Грех

Любовь — мой грех, и гнев твой справедлив. Уильям Шекспир

***

      Дни проходят, как обычно, он уже привык к этому и не слишком пытается хоть как-то это изменить. Да и есть ли смысл? Дописать это чертово произведение, забыть полностью о Понтии Пилате... Но что дальше? Чем он будет заниматься? Идей ноль. Будто пустота...       Но появляется он и меняет практически всю его жизнь. Вроде и спасает из этой пучины, но тем же образом сводит его с ума. Во всех смыслах! О нем не говорят, его избегают, Боже правый, но вот он! Всегда рядом с ним! Как только возможно подпустить его так близко?       Грех, грех, грех!       А он смеется. Смеется этому греху, сам вкушает и втягивает в это. Дьявол. Сатана. Мастер не хочет искушаться этим словам, но речи сладкие, как у змия-искусителя, подталкивает вкусить запретный плод. Воланду без разницы, его роль ясна в этом деле, но ведь Мастер не хочет. Разум говорит нет, а сердце другое...       Как до этого дошло? Он сам и не помнит. Но все это проведенное вместе время, случайные касания, улыбки, любые! Весёлые, безумные, устрашающие, и к каждой тянет. Безумно. А есть ли смысл говорить, кто сделал первый шаг? Нет конечно... Но это была ночь. И дождливая Москва... Губы прикоснулись мягко, но действовали страстно, грубо даже. Он хотел получить все, принять весь грех, который нравился ему. И он это сделал...       Поцелуи, кусание губ, кровь из них, что больше возбуждали собеседника. А Мастер был не против... Поддавался вперед, позволял сделать ему страшное дело. Это было пьянящие чувство, слишком манили поцелуи и касание рук. Остановить такой момент сластолюбия попросту невозможно...       Но Воланд умел и исчезать внезапно, пропадать где-то. Нет, Мастер не обижался, наоборот полностью входил в себя и разбирался в чувствах. Все ему казалось безумием, сам он чувствовал себя безумцем и не заметил как оказался в психушке... О, как смешно! Наверное, его решили так наказать за такую связь с самим дьяволом. Но винить его в этом нельзя. И нет смысла.       Он — часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно свершает благо.       Каждой черной полосе все равно приходит конец, белая линии жизни может наступить внезапно, либо чудом, либо смертью. Для кого как. Мастеру было безразлично уже, видеть безумцев ему казалось нормальным, можно подумать, что во всю эту серую массу ты тоже входишь. Но он скучал. Хотелось бы вернуться в ту беседку, в тот день, когда шел дождь. А рядом был бы он. И никого больше...       Возможно Бог был милостив, что он смог выбраться из психушки, и помог ему опять Воланд. Не оставил, сам признался, что думал постоянно, не забывал.       — Если тебе суждено полностью сойти с ума, то пусть это будет рядом со мной.       Улыбка расплылась по лицу, а рука — холодная как лед, обхватила теплую ладонь, мягко и нежно. Мастер был согласен. Осталось дописать роман и все...? Возможно.       В один вечер Воланд внезапно спросил:       — Чего ты хочешь? Скажи мне.       Мастер посмотрел ему в глаза, задумчиво рассматривая.       — Я хочу с тобой в ту беседку вернуться. На один день. Просто провести вместе время. Большего мне не надо.       Воланд улыбнулся и приблизил лицо свое. Знал, Мастер не попросит чего-то большего. Все уже у него было.       — Хорошо.       И оставил долгий поцелуй на губах.

***

      И не надо большего счастья ему, как слышать бьющиеся капли дождя об землю, сидеть рядом с ним молча, наслаждаясь просто от такого момента. Они вместе — вот, что главное. А если говорят, что это грех — Мастеру сейчас точно без разницы на все.