал. Поэтому он боялся раскрыть рта, и чуть овладев собой, сам провел пальцами по руке Луи. Самыми кончиками огладил костяшки пальцев, почувствовав шероховатость кожи на них, нежную кожу на тыльной стороне. Он лежал в объятиях этого парня, продолжая завороженно смотреть на их переплетенные руки, и думал, что мог бы провести так вечность, потому что ему было хорошо, потому что это было правильно, потому что пазл сложился, потому что он неожиданно получил то, чего ему, оказывается, не хватало. Это ненавязчивое покровительство со стороны Луи, которое было в его позе, в том, как он подставил ему свое плечо, как обнимал его, показывало Гарри, как он в этом нуждался. Он не знал этого о себе, да и как мог, если такого раньше не было. Он чувствовал себя на своем месте. - Тебе удобно? - спросил тот. - Да, - ответил Гарри и снова его губы растянулись в улыбке – он все еще не мог поверить. - Расскажи что-нибудь еще про звезды. Гарри задумчиво посмотрел на небо. - Знаешь, почему Полярная звезда называется Полярной? - Ну, типа, она указывает на Северный полюс, и моряки раньше по ней ориентировались? - Да, а ты знаешь, что из-за смещения земной оси в разное время разные звезды были ближайшими к Земле и, получается, разные звезды имели такое название? - Нет. Прикольно. - Воон она, - Гарри, не желая расцеплять их руки, поднял их ладони вместе и указал на яркую звезду, - у основания Малой Медведицы. Они лежали так, пока небо не начало светлеть, а птицы не начали петь приветствующие новый день песни. Говорили не так чтобы много, больше молчали и еще больше целовались. Оторваться друг от друга было невозможно, и в эту ночь Гарри понял, почему всем так нравятся поцелуи с языком. Раньше для него это было не более, чем переоцененной штукой. А еще он узнал, что готов растечься и потерять контуры своего тела от руки в своих волосах, от пальцев, перебирающих их на затылке, а еще от поцелуев в шею и горячего дыхания на ухо. Возвращались по домам они уже на рассвете и абсолютно молча, разделили поцелуй на перекрестке улиц, где расходились их пути, и домой Гарри вернулся, парящим в облаках и мечтающим о новой встрече. Он был до одури счастлив и влюблен. Так быстро и легко.