на грани головокружения

Накрашенные алым губы Наны медленно выпускают клубы дыма. Она непринужденно зажимает трубку между тонких пальцев. Глаза зажмурены, фиолетовые тени, как всегда, выглядят идеально. Хачи хотелось бы уметь краситься так же — небрежный макияж Наны резко контрастирует с ее бледным лицом. Нана носит его, как вторую кожу. Но оттенок ее губ — это то, что привлекает внимание Хачи снова и снова. Она увлеченно наблюдает, каждый раз испуская тихое «О…», будто бы утоляя этим свой внутренний голод. Это ощущается так привычно, а ее взгляд, кажется, устремляется сам по себе. Ее шея сразу же заливается краской, стоит Нане только открыть глаза. Хачи рефлекторно отводит взгляд — внезапно ее внимание привлекает почти пустая пачка «Seven stars». Осталось всего две сигареты, несмотря на свободное место, плотно прижатых друг к другу. «Эй, Хачи», — зовет Нана. Два монотонно произнесенных слога — все, что нужно, чтобы привлечь ее внимание. Хачи поднимает голову. Ее взгляд встречают покрасневшие по краям глаза-полумесяцы. Как ни странно, она всегда может заметить изменения в своей соседке по комнате — отсутствие туши, более темный оттенок помады. Хачи гордится знаниями, отложенными уже на корке подсознания. «М?» Нана фыркает: «Ты сегодня тихая». Она решительно делает еще одну медленную затяжку. «Долгий рабочий день, сама знаешь, как оно бывает. Сакагами так груба ко мне безо всяких причин. Сегодня она накричала на меня за то, что я заказала ей кофе со взбитыми сливками. А я просто устала, понимаешь? Взбитые сливки должны были быть для меня. Нана, она пьет черный кофе. Это так горько и… и, во всяком случае, отвратительно. Я сделала ей одолжение» Нана смеется, и этот скрипучий звук словно волной успокаивает беспокойство Хачи «Не знала, что ты так серьезно относишься к кофе, Хачико» Нана пристально смотрит на нее несколько секунд, а Хачи и не против — под взглядом Наны она чувствует себя более, чем комфортно. Однако что-то в пристальном взгляде Наны будоражит ее изнутри. Это — теплый воздух, исходящий от костра, и Хачи наслаждается им. «Скажи, хочешь попробовать?» Она вздрагивает, осознав, что девушка указывает на трубку, испускающую резкий запах. Хачи непроизвольно морщит нос. «Необязательно — это просто предложение», — добродушно говорит Нана. По ней видно, что ей весело. «Нет, просто… Я никогда не…» — девушка неуверенно замолкает. Да, это так — Хачи никогда раньше не курила. Ей и в голову не приходило попробовать, даже при виде фигуры соседки по комнате, зажимающей между пальцев сигарету. Окружающие Нану клубы дыма — аксессуар такой же привычный, как черный лак на ногтях или украшение от «Вивьен Вэствуд» «Никогда?» — Нана выгибает бровь, без насмешки, но с искренним удивлением. «На самом деле, молодец. Ужасная привычка, но мне бросать уже поздно», — Она размеренно выдыхает. Нана закрывает глаза, и Хачи не может не восхищаться этим видом. Кошачье обаяние Наны всегда очаровывало ее — несправедливо для кого-то быть настолько совершенным. Каждое ее движение четкое и грациозное. Когда-то Хачи думала, что она завидует. Теперь она не уверена. Не раздумывая, Хачи выпаливает: «Я хочу попробовать». Теперь, когда Хачи согласилась, Нана хмурится — кажется, хочет возразить. «Ты уверена? Я имею в виду, я не хочу давить на тебя или что-то в этом роде. Ничего страшного, если ты не хочешь…». «Нана, — скулит Хачи. — Я серьезно — я не встречусь с королем Ужаса или еще что-то такое». «Снова ты со своим королем Ужаса». «Хватит менять тему! Я хочу попробовать. Серьезно», — Хачи смотрит прямо на свою соседку с мольбой в глазах, сложив руки вместе, словно в молитве. Выдержав паузу, Нана вздыхает: «Хорошо. Только не жалуйся, если не понравится», — она подзывает Хачи: «Иди сюда». Хачи осторожно пододвигается, глядя на трубку. В ее ноздри проникает запах Мэри Джейн, от чего она еле сдерживает дрожь. «Знаешь, ты все еще можешь отказаться» «Ты говорила, что не собираешься на меня давить!» «Ты сама настояла на том, чтобы попробовать», – хихикает Нана, выжидающе глядя на Хачи. Она протягивает ей трубку, на которую девушка смотрит с большим недоверием. После небольшой запинки она поднимает руку. «Эй, я подержу», – она поспешно выдергивает трубку из рук Хачи. Когда Хачи возражает, она усмехается: «Хачико, ты очень быстро ее отбросишь. Я не уверена, что мы найдем предложение выгоднее, чем эта квартира, если ты сожжешь ее дотла». Хачи фыркает, но послушно подчиняется. Нана подставляет кончики пальцев к приоткрытыми губами Хачи, и в каком-то смысле процесс священен: Нана ведет, Хачи следует. Всегда следует. «Полегче, Хачико», — шепчет Нана, завороженная каждым движением Хачи. Ее карие глаза, кажется, пытаются поглотить девушку целиком. Она – бесконечный источник тепла, очень похожий на огонек зажигалки, который выравнивается, когда Нана прокручивает колесико. Хачи вдыхает, жгучий табак заполняет легкие, и весь мир в ее глазах затуманивается. Когда она кашляет – это резко. — Черт, Хачи, ты в порядке? — спрашивает Нана, и от испуга меж ее бровей появляется еле заметная морщинка. Когда Хачи встречает ее взгляд, ногти Наны впиваются в ее подбородок. Хачи поднимает голову, взгляд – остекленел. — Я... ,— заикается она, — в порядке! Не о чем волноваться! Ее слова прерываются отрывистым кашлем. Это явно не придает Нане уверенности. — Я больше никогда не разрешу тебе это пробовать. Не вдыхай так быстро, Хачико — Нана! Я в порядке! — настаивает Хачи, не желая отступать, хоть и вкус во рту отвратителен, а дым в легких еще не рассеялся. Она решительно противостоит желанию закашляться. — Кислое выражение лица говорит об обратном, — возражает Нана Она надувается. Хачи предполагает, что ей придется доказать Нане, что она такая же классная и крутая как та. — Хачи, что ты делаешь... Не удостоив ее ответом, Хачи берет трубку в рот и выхватывает зажигалку Наны, прежде чем та успевает отреагировать. «Эй!» «Видишь?» — Выдыхая хрипит Хачи. «Я в порядке». Она разражается приступом кашля, и в воздухе снова появляется запах дыма. «Нана…» Хачи ужасно хрипит и сказать что-нибудь еще — настоящий подвиг. «Ох, Хачи...» — выдыхает ее соседка по комнате в дымок — свет в конце ее туннеля, вызванного никотином.

