Капсула сна

      Громкий стук в дверь, когда вокруг царила идеальная тишина, не выведет из себя только глухого. К несчастью, у Рацио со слухом всё в порядке. Иногда так хочется не слышать глупые разговоры людей или надоедливое жужжание коллег. Мужчина поднялся с дивана и раздраженно открыл дверь в свой номер.       На пороге стоял сотрудник отеля с чужим чемоданом в руках. Пазл в голове сложился сразу. По помпезному виду багажа доктор безошибочно определил его владельца. Смущало только одно: почему он должен заботиться о вещах Авантюрина, тем более, если они были конфискованы на границе? Но делать нечего, он забрал чемодан.       Потрепанный вид дорогой вещицы явно говорил о том, что ее не щадили при транспортировке. Веритаса это нисколько не касалось, однако увидеть сокрушающееся в ругательствах лицо Авантюрина очень хотелось. Он положил багаж в углу комнаты и продолжил чтение какой-то презануднейшей книги.       Время перевалило за полночь, сонливость перемешивала буквы, слова плыли, превращаясь в бесформенные пятна и совершенно бессмысленные предложения. Рацио потянулся к переносице и, зажмурившись, потер ее, переходя на прикрытые веки. Но это не помогло сосредоточиться. Тогда мужчина отложил увесистую книгу в сторону и решил лечь спать. Он погасил свет, чтобы погрузиться в Мир грёз. Мягкая, практически неощутимая на коже вода обволакивала тело, расслабляя и погружая в долгожданный сон.       Но только веки стали смыкаться, угасающим сознанием Рацио заметил легкое мерцание, исходящее из недр чемодана в углу комнаты. Это свечение просочилось через щель струйкой голубого дыма и, извиваясь, потянулось к Чаше. Доктор закрыл глаза, смахнув происходящее на игру воображения, и провалился в сон. Шелест бумаги, запах старых книг и скрип мела — всё это он слышал как будто через толщу воды. Подобные звуки и ощущения невероятно успокаивали Веритаса.       Открыв глаза во сне, он удивился. Обычно Чаша переносила на городскую улицу в какую-то из фаз сна. Сейчас же, он стоял в номере отеля, практически не отличающемся от его собственного. Стены излучали приглушенный голубоватый свет, позади, отливая перламутровым оттенком, расположилась Чаша. На черном кофейном столике доктор увидел знакомые аккуратно сложенные очки с розовыми стеклами в золотой оправе. Спиной к нему, подогнув колени к себе, на мандариновом диване лежал Авантюрин.       Он не услышал появления гостя в его покоях, да и скорее всего не рассчитывал, что кто-то ворвется в его личное пространство так бесцеремонно. И всё же терять бдительность ему не стоило, потому что Рацио решил воспользоваться такой возможностью и преподать урок своему коллеге.       Стоило ему подкрасться, желание каким-то образом досадить Авантюрину пропало. Он услышал тихие всхлипы, и частое дыхание внезапно заполнило всё звуковое пространство комнаты. Как он не заметил раньше? Спина парня содрогалась, словно в помещении было адски холодно. Авантюрину не хватало душевного тепла, и внутренний холод рвался наружу мелкой дрожью.       Авантюрин всегда казался доктору слишком глупым, слишком развязным, слишком искусственным. Много ли Рацио знал о своём коллеге? Нет. Он не знал ровным счетом ничего. Каким он всегда видел парня? Вечно высокомерный взгляд, колкие фразочки в ответ на оскорбления и противная ухмылка, которую хотелось стереть с лица.       Внезапно парень замолчал. В наступившей тишине раздался щелчок кнопки блокировки смартфона. Авантюрин выключил гаджет. Рацио не видел больше смысла скрывать свое присутствие, но его опередили.       — И долго ты там стоишь? — на удивление, голос был полностью лишен эмоций, лишь легкая хрипотца выдавала состояние парня.       — Достаточно. — Доктор не пытался проявить сочувствие, он решил вести себя так, будто ничего не случилось, но это была заведомо проигрышная стратегия.       Авантюрин смахнул слезы тыльной стороной ладони и, приняв сидячее положение, посмотрел на гостя неизменно надменным взглядом.       — Зачем ты явился? Только давай без лишних колкостей, как ты мог заметить, я не в духе. — Он потер шею рукой и покосился в пол, чтобы скрыть красные от слез глаза. Происходящее сейчас казалось одной огромной шуткой и ему очень хотелось, чтобы наутро Рацио всё забыл.       — Я сам не понимаю, как оказался здесь, не хочу лезть в твои проблемы, но… — договорить ему не дали, встревоженный голос с ноткой раздражения прервал Веритаса.       — Значит не лезь! И лучше проваливай отсюда! — Авантюрин всегда скрывал свои чувства под тысячей масок и не думал попасться так глупо. Реальность происходящего до сих пор казалась больной игрой воображения, наваждением, которое можно прогнать, крепко зажмурившись и побив себя по голове кулаками. Физическая боль всегда приводила в чувство, но если это не наваждение, нельзя терять лицо.        Рацио называет всех непроходимыми тупицами, навязывает свое мнение и, что хуже всего, никогда не сомневается в своей правоте. Лишь раз Авантюрину удалось услышать что-то наподобие извинений, только звучали эти слова так, будто на самом деле тому, кто их произнес, было абсолютно плевать. Конечно, Авантюрин ведь сигонийец, то есть лжец, вор, манипулятор и так далее. Вставьте в этот ряд любое отвратительное качество, оно непременно будет заверено мнением множества очевидцев и знатоков. Так если все видят тебя таким, есть ли смысл сопротивляться? Гены. И этим всё сказано. Особенно для таких ученых умов, как доктор Рацио.       — И всё же…       — Нет! Проваливай сейчас же! — не рассчитав силу, Авантюрин сбил с кофейного столика вазу. Но вместо того, чтобы упасть и разбиться, она застыла в воздухе, словно попала в невесомость. Капли воды одна за другой стали выливаться в пространство образуя бесформенные пузыри. Светловолосый мужчина смотрел на эту бессмысленно парящую в воздухе вазу и думал, что прямо сейчас, он ощущает себя так же. Подвешенное состояние, когда ты даже управлять собой не способен. Бесполезная вещь, служащая лишь предметом декора в КММ, такая же незначительная фигура, как чайник дрейфующий на орбите Земли.       — Неужели я никогда не смогу стать авторитетом? Даже ты меня не слушаешь, а я ведь занимаю должность выше. — С каждой минутой Авантюрин ощущал себя хуже, он чувствовал, как трясутся его руки, как потеют ладони и подрагивают плечи от сдерживаемых слез. И идиот Рацио, появившийся словно из ниоткуда, одним своим присутствием подливает масла в огонь.       Внезапно комната стала блекнуть, Веритас проморгался, но всё и впрямь тускнело и даже не одна комната, но и сам Авантюрин постепенно исчезал.       Через пару мгновений перед взором предстал мирный пейзаж тихого моря. Солнце клонилось к закату, пуская дорожку бликов по изумрудной воде до самого горизонта. Воздух хранил нотки соленого бриза и практически неуловимого аромата растущих где-то неподалеку цветов. На горячем песке в нескольких метрах от него виднелась знакомая фигура в неизменно безвкусном зеленом пиджаке и розовых очках.       Авантюрин лежал на шезлонге и с счастливой улыбкой потягивал коктейль через трубочку. Других людей вокруг не было. Словно это место являлось укромным уголком, закрытым от внешнего мира. Личный рай одного человека. Тень ученого легла на выглядящего счастливым парня. Последний снял очки, чтобы разглядеть гостя.       — О, мой дорогой коллега! Закончил зубрить свои учебники и решил, наконец, расслабиться? Приляг со мной, насладись видом!— Без доли сарказма и лжи, бросил Авантюрин. — Ты не мог бы отойти, загораживаешь солнце. — Он помахал рукой, совершенно дружелюбно, что насторожило доктора.       — Ты же в курсе, что мы во сне? Никакого загара от этих лучей ты не получишь. — слова, произнесённые совершенно серьезным тоном, Авантюрин предпочел пропустить мимо ушей.       — Ты о чём? — задорно отозвался он, продолжая беззаботно попивать бесконечный коктейль.       Рацио недоумевал. Минуту назад этот павлин валялся на диване совершенно подавленный, сейчас же довольный радуется прекрасному сну…       — Ты нормально себя чувствуешь? — продолжая загораживать солнце, вопрошает мужчина.       — Что за странные вопросы? Я счастливей всех! — Авантюрин театрально поправил волосы и в этот момент брови Рацио поползли вверх от удивления. На том месте, где раньше черным пятном виднелось клеймо раба, была совершенно чистая кожа. Без намёка на шрам. Рацио непреднамеренно наклонился к парню и, коснувшись его шеи, стал внимательно рассматривать.       — Как ты?.. — не успел он задать вопрос, рычащий голос коллеги прозвучал у самого уха.       — Что за внезапный интерес к моей шее, Веритас? — Авантюрин положил ладонь на затылок доктора и надавил, вынуждая наклониться ниже.       — Убери руку, наглец!       — Заставьте меня… — На выдохе шепчет Авантюрин, а его губы практически невесомо касаются уха склонившегося к нему мужчины. Ветер будто специально дует сильнее. Волосы разлетаются, влекомые потоками холодного воздуха, бокал пропадает из рук Авантюрина — как и в первый раз, вскоре исчезает и сам молодой человек. Этот маленький райский остров растворяется в пространстве словно пустынный мираж. Только выпитая чаша чужих желаний оставляет неприятный осадок в сознании Рацио.       Праздный образ жизни, который все так рьяно приписывали Авантюрину на деле совершенно ему не подходил. Драгоценный камень оказался подделкой, всего лишь авантюриновым стеклом, сияющем ярче, но в тоже время более хрупким. Как же фальшивка может сидеть в тени коробки? Она слишком дешево стоит, чтобы бояться её потерять, поэтому замкнутый островной рай так плохо сочетается с Авантюрином.       Внешне мужчина не поменялся, но что случилось с его непомерным эго? Куда пропало стремление показать себя? Куда исчезла вся взбалмошная натура? Это был не тот Авантюрин, каким знал его Рацио. Это был другой, незнакомый ему человек, застывший образ подобный статичному идеальному мирку, в который он попал.       Наверное, о таких недостижимых “розовых замках” мечтают уставшие от жизни люди. И если, это глубинное спокойствие – желание его коллеги, то всё встаёт на свои места. Отсутствие клейма является одним из пунктов осуществления этой фантазии, а так как это невозможно, то и образы выглядят слишком абстрактно и абсурдно. Есть ли смысл мечтать о неосуществимом? Сколько ни старайся, в поле за ветром не угонишься, идиот.       Течение сна привело Рацио в помещение, поглощенное манящим мраком. Где-то позади находился единственный источник света, а впереди густая мгла… Полагая, что ничего ему не сможет навредить, мужчина двинулся в бездну и та поглотила его, приняла в свои объятия как равного. Доктор продолжал идти и вскоре уперся в стену. Проведя рукой по шершавой холодной поверхности, он наткнулся на выключатель.       Как только помещению вернулись краски, в глазах Рацио неизбежно заплясали белые пятна, проморгавшись, он хотел было обернуться, но внезапно что-то теплое прижалось сзади.       — Потанцуешь со мной? — рычащий шепот, а затем мир вокруг опять погружается во тьму. Авантюрин обходит его, ведет руками от живота вверх, касаясь груди и скользя дальше к самым ладоням доктора. — Не волнуйся, Веритас, ты ведь понимаешь, что сильнее меня, думаешь, если я задумал нечто ужасное, смогу это осуществить?       — Даже если физически я сильнее, всегда есть небольшой шанс твоей победы. — бросает доктор, ни на секунду не отрывая взгляда от искрящихся в темноте глаз.       — Расслабься и отдайся ритму. — яркий прожектор освещает два силуэта. И ритмичная музыка отражается от стен пронзительным звучанием. Движения из плавных превращаются в резкие и вскоре Рацио не видит ничего, кроме этих гипнотических радужек и белозубой ухмылки.       Авантюрин определенно ведет, не давая перенять инициативу и вместе с тем он позволяет мужчине чувствовать власть. Он отлично знает, что дать Рацио, чтобы тот окончательно сдался под напором желания. “Давай же, растворись в этом мгновении, отвергни рациональное и разумное и стань единым целым с хаосом случая” – так и кричат эти невероятно завораживающие глаза.       