As good as I remembered

Они гуляли почти до утра. Передохнув на лавочке, они двинулись дальше, и Луи не мог поверить, что буквально днем они даже не подозревали, что уже ночью будут идти за руку, открыто смотреть друг на друга и смущаться собственных чувств, отчетливо видных на лицах. Как и не мог поверить, что такая взаимность бывает. Он каждый раз заглядывал Гарри в глаза, пытаясь убедиться, что все именно так, как кажется, и получал в ответ смущенную улыбку, полную удовольствия. Происходящее просто происходило, и ему казалось, что он немного за ним не успевал, но не согласился бы изменить ни за что. Особенно приятно было целоваться на рассвете, прижимая Гарри к перилам моста. Мягкие лучи восходящего солнца развеивали ночные тени, высвечивали и придавали реальность всему окружающему: подрагивающей где-то внизу воде, зданиям делового Лондона по обеим сторонам Темзы, деревьям, обрамляющим оба берега, Гарри, чуть уставшего, такого реального, что невозможно было его отпустить, хоть и давно было пора. Могло ли волшебство испариться, развеяться? Наверное, могло, но не стало. Оно продолжало крепко держать их обоих за самое уязвимое. И не отпустило, ни когда они все-таки расстались на станции открывшегося метрополитена, ни после короткого сна, ни позже. Может быть, Луи все-таки романтик, раз его так проняло и перестало казаться глупым обмениваться всякими сообщениями и ждать встречи, волноваться перед и улыбаться сигналам телефона, смеяться над глупыми картинками и качать головой то ли в укоризну себе, потерявшему голову, то ли нелепому юмору Гарри. Раньше его такое не веселило, раньше его раздражало столько внимания, раньше он был слишком строг ко всем, кто оказывался настолько рядом. Сейчас же он был словно околдован и даже боялся, что это может пройти, и с нетерпением ждал вечера. Убежав из студии пораньше, он успел заскочить домой, чтобы освежиться и переодеться, и не выпускал из рук телефон всю дорогу к обозначенному в мессенджере адресу, словно тот мог исчезнуть, если на него не смотреть. Гарри встретил его мягкой улыбкой и невероятно аппетитным запахом своей стряпни. Для Луи ни разу никто не готовил, не считая его мамы и бабушки. Это не могло не впечатлить, каким бы на вкус ни оказалось. Но Гарри не разочаровал ни на йоту. Запеченный картофель и нежное мясо – Луи был весь его с потрохами. Он старался не есть слишком жадно, но дело было в том, что он забыл, когда в последний раз ел домашнюю пищу – он не был дома с прошлого лета и, наверное, это и был последний раз. Он все время промокал губы салфеткой, не желая казаться дикарем, но, боже, как же ему было вкусно. Он даже непривычно молчал, потому что его рот был слишком занят, зато говорил Гарри, не особо заинтересовано ковыряясь в своей тарелке – Луи не мог взять в толк почему, ведь сам не мог оторваться. Он рассказывал, что до обеда был один в салоне и слушал альбом той не слишком известной группы, что Луи ему посоветовал в тот раз, когда приходил с кофе, рассказывал, как перепутал заказанные букеты, и пришлось бежать за курьером на улицу, чтобы поменять, рассказывал, как долго принимал доставку свежих цветов, потому что не мог сосредоточиться и пересчитать. Его низкий неспешный говор ласкал уши Луи, и ему было, в общем-то, все равно, что он говорит, лишь бы не останавливался. - Как ты все успел? - спросил Луи, почти прикончив свою порцию, мечтая о добавке, но понимая, что ему просто станет плохо. - Мэг отпустила меня пораньше. После Гарри сварил крепкий кофе, потому что практически бессонная ночь не могла пройти бесследно, и они стояли на маленьком балкончике, выходящем в тихий дворик, пока Луи курил и запивал одну горечь другой, а Гарри сдувал пар с поверхности своей чашки и снова болтал. На этот раз о своем доме и соседях. - Я слишком много говорю? - спросил он после небольшой паузы. - Нет, все отлично, мне нравится