***

Хачи чувствует, будто она плывет сквозь дым на облаках. Она пытается ощупать их, почувствовать их мягкость, но обнаруживает, что они не испаряются от ее легкого как перышко прикосновения. Облака холодные на ощупь и очень твердые — она в замешательстве: «Хм…» Она с трудом открывает глаза, чувствуя, как веки тяжелеют. Перед ней оказывается Нана, держащая её в своих объятиях. Губы Наны плотно сжаты, а палец Хачи, будто сам по себе, тянется вперёд. Она промахивается мимо губ, смеётся, заметив на пальце алое пятно. — Что ты делаешь, Хачико? — тихо спрашивает Нана, глядя на неё с лёгким скептицизмом. Это лишь вызывает новый приступ смеха у Хачи. — Ты держишь меня, Нана... — пытается ответить она, но слова сливаются в неразборчивый поток. В голове пульсирует дофамин, приносящий с собой незнакомое до этого блаженство. Даже под простынями с Сёдзи она не чувствовала ничего подобного. Хачи кажется, что Нана что-то отвечает, но она слишком заворожена движением её губ. Алый цвет уже перестал быть таким аккуратным, выходя за пределы идеально очерченной линии. Хачи нужно либо поправить это, либо испортить ещё сильнее. Она не понимает, почему, но это желание рождается где-то глубоко внутри. — Ты даже не слушаешь меня, да? — ворчит Нана, но не успевает договорить. Её слова обрываются, когда Хачи воплощает своё желание в жизнь. Едва слышный вздох удивления тонет в прикосновении губ Хачи. Собрав все силы, она прижимается к Нане, смешивая блеск цвета розового сахара с глубоким розово-красным оттенком. Эйфория бесконечна, и это последнее, что Хачи успевает ощутить, прежде чем обессиленно падает в объятия своей лучшей подруги.