Авантюрин оступается на последних нотах, сбивается с ритма и намеренно влечет доктора за собой, чтобы в следующее мгновение оказаться прижатым к мягкой перине.       — Используй меня, овладей мной — с каждым произнесенным словом его голос становится тише и вот мужчина уже шепчет прямо в губы Рацио, — втрахай меня в этот матрац, доктор…       — Не ожидал оказаться в твоих пошлых фантазиях, — пытаясь совладать с собой, отвечает Рацио.       — Я слишком часто вижу тебя в них, чтобы хоть на мгновение засомневаться, что ты не придёшь, — он кусает нижнюю губу коллеги и оттягивает, бесстыдно ведя рукой к бугорку, выпирающему через ткань брюк.       Давно сбившееся дыхание нагревает воздух вокруг и Авантюрин продолжает соблазнительно нашептывать нерациональные пошлости, распаляя мужчину ещё сильнее.       — Как ты хочешь использовать меня сегодня? Раздеть медленно, сорвать одежду, предпочтешь, чтобы она исчезла по щелчку пальцев или… — с последними словами Авантюрин отстраняется, чтобы Рацио смог получше разглядеть его внешний вид. А посмотреть есть на что. Тонкие серебряные цепочки с россыпью темных драгоценных камней в особо интимных местах, изящно скрывали незначительные участки тела. Своеобразное нижнее бельё, напоминающее стринги, не могло удержать возбужденный член парня. А когда Авантюрин развратно развел ноги, взгляд мужчины упал на ряд зеленых круглых камней, расположившихся в ложбинке между ягодиц. Когда-то в юности, изучая понятие красоты, Рацио наткнулся на статью, в которой говорилось, что человека больше возбудит вид полуобнаженного тела, чем полностью голого. Вероятно, Авантюрин и в помине не слышал о подобном и, тем не менее, умудрился попасть в самое яблочко, оправдав не только ожидания Рацио, но и свой статус павлина, падкого на блестяшки.       — Я бы предложил сыграть в карты на раздевание, но увы, на мне почти нет одежды.— невзначай бросил Авантюрин.       — Почему ты снял свой прелестный ошейник? — Рацио всегда засматривался на шею парня, где красовалось клеймо. Доктору казалось, что черная метка делает его на порядок выше Авантюрина. Это рождало чувство превосходства и давало ложное представление, будто он имеет власть над молодым человеком. А ошейник служил неким подтверждением изначально низкого статуса парня. Однако на деле именно Авантюрин занимал должность выше.       — Хочешь, чтобы я надел его для тебя? — хитро сощурившись, с долей кокетства в голосе, спросил парень. Он знал, за какие ниточки тянуть, чтобы люди подчинялись, он знал, что его недооценивают и именно это считал преимуществом. Он научился ценить, а не ненавидеть то, что его используют. И вскоре стал испытывать удовольствие от подобных сделок с людьми. — Поступим так, — в его пальцах, как по волшебству появился жетон, он филигранно перекатил его из одной руки в другую, так что даже самый внимательный зритель не раскрыл бы секрет фокуса. Жетон исчез в сжатых ладонях и, склонив голову набок, Авантюрин изрёк, — если ты догадаешься, где жетон, я позволю тебе надеть на меня ошейник. Пусть случай решит, подчинюсь я тебе сегодня или… — Рацио не следил за жетоном, он заранее знал, где тот окажется, и не стал ждать, когда Авантюрин договорит, потому что исход был известен с самого начала.       Мужчина протянул руку к соломенным волосам и, проведя по ним линию от макушки к затылку, с надменным выражением лица достал жетон из-за уха парня. Это была бесполезная игра, которая сработала бы на новичке. Авантюрин всегда создавал иллюзию выбора, только для Рацио этот обман оказался слишком очевиден, а значит сегодня неудачливый игрок подчинится приказам победителя.       — Твоя взяла, — Авантюрин разводит руки в стороны и пожимает плечами, наигранно вздыхая, он ничуть не расстроен, скорее даже рад.       