то, что ты говоришь. Луи правда нравилось, что Гарри больше от него не закрывался, и он хотел узнать о нем больше, фактически все. Тень милого мальчишки из прошлого таяла, уступая место новому, взрослому, более уверенному, но все равно милому парню. Когда они возвращались в квартиру, Луи поймал его за руку: - Спасибо за ужин, я забыл, когда меня так вкусно кормили, ты просто волшебник. - Ты же не прощаешься? - приподнял брови Гарри, замерев с полупустой чашкой в руках. - Что? Нет, конечно, если ты не хочешь остаться один и отдохнуть. -Мы можем это сделать вместе, - пожал он плечами и, забрав пустую кружку из рук Луи, пошел в сторону кухни. - Посмотрим что-нибудь? - Да, я только за. Луи был бы разочарован, если бы ему пришлось уходить. Гарри, вкусная еда, балкон, где можно спокойно покурить с красивым видом - кажется, ему ничего больше в жизни не надо. В итоге Гарри включил Теорию большого взрыва. Они оба, как выяснилось, видели эти серии, но от этого не было менее забавно. Гарри фанател от чудаковатости Шелдона Купера, а Луи не был ни капли удивлен. Сначала они сидели ровно и даже слегка чинно, только чуть соприкасаясь коленками, пока в какой-то момент Луи не развалился вольготнее, а Гарри не воспользовался этим, положив голову ему на плечо. - Ты не против? - спросил он при этом. - Конечно, нет, - ответил Луи и обнял его в ответ, притянув ближе. Они поерзали, устраиваясь удобнее, и продолжили смотреть. Запах от волос Гарри был таким приятным, что Луи несколько раз вдыхал поглубже, чуть наклоняясь к его макушке. Он не знал, что это: шампунь или что-то в этом роде, но пахло не приторно, как-то неопределенно хорошо, так что он невольно вдыхал глубже. - Хаз, - позвал он, когда началась очередная заставка между сериями, и, дождавшись ответного мычания, сказал, - мило у тебя здесь. За последнюю серию он успел хорошенько осмотреться и отметить про себя то, что совершенно не заметил вначале. Квартира на самом деле была уютной, наполненной всякими деталями и интерьерными штучками. Совсем не похоже на квартиру одинокого парня, по крайней мере, у Луи не было ничего такого. Он никогда не заморачивался, довольствуясь аскетичным интерьером, который ему предоставили хозяева квартиры, он ничего не покупал в нее. Здесь же все было так обжито и душевно. - Спасибо, я обожаю винтажные магазины со всякими мелочами, постоянно покупаю что-то, если захожу. - Так это все твоих рук дело? - спросил Луи, указывая на настольную лампу оригинального вида, на статуэтки животных на полках с книгами, на вазу с замысловатой композицией из искусственных цветов. - Ага, - согласился Гарри, а потом добавил, - думаешь, это не круто? - В смысле? - не понял Луи. - Ну что это не по-мужски заниматься подобным? - Гарри уперся подбородком ему в плечо, чуть поднявшись и заглядывая в глаза. - Что? Я даже не подумал об этом, - возмутился Луи, но в ответ на приподнятые брови чуть сдался, - ладно, может, немного, ну и что. Тебе это нравится, у тебя явно есть вкус, какая разница, по-мужски это или как? - Тебя это не отталкивает? - прямо спросил Гарри. - Нет, наоборот. Мне нравится, что ты такой… - Луи замолчал, пытаясь подобрать слова. - Такой уникальный? Это же здорово. А как ты готовишь, да я счастью своему поверить не могу! - Хорошо, - улыбнулся Гарри и снова лег на его плечо. Сюжет сериала больше не лез в голову, поэтому Луи снова начал смотреть по сторонам и наткнулся взглядом на фотографии в рамках, висящие на дальней стене. Там был Гарри с мамой и сестрой, на другой он один на фоне озера и гор, замерзший, но счастливый, с красноватым носом, и в нелепой зеленой шапке, еще на нескольких с друзьями, среди которых Луи узнал только белую макушку Найла. Он подумал, что в следующий раз подойдет поближе, чтобы рассмотреть. Его отвлекло шевеление рядом, он повернулся и снова наткнулся на взгляд заинтересовано рассматривающих