Слова для дураков

— Ты меня вообще слушаешь?-Турбо щелкает пальцами перед самым лицом Вахита. —Я для кого целый час распинаюсь?— спросил, из последних сил стараясь на крик не переходить. Зима же устало перевел взгляд от диванной обивки, разглядыванием узоров который он был занять последние несколько часов, к Валере, с плотно сжатыми от раздражения губами и морщинками на лбу, которые проступали всякий раз когда тот злился. Но ничего не ответил, улыбнулся лишь, тем самым пытаясь показать заинтересованность. Но товарища и это устроило, лицо снова расслабилось, да и вся эта напряжноность и раздраженность сквозившая в его теле, словно исчезла и он спокойной запрокинулся на спинку старенького, тёмно-коричневого дивана на котором сидел. Снова отвернулся, на Зиму он не смотрел, как бы тот не пытался поймать его взгляд, смотрел на маленький стеклянный столик напротив, на грязные свои ботинки, на полосатый ковер, да куда угодно, но не на Зиму. Говорит что-то громко, с жаром, Вахит поначалу пытался слушать, но понял вскоре что это не так для Валеры важно, не хотел он совета и поддержки, не поговорить хотел. Просто чтоб послушали, вот чего жаждал он. А кто подойдет на роль слушателя лучше Зимы? Никто. Он всегда больше слушал чем говорил, но не оттого что нечего ему было рассказать, вовсе нет, был он рассказчиком эмоциональным, если волю дать долго потом не заткнешь. Но все же слушать ему нравилось куда больше, сам он не знал почему, да и услышать слова осуждения от него можно было редко, почти никогда, казалось что и осуждать он на самом деле не умеет, так просто ругает в шутку. Возможно потому это, что за свою пусть короткую жизнь видел настолько ужасные вещи что поступки товарищей, на фоне их были не больше чем шалость ребенка, укравшего конфетку из магазина. Но еще больше чем слушать и говорить ему нравился Валера. А нравилось ему в нем все — от каштановых кудрей куда он так сильно хотел запустить руки, до бесчисленных родинок на животе, которые он случайно увидел когда тот занимался на турниках. Нравилось наблюдать как он улыбается, мило сощурившись. Когда улыбался он, невольно улыбался и Вахит. Нравилось представлять по ночам как целовал он его, обнимая за тонкую талию. Хотелось иногда просто подойти и сказать как же сильно он ему нравился, до дрожи в коленках хотелось, но не мог, знал что не поймет. Оттого наблюдал лишь, теша себя как-бы случайными, пусть и мимолетными касаниями. — И Ленка эта, помнишь? Я говорил про нее по-моему — неожиданно развернулся к нему Турбо, отчего Зима на миг опешил, судорожно вспоминая про какую Ленку тот говорит. На ум приходила лишь одна — одноклассница Валеры. Поняв что других то он и не знает наконец неуверенно кивнул. Товарищ сразу оживился — Так вот, грязная она, шлюха одним словом. А так уверенно про любовь мне затирала. — он скорее нервно, чем искренне хохотнул. — С чего ты взял? — скорее из вежливости чем из живого интереса спросил Зима, знал потому что, все Валерины пассии дольше месяца с ним не держались, обычно он сам их бросал, по причинам выдуманным, из пальца высосанным. То шлюха, то дура, то просто разонравилась. Оттого и ревновать его к этим девушкам было бессмысленно. — Да там все и так понятно, таскается со своими «друзьями» по ночам, в щечку их целует, а по ней видно что в щечку то это только при мне, стоит мне отвернутся так она с ними наверняка в дёсна долбится — Турбо раздраженно пожевал губами, с трудом удержавшись от того чтобы не плюнуть под ноги. — Ты так говоришь будто видел. А ведь она же тебе изначально не нравилась. Зачем тогда этот цирк? — со свойственной ему картавостью протянул Зима. Знал он что Валера таких разговоров не оценит, но слова будто сами вырвались изо рта. — Зря только девченку мучаешь. — А что лучше как ты? Постоянно один, всех девок отшиваешь, на тебя уже пацаны косо смотрят — понял что на больное давит, оттого увидев растерянный взгляд товарища растянулся в довольной ухмылке — Тебе вообще какое нахуй дело? Я же тебе в трусы не лезу. Вот и ты в мои не лезь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Турбо пристально и с неким вызовом, Зима холодно и словно даже с детской обидой. — А я люблю уже — не задумываясь произнес