Красивый, но увесистый ошейник покрыт россыпью черных авантюриновых камней. Он оказывается в руках Рацио и мужчина, не медля, подносит его к шее парня. Мягкая кожа стягивает горло, от неё исходит прохлада, но это ненадолго. Вскоре она нагреется, став одной температуры с телом. Пристальный взгляд Рацио дурманит сильнее вина на пустой желудок. Авантюрин косится вниз, под складками ткани плохо видно возбуждение мужчины, но он уверен, что тот держится из последних сил.       — Итак, доктор, вы готовы отдавать приказы? Чего желаете? Только скажите, сегодня я полностью твой… — Авантюрин непроизвольно перескакивает с уважительного «Вы», на не менее приятное «Ты», он пытается удержать баланс игры и реальности, чем доставляет Рацио неимоверное удовольствие. Его пошлые речи льются словно мёд, до невозможного хочется смять наверняка сладкие губы. — Это ведь прекраснейший сон, Веритас, осмелься и исполни самую дикую фантазию, о которой страшно было даже мечтать! — Авантюрин подобен демону-искусителю в облике ангела. Его невинная внешность многих сводила с ума, а в каких страстных муках пребывали те, кому не удалось сыскать его снисхождения?.. Настоящее божество, запертое в теле раба. И почему Рацио понял столь очевидную вещь только сейчас?       — Хочешь взглянуть, как я отдаюсь другим? Хочешь связать меня, так крепко, что останутся раны? Хочешь трахнуть меня до истошных криков, заставить молить о пощаде? Или нежно и долго, будто я самая хрупкая вещь в мире? — Каждое предложение вызывало восторг, каждое рождало тысячи образов в воображении, но сон не вечен и стоило определиться быстрее, пока этот удивительный мираж не исчез.       Авантюрин приближается к губам доктора и проводит по ним языком, глаза смотрят точно в карие напротив.       — Ты безумно красив, — внезапно произносит Веритас и щеки парня покрывает румянец. Удивление, мелькнувшее в глазах, загорается вновь, когда доктор продолжает, — Ты не ничтожество и не вещь. Поэтому прекрати вести себя как шлюха, которой все пользуются. И хоть иногда проси моей помощи… — Рацио не знает, вспомнит ли Авантюрин его слова наутро, но не может не сказать.       — С чего ты взял, что я позволяю себя использовать всем подряд? — возмущается Авантюрин. Он в одно движение валит Рацио на спину и нависая над ним, опускается к самому лицу. Волосы ниспадают на щеки и щекочут своими мягкими кончиками. — А ты сам когда-нибудь предлагал свою помощь? Без кристалла я всего лишь сигонийский раб, у которого нет прав. Как думаешь, смог бы я добиться своей должности, не позволяя использовать себя другим? — настойчиво шипит Авантюрин. — Ответь мне, умник!       — Нет. — Рацио перехватывает инициативу и, резко поднявшись, прижимает парня, оказавшегося на его коленях, ближе. Он кажется таким миниатюрным в сильных руках, а недоумевающий взгляд просит объяснений. Словно Авантюрин стал учеником, а Рацио строгим учителем. Веритас хочет прикоснуться к мягкой коже не только руками, ему хочется ощутить её всем телом. Авантюрин уже не медлит, он срывает с мужчины одежду, нещадно портит дорогие ткани и Рацио думает, что это не сойдёт ему с рук. Кожа с тихим шуршанием трется друг о друга, ещё сухая и от того такая приятная, бархатная.       — Запомни. Сейчас я готов согласиться на всё ради тебя, но не потому что я шлюха, а потому что это ты. — это откровение, ой, как дорого обойдется Авантюрину в реальности, ведь вскрывшаяся во сне правда слишком льстит Рацио. — А теперь трахни меня уже. — парень хватает волосы Веритаса, с силой тянет назад и в таком положении впивается в губы, нисколько ни нежным поцелуем. Рацио до синяков сжимает ягодицы Авантюрина и шлепает, заставляя парня не только стонать, но и выгибаться сильнее, ёрзать и скулить, прося большего. — Не строй такое серьезное лицо, доктор, — на выдохе посмеиваясь шепчет Авантюрин. — Отдайся моменту, я всё сделаю, как ты пожелаешь…       Рацио срывает серебряную сетку, обнажая соски Авантюрина. Одна рука властно прижимает парня к себе, вторая скользит вдоль позвоночника, пальцы ощупывают косточку за косточкой. Авантюрин смеется, склоняя голову набок:       — Это ведь не урок анатомии.       — Ты прав, это секс и прямо сейчас я ищу твои чувствительные места. — отвечает Рацио, после, склоняясь к розовой коже соска, он с чувством проводит по нему языком не прерывая зрительный контакт. Сведенные к переносице брови, делают его лицо грубым, но Авантюрина это только сильнее заводит. Он осмеливается запустить ладонь в волосы Рацио и массирует его затылок, начиная делать поступательные движения бедрами. Доктор прикусывает сосок и это заставляет парня шипеть через сжатые зубы.       — Хочешь покажу, что я узнал, ощупывая твой позвоночник? — шепчет Рацио, напирая и отклоняя Авантюрина назад, заставляя прогнуться в пояснице.       — Хочу… — шепчет светловолосый и целует манящие пухлые губы доктора.       Рацио с громким чмоком отрывается от губ и переходит поцелуями по щеке к уху. От громкого дыхания мужчины Авантюрин покрывается мурашками и стонет в ответ. От удовольствия парень закатывает глаза, но это только начало.       Грубая мужская ладонь, удерживает ягодицу, отводя в сторону, задевая пальцами зеленые камушки, тонкой дорожкой перекрывающие колечко мышц. Трясущимися руками Авантюрин тянется к ширинке на штанах доктора и, быстро расправившись с ней, достаёт возбужденный, истекающий смазкой член. Ладонью он обхватывает внушительный орган и усмехается:       — Я слышал, что у тебя на родине ценились изящные тонкие члены, какого это быть толстячком, не подходящим под параметры? — нотка издевательства проскальзывает в голосе, но Рацио тут же сбивает спесь с парня, насухую проталкивая один палец. Авантюрин дергается, издав болезненный стон, и пытается уйти от неприятного зудящего ощущения.       — Вот мы сейчас и проверим, какого это ощущать подобный размер внутри. — От былой нежности не остаётся и кусочка, Авантюрину удалось разозлить мужчину всего одним предложением. Рацио грубо разворачивает парня спиной к себе и ставит на колени, заставляя выпятить зад.       — Хотя бы подготовь меня, неважно во сне мы или нет, я не хочу крови. — Авантюрин просит, но Рацио не слышит раскаяния в его голосе.       — Попроси по-другому, павлинчик. — доктор с силой дергает за ошейник и чувство удушения приводит парня в себя. Он хватается ладонями за края ошейника, чтобы ослабить хватку и что-то хрипит. Рацио убирает руку, вдавливая голову парня в простыни, и от его опасного взгляда у Авантюрина кровь стынет в жилах.       — Пожалуйста, растяни меня… — голос смягчается и Веритас наконец-то чувствует то, что желал — власть.       Он проталкивает сразу три пальца в рот своего раба и шепчет у самого уха:       — Соси хорошенько, потому что скоро они окажутся в тебе.       Вторая рука удерживает подбородок парня, который старательно облизывает пальцы доктора. Слюна стекает вниз и это грязное зрелище возбуждает обоих сильнее. Нерадивый студент, наконец начинает стараться, чтобы порадовать профессора. А профессор усложняет условия, проталкивая пальцы до самой глотки, буквально трахая рот парня.       — Хорошая работа, ты молодец. — похвала из уст самого доктора Рацио, это что-то новенькое. Вместе со страхом Авантюрин ощущает непередаваемый восторг. Будто сделал нечто выдающееся и, получив одну награду, ему хочется стараться дальше, чтобы услышать что-то подобное вновь.       Рацио растягивает парня, старательно обходя его чувствительную точку. Безусловно, он хочет доставить парню удовольствие, но не так быстро. Ласки слегка затягиваются, из-за чего Авантюрин снова начинает капризничать, выпрашивая добавки, но получает лишь резкий шлепок по ягодице.       Рацио умеет дразнить, он проводит головкой члена от копчика между ягодиц, но не касается входа, Авантюрин лишь чувствует холод камней, отделяющих его от удовольствия, и начинает сомневаться в выборе костюма для подобных игр. Но совсем скоро доктор решит его проблему.       Широкая ладонь ложится на поясницу и давит, заставляя прогнуться, опуститься ниже и полностью открыться перед мужчиной. Рацио поддевает пальцем шелковую нить, на которой держатся камни, и с треском тянет на себя, разорвавшаяся ткань освобождает нанизанные на неё бусины и те разлетаются вокруг, покрывая темными пятнами белую простынь.       — Ты готов? — уточняет Рацио совершенно бесполезную информацию, ведь если бы Авантюрин был против, давно закатил бы скандал. Но пару минут назад он прямым текстом заявил о желании, чтобы его отымели.       — Хватит медлить, я давно уже готов! — шипит парень из-за плеча и чувствует, как горячая головка касается его дырочки.       — Вдохни поглубже. — Авантюрин повинуется, но приказ был явно не для его успокоения. В следующую же секунду, Рацио входит настолько резко, что буквально выбивает воздух из легких. И протяжный стон касается ушей довольного доктора.       С первых толчков движения напористые и резкие. Мужчина сжимает шею Авантюрина сзади и вдавливает голову в кровать. Парень пытается ухватиться за что-то, но никакой опоры не находит. Видя его беспомощные попытки, Рацио хватает запястье одной из его беспокойных рук и заламывает её назад, прижимая к пояснице. Авантюрин почти полностью обездвижен, он всем телом ощущает превосходство любовника и, что ещё важнее, наслаждается этим. Рацио вбивается мощными толчками, каждый раз задевая нужное место внутри. Ноги разъезжаются сильнее при каждом движении доктора и вот, он уже практически лежит на животе, касаясь простыни членом и получая стимуляцию от трения о её шершавую поверхность. Оргазм настигает неожиданно, но мужчина позади не собирается сбавлять обороты и Авантюрин кричит от переизбытка чувств. Сам не понимая, что говорит, он беспорядочно бросается то обвинениями, то восторженными вскриками, то просто скулит, прося о пощаде.       Эти минуты их соития тянутся так долго, но когда на пике удовольствия всё заканчивается, кажется, что страсть прошла за мгновение. Хочется вернуть это удовольствие, хочется ещё раз смять бока самонадеянного наглеца, вжать его во влажную простынь и заставить стонать. Хочется опробовать на нём разные способы получения удовольствия. И приласкать после, словно маленького котенка, потерянного в бесконечной суете жизни. Рацио впервые за долгие годы ощущает настолько яркие эмоции и впервые, хоть и на короткое мгновение, он отключает мозг, отдаваясь природе животных инстинктов.       Сон заканчивается, когда он кончает в Авантюрина. Последний раз прижавшись к его мокрой спине, Рацио ощущает удовлетворение, а затем открывает глаза в реальности.       Кто-то настойчиво тарабанит по его двери, но будучи слегка рассеянным после занятного приключения в Мире грёз, он не сразу понимает, что нужно открыть дверь.       — Привет. Я спрашивал на ресепшене, мне сказали, что чемодан отвезли в твой номер. — Без лишних формальностей и сразу к делу, Авантюрин в своей неизменной манере. Но как бы уверенно он ни пытался себя вести, теперь Рацио замечает намного больше. Он видит, как нервно пальцы перебирают края манжеты, как Авантюрин отводит взгляд, не желая смотреть мужчине в глаза. И это даже хорошо, потому что он не сможет увидеть алеющих щек Рацио в этот момент.       — И тебе доброе утро. Забирай. — Доктор отходит в сторону, пропуская коллегу к его вещи, и молча наблюдает за гостем.       Только бросив взгляд на свой дорогущий чемодан, Авантюрин рассыпается в ругательствах и решает заглянуть внутрь. Его волнение видно сразу, он трясущимися руками щелкает две золотые застежки по бокам и, приподняв крышку, разочарованно вздыхает.       Рацио становится любопытно, что кроме испорченного чемодана могло вызвать такое досадливое «ох» у его коллеги и, тихонько приблизившись, он замечает осколки, оставшиеся от капсул сна. Интересно, сколько денег только что улетело на ветер и насколько важными для парня были сны, если он притащил их с собой на задание?       Но ответ не заставил себя долго ждать. Алеющие кончики ушей Авантюрина и робкий вопрос, прозвучавший в тишине, расставили все точки над “i”: — В последнем сне был настоящий ты?.. — А что? Ты предпочитаешь трахаться с моей копией?