глаз, видимо, Гарри тоже не увлекала серия. - Я тоже не верю своему счастью, - сказал он тихо. - О, кудряшка, прекрати, -смутился Луи и погладил его по торчащим завиткам. - Я тот еще придурок, и ты даже об этом знаешь. - Знаю, - не стал спорить Гарри, - Мне кажется, я запал на тебя еще в средней школе. - Ты всегда на меня странно смотрел. - Я не мог с собой ничего поделать, - улыбнулся Гарри. - А еще ты смешно шутишь. Я люблю смеяться. Луи с улыбкой покачал головой и снова запустил руку ему в волосы - это становилось привычкой. Лучшей, что у него была. ⁃ А еще ты классно целуешься, - продолжил Гарри. ⁃ О, Гарри, - он чуть закатил глаза в притворстве, совсем не по-настоящему. Просто чувствовал себя слишком смущенным. Ему, бывало, признавались в симпатии, но ни разу так открыто и доверчиво, даже слегка наивно. Гарри прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, наслаждаясь ласкающей его голову рукой. Луи притянул его ближе и коснулся губ, утягивая в поцелуй. Сладкий, захватывающий и неторопливый. Разве это был не лучший момент? Он ждал его весь день и весь вечер, он был без ума от этих губ и от копны непослушных волос между пальцев, от энтузиазма Гарри и всего остального. Но он не опускал руку ниже поясницы и не забирался под майку, как ни хотел, лишь однажды скользнув пальцами по коже между ней и штанами, он почувствовал, как парень на нем вздрогнул, и Луи прикусил его губу, вернув руку в безопасное место. Не время, им надо осмыслить. В тот вечер они не зашли далеко: ни в просмотре серий, ни вообще. Но в этом была своя прелесть – торопиться не хотелось. *** Тонны сообщений, и ни минуты без мыслей о нем – Луи не знал, чем занимал это время раньше. Серьезно, что было в его голове до. Он проживал свою привычную жизнь, торопя ее, чтобы оказаться с ним. Все казалось таким простым, таким естественным: узнать «как дела», рассмешить и слышать смех, как будто он рядом, отправить провокацию и представлять, как его щеки краснеют. Гарри был таким очаровательным, таким милым – Луи таял от его реакций, а еще больше от взгляда при встрече, который словно пытался увериться, что все на самом деле правда. Это было странно и непривычно – быть так от чего-то зависимым. От постоянной переписки в телефоне, от громкого смеха, от руки в руке, от поцелуев. Луи не знал свою сентиментальную сторону до сих пор, чтобы узнать ее сейчас. Гарри вытаскивал из него то, о чем он даже не подозревал. Он и все его окружение. Все привыкли к веселому Луи, балагуру Луи, тусовщику Луи, где-то не слишком серьезному и разборчивому, а где-то совсем без тормозов. Но с появлением Гарри в его жизни начали срабатывать стопперы, инстинкт самосохранения или сохранения их отношений. Он стал более осторожным: и в словах, и в поступках, все чаще задумчивым. Луи как будто бы начал немного меняться. Но скорее просто поменялось состояние его души. Он впервые в жизни отказался идти в паб с ребятами после традиционной воскресной футбольной тренировки, потому что куда больше хотел увидеть Гарри хоть на час после какого-то мероприятия, которое они украшали. Он впервые пропустил пятничную игру в бильярд, потому что Гарри, не зная о ней, купил билеты в кино. Раньше он не мог себе даже такого представить. В его зачастую спонтанной жизни это были события-маяки или якори, которые заземляли и давали твердую почву под ноги. Сейчас ему было все равно. Ради преданного взгляда в глаза и широкой улыбки он был готов на многое. Не всем это нравилось. А кто-то даже пытался сделать из него дурака, но черта с два у них это получалось, несмотря ни что Луи остался собой и мог послать или поставить на место, его острый язык и темперамент остались при нем несмотря ни на что. Как и те, кто им дорожил. Но главная проблема оказалась даже не в тех, кто пытался задеть его ехидными замечаниями, «неужто Томмо влюбился» или «кто посмел украсть