он и тут же пожалел. Турбо аж поперхнулся, с дивана привстал и вперед подался. Вахит облизнув пересохшие губы продолжил — Люблю и всегда любить буду, просто всем говорит не хотел, все же моя. Валера уже не улыбался, встал с дивана и к креслу с Зимой приблизился. Губы его нервно подрагивают, а брови сведены к переносице. Рот открывает, что-то сказать хочет, но все молчит, наконец сглатывает. — И как ее зовут? — голос его звучит неуверенно, почти жалобно. Вахит удивлен, не думал он что объявление о том что сердце его занято вызовет такие эмоции. Неужели ревнует? Кровь приливает к щекам, а радость все тело окутывает, что даже кончики пальцев легонько подрагивают. — Не хочешь — не говори. — будто выплевывает Турбо и развернувшись идет в сторону балкона. Со столика рядом хватая пачку сигарет. Пару минут парень еще сидит не двигаясь. Боясь последствий своих неаккуратных слов. Ведь почти прямо признался. От осознания этого спина его покрылась мурашками, а в горле образовался комок. Теперь видел он лишь два варианта, просто уйти, вид сделав что не было ничего, что не говорил он этих слов неосторожных и глупых или же решить все сейчас. Недолго думая он с кресла встает и за Валерой на балкон спешит. Лишь стоя в проходе и ощущая морозный, зимний ветер на своей коже он понял, что лучше было бы уйти. Турбо стоял там, в одной футболке, медленно выпуская облачка сигаретного дыма. Даже не обернулся. — Знаешь какая она? — начинает он неловко переминаясь с ноги на ногу. - Не надо этого, выглядит хуево. Не унижайся.— смотрит на товарища вполоборота, плотно губы сжав - Забудь. - Нет, послушай! - Зима упрямо продолжает не обращая на слова друга внимания. Сейчас все решится. - Дура она каких поискать, совершенно не умеет слушать, вспыльчивая очень, порой даже слишком. Но знаешь, мне это нравится. Все мне в ней нравится, особенно волосы ее кудрявые. — говоря это медленно подходит к Валере, тот все еще стоит, ничего не понимает. Точно дурак. Зима аккуратно берет за запястье его, пытается развернуть к себе. Парень выкинув тлеющий окурок за ржавые перила, поддается. Лица их оказываются в опасной близости друг от друга. Так близко что Вахит отчетливо чувствует жаркое дыхание на своем лице. В карие глаза смотрит, надеятся что поймет, или хотя бы живым оставит. — Блять, ты что творишь. — прошипел Турбо, но ничего не сделал, даже не отдалился. Продолжал дышать шумно и на Зиму в ожидании смотреть. Даже кулак не занёс. Тот принял это как приглашение. Нежно прижимется к алым губам, стараясь всю свою любовь и тоску в поцелуй этот вложить. Залезает руками под футболку, оголяя бледную кожу, отлаживает спину, живот, грудь. Валера медленно оседает на бетонный пол, пытаясь обоих за заржавевшими перилами скрыть.Изгибаясь навстречу касаниям обвивает руками шею Вахита, углубляя поцелуй. Сейчас зима, но обоим жарко. — Давай на диван — разрывая поцелуй говорит Вахит, предварительно чмокнув Турбо в краешек губ. Тот пару секунд сидит в растерянности, глаза по сторонам бегают, но все же кивает. Оказавшись на мягкой поверхности дивана парни торопливо стягивают друга с друга так мешавшую одежду, оставляя лишь нижнее бельё. Вахит тут же припадает к Валериной груди, осыпая ее поцелуями, потом постепенно спускается к животу оставляя за собой мокрую дорожку. Пытается сосчитать родинки. Но недолго, касается чужого возбуждения губами. Турбо пытается сдержать рвущиеся наружи стоны, хочет схватить Зиму за волосы, но по причине их отсутствия хватает за плечи. Притягивает обратно и снова затягивает в жаркий и пылкий поцелуй. После оба садятся и прижавшись лбами помогают друг-другу достичь разрядки. После еще долго лежат на пыльном диване, лениво обнимаются, держаться за руки, говорят о всякой ерунде. — Я люблю тебя — шепчет Вахит, когда оба уже начинают проваливался в сон. — А чего раньше не сказал? — также шепотом спрашивает Турбо поглаживая того за руку. На что Зима неопределенно пожимает плечами и улыбается глупо. — Ну конечно. Слова же для дураков. — раздраженно констатирует Валера, показательно от лежащего рядом отворачиваясь — Только нашим не говори. Мало ли, подумают еще что мы пидоры какие. — Дебил — Зима улыбается, руками в волосы Турбо зарываясь.