его». Проблема оказалась в другом. В том, с кем он давно решил, что все расставлено и обозначено. Через пару недель Луи позвал Гарри на привычную пятничную тусовку, как и обещал. Они были почти неразлучны, оставаясь порознь практически только во время работы и пока по ночам, но все свободное время они проводили вместе, и Луи как-то незаметно для себя пропустил несколько пятниц. Но в эту ему уже неудобно было отказываться, да и на самом деле хотелось пойти. Идти же без Гарри он даже не думал. Обычно их компания занимала два бильярдных стола, выигравшие первую партию соревновались между собой во второй. Но в этот раз, познакомив Гарри со всеми, он сразу сказал, что один из столов их, и что он будет учить его играть. Лиам считал все на раз два, Лиам не сводил с них глаз. Луи не особо напрягся из-за этого поначалу, но, когда тот подошел и по-свойски закинул ему руку на плечо, несмотря на его внимание к Гарри и их оборвавшийся на полу слове диалог, он слегка напрягся. Давно Лиам себе такого не позволял. Они не были близкими друзьями, но были хорошими приятелями, которые общались достаточно часто, чтобы игнорировать или пропускать мимо подобные посылы. Лиам по какой-то неведомой причине был с самого начала заинтересован в Луи больше все остальных, с кем он обычно проводил время. Точнее, с того момента, как узнал, что Томлинсон по большей части предпочитал парней. Причина была в этом или в чем-то другом, но факт оставался фактом. Он, не скрываясь, разглядывал его, отпускал двусмысленные шутки, которые были на самой грани фола, и иногда как будто бы неуклюже флиртовал – Луи игнорировал все это, надеясь, что ему все только кажется, ведь Пэйн не был даже би. Он встречался с девушкой, хоть это и не выглядело серьезно. Но однажды напившись и видимо набравшись смелости, он сказал, что ради Луи готов на эксперименты. Что? Луи тогда в один из немногих моментов в жизни, которые можно пересчитать по пальцам, потерял дар речи. Он думал, все это шутки, или ему просто кажется. Сам он совершенно не хотел становиться чьим-то подопытным и утолять спонтанный интерес, как и связываться с натуралом. Даже с симпатичным натуралом. Был у него такой опыт, и он ему совершенно не понравился. Поэтому он четко дал понять тогда, что ничего не будет, что Лиаму надо проспаться и подумать над своими словами, что он его, в общем-то, прощает и обещает сделать вид, что ничего не слышал. На том случае, казалось, все закончилось, они снова были просто приятелями, бьющими по лузам и обсуждающими прошедший матч, хотя, бывало, что Луи ловил на себе неоднозначные взгляды, особенно, когда принимал какую-нибудь неудобную позу, чтобы загнать шар, но за взгляды спросу мало. Он не хотел обострять, но если бы Лиам к нему реально полез, то точно вдарил бы. Но когда в тот вечер рука Лиама оказалась на его плече, Луи воспринял это как вызов, как пресловутое необоснованное заявление прав, которое он терпеть не мог. Он скинул его руку и шагнул ближе к Гарри, как бы расставляя приоритеты и обозначая, кто есть кто, но тот то ли не понял, но скорее сделал вид и предложил партию на спор, на сет шотов, от чего Луи бы не отказался раньше. Но не в этот раз. - Пейно, я занят. - Да ладно, твой друг посмотрит, как надо играть, - ответил тот с нахальной улыбкой. - Лу, если хочешь, можешь сыграть, от меня правда толку мало, - тут же отозвался Гарри и опустил кий, как бы сдаваясь. Но Луи сдаваться не собирался. - Нет, - твердо ответил он, - я тебе еще не все показал. Он действовал из принципа. Ему не понравилась фамильярность с жестом, не понравилось обесценивание его внимания к Гарри, не понравилось, что его пытались отвлечь. Поэтому он обратился уже к Лиаму: - Чувак, я тебя обставлю на раз-два, побереги свое самолюбие и деньги. - Да ладно, Томмо, ты просто люсишь при Гарри. - Лиам, отвали, - Луи закатил глаза, - мы все знаем правду. - Ладно, ты сегодня не пробиваем, - парень усмехнулся, - не буду вам мешать. Пойду попристаю к Фредди. Эй, Фредс, кто так кий держит? - Не обращай внимания, - сказал Луи, когда Лиам отошел. - Не знаю, что на него нашло. Хотя он знал, или, вернее, предполагал, но Гарри об этом совершенно не нужно было знать. Он постарался придать голосу больше беззаботности, но на самом деле думал: еще одна подобная выходка, и им придется серьезно поговорить. В тот вечер он все-таки обставил Пейна, а еще Джаспера и Кена, так они по-дружески звали Кеннета, который вроде был не против. Но сделал он это только после того, как Гарри шепнул ему на ухо: - Иди сыграй с парнями, хочу за тебя поболеть. Луи обласкал взглядом его лицо, а рукой - спину, прежде чем развернуться к парням и громко заявить: - Ну что, кто готов проиграть Томмо? Он правда был хорош в бильярде. А еще в принятии спонтанных решений. На адреналине после победы и заслуженного одобрения он выхватил Гарри из обступивших его парней. Им срочно нужно было укромное местечко. Ничего не понимающий Гарри и слова не успел вставить, как оказался прижатым к стене в темной подсобке бара, о которой Луи знал, потому что однажды помогал хозяину и по совместительству дяде Кена с уборкой после их небольшого дебоша. В ней было темно, не считая узкой полоски света под дверью, и пахло чистящими средствами. Луи сразу же поцеловал его, глубоко и развязно, так откровенно, как не позволял себе раньше. Это был поцелуй, побуждающий к близости, заставляющий кровь бежать по венам быстрее, буквально бурлить и стремиться вниз. Пока его губы и язык яростно побеждали рот Гарри, его руки сжимали его бедра, крепко притискивая к собственному паху, а Гарри держался за его предплечья, как будто пытался сохранить дистанцию, но на самом деле, он, не ожидавший такого напора, ухватился за них как за реальность, позволяя Луи целовать себя так, как он это делал. Его дыхание пахло пивом и жвачкой, он отчаянно пытался успевать и даже не заметил, что Луи начал расстегивать его штаны, он только выдохнул ошеломленное: - Что… - когда тот резко опустился перед ним на колени и сжал его член сквозь белье – на этом моменте слова оборвались. Луи давно хотел это сделать, черт знает, что его удерживало от этого раньше, может, нежелание торопиться, может, неизвестно откуда взявшееся стеснение. Он знал, что с Гарри все не на один раз и точно не только ради этого, поэтому он ждал подходящего момента и настроения, кто виноват, что все это свалилось так резко. Он поймал не верящий взгляд Гарри, когда прошелся губами и языком по его твердому члену в первый раз, и, не раздумывая, взял его так глубоко, как смог. Господи, да почему Гарри такой - такой наивный и сексуальный одновременно, такой неискушенный и красивый. Собственное возбуждение подстегивало Луи работать усерднее, он хотел, чтобы ему понравилось. И судя по тихим стонам, вырывающимся сквозь прикушенную ладонь, он действовал верно. Когда Гарри начал непроизвольно толкаться в его рот, Луи, чуть подавившись, выпустил его и начал быстро доводить его рукой. Это не заняло много времени, он в нужный момент снова обхватил его губами, услышал особо протяжный стон, похожий на мольбу, и почувствовал теплую влагу, наполняющую рот. Луи мог поклясться, что с ними обоими все это было впервые: вряд ли кто-то позволял Гарри такое, и абсолютно точно Луи не позволял этого никому раньше. Он, не задумавшись, сглотнул, аккуратно выпустил его изо рта, и поднялся на ноги. Гарри выглядел счастливо-разбитым, он стоял с закрытыми глазами и тяжело дышал, уперевшись затылком в стену. Луи уткнулся в его влажную шею, прижавшись к нему и давая время перевести дыхание. В горле першило, но он не обращал на это внимания, пытаясь унять собственное сердцебиение. - Господи, Лу, - хрипло и сорвано прошептал Гарри. - Тшшш, - он перебил его и, найдя его руку, прижал к своему паху - он больше не мог игнорировать свое возбуждение, и только это, на самом деле, сдерживало его смущение. Гарри повернул голову и, другой рукой обхватив Луи за подбородок, впился в его губы. Он не отпускал их все время, пока доводил его своей крепкой ладонью, ощущающейся как будто на всем члене сразу. Это было чертовски приятно. Он не ждал, что Гарри отплатит ему тем же и был доволен чувствовать не свою руку, приближаясь к оргазму. Он кончил в его ладонь и снова прижался лбом теперь к его твердому плечу. Их громкое дыхание нарушало тишину маленькой комнатки, и было совсем неважно, что за дверью было полно народу, играла музыка и слышался смех. Они были только вдвоем сейчас и переживали первую близость, как будто она была первой в жизни. *** Кажется, они пересмотрели все мелодрамы. Гарри уверял, что это не так, но Луи именно так и казалось, но самое удивительное для него самого – он не был против. Тем более иногда они смотрели и что-то другое, а однажды Луи удалось затащить Гарри на товарищеский матч между Челси и Манчестер Юнайтед. Сначала ему казалось, что Гарри согласился только из-за него, но на трибуне он вошел в раж и кричал громче Луи. Это было весело. Они вместе прыгали и улюлюкали, радуясь каждому забитому голу бело-красных. После они выходили со стадиона, распевая гимн победивших вместе с остальными болельщиками. А в следующий их совместный выходной Гарри вытащил его на шоппинг, хотя Луи и не сопротивлялся. Но он и подумать не мог, что здесь они столкнуться со сложностью: они хотели покупать одни и те же вещи. Они даже поспорили из-за одной толстовки, и это на самом деле случилось в первый раз, они совсем не конфликтовали раньше, да и это нельзя было назвать конфликтом, Гарри быстро погасил все, что начало разгораться, предложением, что он купит ее, но Луи может в любой момент взять ее поносить, а Луи, в свою очередь, купит тот свитшот и футболку, которые им обоим приглянулись. Спор был улажен и закреплен поеданием мороженого в ближайшем кафе, где Гарри взял шоколадно-клубничное, а Луи - шоколадно-мятное, и в итоге они поменялись. С Гарри было легко. Луи отношения любого характера воспринимал как соревнования, но уступать этому парню было не сложно, потому что Гарри сам это делал так непринужденно, как будто только это и имел ввиду. Никакого подтекста или плана, он не хотел доказать ничего кроме своей расположенности к Луи, это не могло не пронимать. Но в некоторые моменты он становился совершенно непобедим, если чего-то действительно хотел или был в чем-то уверен, тут уже Луи приходилось мириться. Эта твердость в словах или взгляде даже заводила, и он не замечал, как становился покладистым. Может, раньше он не чувствовал ни в ком такой внутренней силы? Гарри не хотелось побеждать. Ему нравилось в Гарри все: его внешность, такая яркая и выразительная, что он не уставал его рассматривать, его манера делаться меньше, чтобы оказаться в его объятиях или устроиться на плече, его порой немного безумный взгляд и громкий смех, его внезапные приступы активности и веселья или странной меланхолии, его отзывчивость и доброта, внимание к близким и даже незнакомым - список можно было продолжать бесконечно. Гарри не был идеальным, как и не был идеальным Луи, но время, которое они проводили вместе было… идеально? Лучшее время. Что бы они ни делали вместе: ходили куда-то, гуляли, говорили, что-то смотрели или просто ели – Луи не хотелось от него отрываться. Между ними была химия, притяжение. Как человек, умеющий мыслить критически, Луи иногда предполагал, что это по большей части просто гормоны, а потом смотрел на какого-то парня, даже весьма привлекательного, и понимал, что нет, никого, кроме Гарри, он не готов «проглотить» целиком, чтобы чувствовать в себе, чтобы кто-то еще был его частью. Только это кудрявое недоразумение, которое хотелось присвоить себе, заполучить безусловно.